Квинтет Пряди (СИ) - Стопичев Алексей

— Именем короля, всем оставаться на местах!

— Так-таки самого короля? — хмыкнул Баблер, поигрывая кошкодёром. А Лет демонстративно провёл большим и указательным пальцами по лезвию серпа, будто вытирая его от крови.

Офицер судорожно вздохнул и произнёс уже не так громко:

— Я Лео Грацилис, лейтенант королевских гвардейцев! Ответьте, что здесь произошло?

— Нападение, лейтенант, — проговорила Сарисса, поднимая руку, чтобы успокоить Баблера: — Я баронесса Хастифер, хозяйка особняка. На мой дом было совершено нападение неизвестными, а эти господа защитили меня! надеюсь, вы разберётесь в том, кто совершил нападение и накажете виновных.

Сарисса подумала пару мгновений и добавила, жёстко усмехнувшись:

— Тех, кто выжил. А я сейчас уезжаю к герцогу Инконспису, который любезно предложил мне защиту!

— Мадмуазель, — лейтенант сделал знак своим гвардейцам, и те опустили щиты: — Поверьте, мы можем и сами обеспечить вам защиту. И обязательно разберёмся с тем, кто посмел среди белого дня напасть на дом дворянки.

— Можете обеспечить? — Сарисса умела в сарказм, что немедленно продемонстрировала: — И где вы были двадцать минут назад, когда свора разъярённых убийц рвалась в мой дом?

Лейтенант стушевался, переминаясь с ноги на ногу растеряно смотрел, как Сарисса садится в карету, а мы вскакиваем в сёдла наших лошадей. Проезжая мимо гвардейцев я произнёс сухо:

— Если к нам будут какие-то вопросы, господин Грацилис — вы нас найдёте в доме герцога. Адрес знаете?

Офицер лишь кивнул растеряно, а мы выехали за ворота. Неугомонный лейтенант королевских гвардейцев выскочил за нами и проговорил:

— Разрешите сопровождать баронессу, сэр!

Я покачал головой и проговорил:

— Пока мы не знаем, кто совершил нападение, и кто к этому причастен, мы поедем сами.

— Уж не хотите ли вы сказать, что подозреваете меня, лейтенанта королевской гвардии? — вспыхнул молодой офицер.

— Я вообще всегда подозреваю всех, — холодно ответил я, — А вы подумайте сами. На дом баронессы совершено нападение. Как вы изволили выразиться — среди белого дня. И тут же, когда нападающие перебиты, прибегает десяток гвардейцев. Что бы это значило?

— Мы проходили мимо и услышали шум, — задохнулся от возмущения лейтенант, — А потом к нам подбежали стражи и сказали, что на Жемчужной улице бой!

— Вот и разбирайтесь, кто устроил нападение! — я коснулся большим и указательным пальцами полей своей шляпы, коротко кивнув.

— Представьтесь, барон! — потребовал офицер, — Ибо я приду к герцогу, чтобы требовать сатисфакции!

— Ино Пинатум, — пожал я плечами, — Всегда к вашим услугам, господин Грацилис. Но приходите во внеслужебное время, чтобы не говорили, что я убил королевского гвардейца.

Лейтенант вспыхнул ещё сильнее, заалев лицом и шеей, но сдержался и проговорил максимально холодно, подражая моей манере:

— Не переживайте, господин Пинатум, я приду с частным визитом! — и тоже коротко кивнул головой.

Я махнул рукой, давая знак выдвигаться, и мы поехали к дому Рекса. Впереди — Лет и Баблер, а я позади кареты. Стеклянный волк, подчиняясь моему мысленному приказу, потрусил впереди, выглядывая любую опасность. Мы тоже посматривали по сторонам. Но нападение на нас чуть не прозевали. Оно произошло в двух кварталах от улицы Жемчужной, на половине пути к дому Рекса. Сбоку, из какого-то проулка вдруг выскочили сразу два десятка бойцов с мечами и бросились к карете. Чучело, взрыкнув от ярости, кинулся на них, стоптав сразу троих и зубами вгрызаясь в четвёртого. А я, чтобы не мешать своему келпи, кубарем слетел с него и мечом зарубил ещё пару нападавших. Несколько убийц кинулись на меня, и я прижался спиной к карете, с трудом отражая выпады. Но тут в дело вступил Лет Алис со своим серпом. Он соскочил с коня и с яростным воплем ударил нападавших сбоку. И я увидел ту самую Карусель Смерти, которой когда-то давно пугали детей. Лет, ускорившись, превратился в юлу, смертоносную, вращающуюся. У которой вместо обычного бока был невероятно отточенный серп под названием фалькс. Карусель врезалась в толпу нападавших, и те ничего не смогли ей противопоставить. Буквально несколько мгновений, и из полутора десятков нападавших в живых остались лишь четверо. Одного убил Баблер, перегнувшись в седле и рубанув растерявшегося убийцу в спину. Второго заколол я. А двое выживших кинулись в тот же проулок, откуда и выскочили.

Я дал задание стеклянному волку проследить за ними, а сам вскочил на Чучело и заорал, глядя, как разбегаются в ужасе прохожие:

— К Рексу! Бегом!

Мы мчали по улицам столицы, уже не стесняясь. Баблер, едущий впереди, орал дурным голосом:

— С дороги, сукины дети!

И прохожие разбегались, жались к стенам домов, с ужасом наблюдая на мчащую карету и троих забрызганных кровью всадников. Только перед особняком Рекса мы остановились, и Лет сразу кинулся к калитке. Впрочем, нам уже открывали ворота, и мы благополучно въехали во двор, где нас поджидал вождь. Он осмотрел нас, испачканных, запылённых, хмыкнул и поспешил к карете. Подал руку выходящей оттуда Сариссе, а потом приложился к руке губами:

— Мадмуазель, я рад вас приветствовать в своём скромном жилище, и, надеюсь, вы окажете мне честь, погостив здесь какое-то время!

Насчёт скромности жилища Рекс, конечно же, немного преувеличил. Наверное, больше его особняка был только дворец короля. Но если королевский дворец был с широкими окнами и большими дверями, то дом Рекса, скорее, походил на крепость. Каменный, могучий. В три этажа. С узкими окнами на первом этаже, куда не протиснулся бы человек. И с обитыми железом дубовыми дверьми. С учётом того, что особняк этот был почти рядом с королевской площадью, да ещё и сложен из дорогого камня, сильно сомневаюсь, что в столице оказалось бы жилище дороже и роскошнее. Тем не менее, Сарисса не стала указывать Рексу на явное несоответствие особняка с его словами и мило согласилась погостить. А Найтен, предложив руку баронессе, повернулся к нам:

— Почиститесь и спускайтесь в зал! Я дал указание охране усилить бдительность. А мы с вами отправимся к королю. Его величество желает нас всех видеть незамедлительно!

Я пошёл наверх, скорбно вздыхая. Терпеть не могу в этом мире всего две вещи: нечисть и дворцовые приёмы…

Глава 13. Королевский приём

Тронный зал королевства Пульшер отличался не только колоссальными размерами, но и невероятной роскошью, уж можете мне поверить. Я этих залов повидал десятки, если не сотни. Архитекторы много веков назад постарались, создавая здесь воистину неземную красоту. Двенадцать ровных строгих колонн из синего мрамора подпирали потолок слева и справа, упираясь в белоснежный пол, выложенный из атийского камня. Между колоннами в стенах блестели прозрачным стеклом по пять арочных окон, огромных, в рост двух взрослых мужчин. Потолок казался вогнутым из-за изображённых на нём солнца, месяца и облаков. А между окон на стенах красовались фрески, причудливые, необычные, будоражащие взгляд яркостью и строгостью одновременно. Зал этот украшали при Генрихе Первом, внуке первого Ричарда, остановившего тварей Пряди. У самого Ричарда во время его царствования не было особо на такое дело денег. Страну приходилось восстанавливать буквально из руин. Возрождать ремёсла и сельское хозяйство. Укреплять армию и строить крепости. Возводить флот, который при прежней династии пришёл в упадок. Да и сам Ричард не был особым охотником до роскоши. Вернее, роскошь он видел в ином. И для него красивый и удобный меч был во сто крат краше самой изящной статуи. А крепкие, пусть и грубые стены очередной приграничной крепости он ценил больше, чем изящество всех дворцов вместе взятых.

А вот его внук уже был слеплен из другого теста и очень любил роскошь. Что, впрочем, не мешало ему быть отличным воином, как и всем в династии Импетусов. Он и пригласил самых знаменитых архитекторов двенадцати королевств для того, чтобы выбрать лучших и дать им заказ на ремонт королевского дворца, изрядно обветшавшего за последнее столетие. Архитекторы готовили эскизы, показывали это всё королю, и в итоге его величество взял шестерых лучших из лучших, которые и принялись за отделку и украшение королевских апартаментов. Каждому достался свой участок работы. Кто-то украшал коридоры. Кто-то — спальни и гостиные. А тронный зал делал известный тогда на весь континент плюгавенький старичок, чьего имени я уже и не вспомню. Он и сделал тут всё грандиозно, с размахом. Так, что при входе в зал дух захватывало. А огромный трон, вырезанный из слоновой кости и инкрустированный золотом, серебром и драгоценными каменьями, возвышающийся в конце зала, казался вовсе парящим в воздухе…