Псарыня-боярыня и Серый полуволк (СИ) - Нагорная Екатерина

Когда мы уже пустились в путь, Пересвет положил мне руку на плечо и сказал строго:

— Не тревожь Алёнушку расспросами, Ярослава. Пусть отойдёт, отогреется сначала.

— Как скажешь, только... — начала я.

Не дал договорить, обнял и мягче уже:

— Всё знаю, боярыня моя. Но неужто мы сами со всем не разберёмся, ясонька?

Ох... Ну раз «моя», раз «ясонька», то разберёмся, конечно. Сами и со всем.

Весь день Алёнушка держалась особняком, изредка поднимая на меня покрасневшие, несчастные глаза. Мне ещё стыднее стало.

А уж когда она внезапно споткнувшись полетела в какую-то яму и поцарапалась о сухие ветки, я так и вовсе оттаяла. Промыла царапины, ногу, к счастью, не сломанную, перевязала. И даже не фыркала, когда Пересвету пришлось тащить Алёнушку на себе.

Лес закончился внезапно. Даже странно: только что был, а теперь нет. Зато есть спуск с холма прямо на дорогу, широкую, укатанную. А ещё река впереди и мост через неё. А за мостом, уже на другом холме, сад или что-то вроде, обнесённый высоким забором. Что ж, кажется, пришли.

Клубочек вдруг словно взбесился: заметался, запрыгал, круги наворачивать начал. А потом сорвался с места и помчался под горку, по дороге, на мост и... Только мы его и видели. Ну точно, пришли. Потому что догнать этот супернавигатор было невозможно в принципе. Даже бегом, даже верхом, даже... А других способов тут не было.

На мосту нас ждали. Ждал. Огромный волк стоял на самой границе моста и дороги и внимательно нас разглядывал.

Так вот ты какой, Серый волк! Даже не так — Серый волчище. Потому что он, и правда, был ужасно огромным. Такой не только Ивана-царевича с девицей увезёт, а и с конём вместе.

Волк не собака, но, думаю, разберусь. Если что, сошлюсь на Серого, который полуволк.

— Здравствуй, Серый волк.

— И тебе доброго дня, псарыня-боярыня Ярослава.

Что ж, кажется, кто-то, за кем мы всю дорогу гонимся, здесь уже побывал.

***

Встречу в верхах было решено провести завтра. Всё-таки, дорога сложная, травмированные всякие, с мыслями, опять же, собраться надо. Ну и про то, что кого-то с хвоста стряхнуть так и не удалось, тоже помнить не мешало. И проверить подозрения.

Зато эту ночь нам предстояло провести в царских, по походным меркам, условиях. Да и не по походным.

Огромный, расшитый красным и золотом, шатёр. Походные кровати с перинами и подушками. Ковры под ногами, а не дорожная пыль, трава или хвоя. Сундуки с чистой одеждой. Мамочки мои! Это же чудо какое-то! Цивилизация, приветствую тебя! И ванна. Здоровенная медная ванна, с подогревом, уж не знаю, каким волшебным образом это происходило. А, ну волшебным же, да. А-а-а-а-а! Чудо чудесное! Я себя не то, что боярыней, я себя человеком почувствовала впервые за столько дней. Кстати, за сколько? Да кто ж их считал... За много. А для городского жителя — за бесконечно много.

А скатерть-самобранка? О, это же чудо, что такое! Алёнушка там какое-то крылышко поглодала с капустным листочком. Странная она, право — при таком-то изобилии... А мы с Пересветом оторвались от души. Там даже мороженное было! С кедровыми орешками. И кафа.

Отмытые до скрипа, переодевшиеся, сытые до не могу, мы разошлись по кроватям. Я свою поближе к Пересветовой подвинула. И вообще, вот вопрос: а нельзя ли было два шатра поставить? Один поменьше и подальше — для тех, кто членами семьи не является. Эх, жаль, что нельзя...

Алёнушку быстро сморило. Пересвет едва успел со мной понежничать немного, как и его богатырский сон свалил. И только мне одной не спалось — а не надо было столько кафы пить.

Я полежала на одном боку, потом на другом. Уткнулась лицом в подушку — от неё едва заметно пахло мятой, и я думала это поможет. Не помогло. Раскрылась. Замёрзла. Укрылась обратно. Нет, не уснула. Да что ж такое! Повертелась ещё. Посчитала овец. Пришёл волк. Мысли перекинулись на завтрашнюю встречу с Серым волком. Ну и всё. Теперь уже точно никаких шансов на сон.

Я тихонько выбралась из шатра и вышла к реке.

Светло было. Не как днём, конечно, но луна на небе была огромная, как на картинках. Тихо, спокойно. Только ночные птицы ухали где-то в чаще да сонно бормотала вода. Комаров даже не было. А вода, кстати, белёсая какая-то в реке текла и запах стоял, как в кондитерской — сладкий, но свежий. Я сначала хотела поближе спуститься, а потом пришла в голову присказка про молочную реку с кисельными берегами, и как-то я передумала лезть — мало ли, вдруг и правда берега кисельные. Увязну — вытащить некому, спят все.

Стало грустно. Подумала даже: а не разбудить ли мне Пересвета? Нет, умаялся за день. Не просто же бежал — Алёнушку калечную тащил да за мной пару раз возвращался, когда я застревала в буреломе. Пусть уж отдыхает. А я пока с местностью познакомлюсь, обстановку разведаю. Может чего интересного угляжу или даже найду Дана и Серого. Соскучилась я по этим двоим, ох соскучилась! Ну и подзатыльников им надавать не помешает, конечно. Чтобы не бегали где ни попадя, не сводили в ума ответственных взрослых.

С этой мыслью я направилась к мосту. Хороший такой мост, крепкий. Красной краской покрашенный, резной. Только когда я на него ступила, чувство такое появилось... Странное. Будто я... Не знаю... Ну вот не просто, как в новое место попала, а как будто в игре компьютерной в новую локацию перешла, только экрана загрузки не было. И вроде на том берегу всё так же осталось, но будто и не так же.

Серый волк стоял на перекрёстке возле здоровенного камня. Одна дорога, та, по которой улепётывал клубочек, вела в сад. Другая вела в туман, который клубился далеко впереди. Третья исчезала за горизонтом, в чистом поле. Ну а по четвёртой я пришла.

На камне было написано: «Налево пойдёшь», «Направо пойдёшь» и «Прямо пойдёшь». И всё, больше ничего. Что потеряешь, и потеряешь ли, не уточнялось.

— Я так и знал, что ты не утерпишь и придёшь одна, — сказал Серый волк.

— С чего это? Я просто кафы напилась, не спится, — я была отчего-то уязвлена, что он счёл меня настолько предсказуемой.

— Кафу и её влияние на сон сильно преувеличивают, — фыркнул Волчище. — Вопросы сон гонят. У боярина твоего их два всего, а у тебя много, сама не знаешь, сколько. Как раз к утру и управимся, наверное. Там и боярин подоспеет.

Такие все умные тут. Всё знают про меня, всё понимают. Ладно, в конце концов, разве не за ответами я шла?

И я задала первый вопрос.

Глава 25

— Это же река Смородина и Калинов мост, да? — нет, ну я из сказок и былин русских знала две реки — Молочную с кисельными берегами и эту.

Серый волк от неожиданности вздрогнул, а потом закатил глаза.

— С чего бы ей Смородиной-то быть?

— А чего такого?

Вот да, чего такого? Тихая такая речка, уютная. Белёсая немного. Так мало ли, может загрязнение какое вверх по течению — сомы глину взбаламутили или хозяюшка молоко порченное слила неэкологично, или жертвоприношение тем же молоком было... Такой речке название ягодное вполне себе подходит. Симпатично же.

У Волка брови до ушей поднялись и глаза округлились, как у той мышки на пеньке. А потом ка-а-ак фыркнул неинтеллигентно так и натурально заржал (до сих пор я была уверена, что волки ржать не умеют - открытие века, получается):

— Ай да боярыня, ай да шутница! Это ж разве есть в свете ягодки, чтобы смрад такой испускать, какой от Смородины-реки исходит? Смотри, как бы Молочная река — кисельные берега на тебя за такую потеху обиды не затаила — не перейти тебе моста через неё обратно тогда!

И хохочет, слёзы с глаз кончиком хвоста утирает. Потом на лицо моё глянул, на котором обида и непонимание с не менее неинтеллигентным выражением соседствовали, вздохнул, фыркнул напоследок и молвил уже куда вежливее:

— Нет, боярыня Ярослава. Река Смородина — это совсем другая река. Это вон там, за туманом.

Мы прошли по дороге, ведущей в этот самый туман, совсем немного. Невесть откуда взявшийся ветер туман сей подразогнал и... Да. Я поняла теперь, что Смородина — это да, это не про ягоды и не про листья в чай. Это про смрад. Там такой вонищей пахнуло, будто на складе куриных яиц холодильник сломался. Летом. В июле. В плюс тридцать пять. Неделю назад. И кошки там ещё табунами по естественной надобности ходили. Однажды меня угощали конфетами из дуриана, так вот и эти ноты тоже можно было уловить в повеявшем смраде. Речка Вонючка, в общем, река Смородина эта. Мост там тоже имелся. Калинов мост, естественно. Он, согласно ожиданиям, оказался красным. Но тоже не из-за сходства с ягодами-кустиками, а потому что горячий очень был. Докрасна. К тухлым яйцам, кошачьему туалету и экзотическому фрукту примешивался не менее душный аромат раскалённой сковороды, залитой холодной водой. В этом контексте происхождение тумана тоже переставало вызывать вопросы — туман не туман, а пар. К этому всему добавлялась здоровенная, драконоподобная тварь — в тумане не очень ясно было видно, что там, — переминающаяся с ноги на ногу, или с лапы на лапу, и оглашающая окрестности зверским рыком. Горячо ему, подозреваю, просто было, а возможности уйти — нет. Что-то про него смутно припоминалось из прочитанного в детстве, но в чёткую мысль не оформлялось. Может Ящер это, которого тут все, да и я сама тоже, поминают при случае?