Такими ногтями можно стены драть.
Да что там стены — от спины мужчины ничего не останется, если я вдруг увлекусь в порыве страсти.
Мужчина…
Мысль о мужчине кольнула что-то внутри, и воспоминания накрыли меня волной — гнусное сообщение, холодные буквы на экране телефона, «ухожу к Кристине», «заберу Рыжика», пятнадцать лет брака, выброшенные в помойку одним жалким сообщением.
Муж.
Бывший муж.
Потом — ослепительный свет фар, визг тормозов, удар...
И вот я здесь.
Странно, но всё это почему-то не причиняло той острой, выворачивающей наизнанку боли, которую я ожидала почувствовать. Будто прошло уже несколько месяцев в обнимку с винишком и бесконечными встречами с подругами, где мы успели перемыть все косточки бывшему мужу и его серой кошатнице, решившей увести чужого мужика из семьи.
Что-то ещё теплилось в сердце — обида, разочарование, привычка любить — но сейчас меня больше беспокоило моё странное окружение и новое имя, которым меня упорно называли.
Аэлирин. Звучит приятно, но Наталья мне роднее.
Чем дольше мы шли, тем ближе становился лес — настоящий, древний, величественный.
Деревья-исполины вздымались к небу, такие высокие, что их кроны, казалось, царапали облака. Стволы — толстые, в три-четыре обхвата, покрытые серебристым мхом и витыми узорами коры, которые складывались в причудливые рисунки, если присмотреться. Густая листва смыкалась где-то далеко наверху, образуя живой купол, сквозь который к земле пробивались редкие солнечные лучи — золотистые столбы света, в которых танцевали пылинки и крошечные насекомые.
По веткам и стволам сновали какие-то пушистые зверьки — не белки, нет, что-то другое, с большими глазами и кисточками на ушах, совершенно не боящиеся нашего присутствия. Один из них замер на нижней ветке и уставился на меня с таким любопытством, будто я была самым интересным существом, которое он видел за последние сто лет.
Ветер шелестел листвой где-то высоко над головой, а потом спускался вниз и нежно касался наших лиц — прохладный, свежий, пахнущий хвоей и чем-то цветочным.
Я почувствовала, как мои волосы взметнулись от порыва ветра, и машинально подхватила ладонью тяжёлую косу, чтобы она не билась по спине.
И застыла.
Коса была огромной — толстой, тугой, свисающей ниже пояса.
И белой.
Не седой, нет — седина выглядит иначе, тусклой и безжизненной. Эти волосы были белыми как первый снег, как лунный свет на чёрной воде, как лепестки магнолии — и при этом густыми, блестящими, струящимися сквозь пальцы как шёлк.
Я о таких волосах всегда мечтала.
Мои-то за последние пару лет совсем износились — стали тонкими, ломкими, жидкими, и чем я только не пользовалась, какие только маски и сыворотки не втирала в несчастную кожу головы — ничего не помогало. Знающие люди говорили, что единственное средство — избавиться от стресса, но как от него избавишься в наше время? Особенно когда муж... бывший муж... связался с молодухой...
Я попыталась зарычать от злости — и не смогла.
Злость просто исчезла, растворилась, утекла куда-то, как вода в песок, и вместо неё осталось только странное, непривычное спокойствие.
Я выдохнула.
Как же приятно.
К чёрту кредиты.
К чёрту ипотеку.
К чёрту бывшего мужа с его кошатницей!
У меня теперь гладкая кожа и густые волосы, и этого достаточно, чтобы чувствовать себя королевой.
Я перекинула косу за плечо — и моя ладонь случайно коснулась уха.
Как странно.
Я ощупала ухо — и похолодела.
Оно было острым. Вытянутым кверху. Заострённым, как у...
— Аэлирин, да что с тобой происходит?
Женщина в диадеме шла рядом и смотрела на меня искоса — с опаской, подозрением и плохо скрываемой тревогой, будто я была бомбой, которая могла взорваться в любой момент.
— Надо немедленно показать тебя Лоранису, — заявила она тоном, не терпящим возражений.
Лоранис.
При звуке этого имени что-то неприятно шевельнулось в моей памяти — что-то тягучее, муторное, тяжёлое, как последние три года в браке, когда каждый день превращался в бесконечную пытку молчанием и отчуждением.
Я не знала, кто такой этот Лоранис. Но уже не хотела, чтобы меня ему показывали.
Впрочем, выбора у меня, похоже, не было — значит, придётся подыграть этим странным людям, нарядившимся эльфами и устроившим какой-то невероятно продуманный ролевой лагерь посреди леса. Главное — узнать, куда мы вообще движемся и как отсюда выбраться.
— Куда мы идём? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально и спокойно.
— Как куда? — удивилась женщина так искренне, что я почти поверила в её недоумение. — Домой, разумеется. Тебя ждёт проверка.
Она вздохнула и покачала головой, глядя на меня так, будто я свалилась с температурой под сорок.
— Девочка моя, неужели ритуал так сильно на тебя повлиял? Мы наслышаны о том, что дух Эйлориэля не просто насыщает наш род силой, но и делится частичкой души своего народа с избранными, но чтобы настолько... Я переживаю за тебя.
Частичка души, значит.
Да уж, частичка мне досталась неплохая — новое тело, новые уши, новое имя.
Интересно, к частичке прилагается инструкция по эксплуатации?
***
Впереди показался подлесок, где деревья росли реже, и солнечный свет пробивался щедрее, рисуя золотые пятна на траве. Среди стволов мелькнул силуэт — кто-то стоял в тени, и рядом с ним угадывалось что-то большое, живое, мотающее головой из стороны в сторону.
Мы подошли ближе, и силуэт шагнул вперёд, выходя на свет.
Мужчина.
Высокий, широкоплечий, затянутый в кожаные одеяния, которые подчёркивали каждый мускул. За спиной — лук, на бедре — меч в потёртых ножнах, явно не декоративный. Длинные серебристые волосы собраны в тугой хвост, открывая точёное лицо с высокими скулами и острыми ушами, выглядывающими из-под прядей.
Он был красив.
Чертовски, невозможно, неприлично красив — из тех мужчин, при виде которых забываешь, как дышать, и начинаешь нести полную чушь.
Я невольно оглянулась на остальных женщин и вдруг осознала одну странность — у всех волосы были как волосы: золотистые, медовые, лунно-серебристые, цвета осенней листвы, даже угольно-чёрные и медно-рыжие. Но только у меня — у меня одной — волосы были белыми, как лунный свет, как что-то совершенно иное и чужеродное среди этой палитры.
Я снова посмотрела на мужчину — и ощутила странное тепло, разлившееся по телу.
Не страсть, нет — что-то другое. Что-то похожее на чувство защищённости, на уверенность, что рядом есть кто-то сильный, кто прикроет спину и не даст в обиду. То самое чувство, которое я когда-то испытывала рядом с Серёжей — давно, в самом начале, когда он ещё был моим героем, а не тенью на диване.
От этого чувства хотелось жить, действовать, двигаться вперёд.
Мужчина вывел из тени существо, которое пряталось там вместе с ним — и у меня перехватило дыхание.
Конь.
Нет, не конь — произведение искусства.
Высокий, статный скакун, белоснежный, с густой гривой, струящейся до самой земли, с умными тёмными глазами и точёными ногами. Он переступил копытами, тряхнул головой, и грива взметнулась волной чистого серебра.
Мужчина поравнялся с нами, склонился в изящном поклоне и произнёс глубоким, бархатным голосом:
— Конь для целительницы Аэлирин.
Вот такое приветствие мне по душе.
Жаль, что в аптеке меня никогда не встречали подобным образом. «Сегодня самая удобная касса для целительницы Натальи». Или — «Сегодня вы можете уйти домой в обед, целительница Наталья, недостачу спишем на Геннадия Борисовича».
Да, это было бы очень круто.
Хотя последнее время возвращаться домой пораньше у меня не было никакого желания — там ждала только тишина, молчание и муж, уткнувшийся в телефон.
Бывший муж.
К чёрту его!
Прекрасный незнакомец встал прямо передо мной, и его белоснежная улыбка была такой ослепительной, что я невольно улыбнулась в ответ.
