Псарыня-боярыня и Серый полуволк (СИ) - Нагорная Екатерина

И, главное, не слышно почти ничего. Слов не разобрать, только интонации. А так вообще интересно, что там у них такое происходит. Хотя вот странно, я как-то к историческому быту спокойно относилась всегда. А тут прям зависла, кино это странное разглядывая.

А эти вот которые мужики бородатые, хотя безбородые там тоже были, разошлись не на шутку. Собаками даже травить начали. Это уж вообще, конечно. А собаки у них как на подбор — отличные сторожевые псы. Вот если бы я сама отбирала для охраны, таких бы обязательно взяла. Только почему-то чихали собаки эти. Кто чаще, кто реже. Я ещё подумала, что, наверное, в городе этом эпидемия какая-то случилась, и оставшиеся здоровые больных выгоняют. В принципе, неплохая версия — уж очень болезненно выглядели изгоняемые.

Что-то не давало мне покоя. Я стала приглядываться, чтобы понять, что именно, так изображение услужливо укрупнилось, камера что ли подъехала... Или как это там работает у них. Стало и видно получше, и слышно. Некоторые лица показались мне знакомыми. Вот этот, например, с бычьей шеей, или вон тот, что ими всеми командует, кажется, — суровый такой старик. Хотя откуда бы? Наверное, это и правда кино какое-то. А яблочко — ну, такой проектор. Сейчас чего только не выдумают. Дорогая штука, наверное. Надо будет мальчишек тех найти да вернуть, мне чужого не надо.

Так вот. Если лица были смутно знакомы, то интонации, с которыми те типы, у которых собаки были, этими собаками самыми управляли, были вообще родными. Как у меня. Даже Алька насторожилась. Ну понятно, в общем, халтура это кино. Полная лажа. Ну кто в древнерусском городе будет давать собаке команду «Фас!»? Это ж на немецком. Кто их там консультирует, вообще? Кошмар...

Вытолкали всех, наконец, и пошли изгнанники прочь от города, под злые крики, оскорбления и насмешки. А там, чуть подальше, поле какое-то или луг. Пустырь, в общем. И на том пустыре толпа стоит. И все вот такие, как изгнанные. Точно, эпидемия. Только эти не такие грустные и разбитые. Наоборот даже, вполне себе воинственные и бодрые. Встретили пришедших, как родных. А тех трёх женщин так вообще с почётом и уважением привечали. Руки к груди прижмут, перед собой потом сложат и кланяются, и бормочут что-то вроде «мата» или «мака». А потом подвели к другим трём. Одеты там, кстати, все одинаково были — во что-то серо-зелёное, под цвет лиц, наверное. Рубашки какие-то, штанишки укороченные и босиком. Те вторые три дамы от всех явно отличались. Во-первых, они были обуты, не понятно, во что, но явно не босые стояли. Во-вторых, у них на головах венки были. И сами они такие красивые, статные, яркие. Блондинка, брюнетка и прям такая огненно-рыжая. Ага, популярная группа с медицинским названием, не иначе. Главная, судя по всему, блондинка, коса с рыжинкой, ха-ха. У неё венок из крапивы, что ли... У брюнетки из каких-то цветочков типа вьюнка, а у рыжей просто из травы.

Пришедших они приветствовали как равных. Все друг дружке поклонились учтиво, за руки взялись и тут... Нет, ну это я не знаю даже... Хотя, это ж кино. В общем у трёх пришедших головные уборы сами послетали и прямо из голов полезли растения! Лезли сами и сплетались в венки! Так они и одежду всю с себя поснимали и остались в серо-зелёных сорочках. Что-то, похоже, точно не зря из из города гнали. У той, которая с неприятным лицом, венок из дурмана был, она в своей тройке, похоже, верховодила. Обниматься к крапивной полезла, а та и рада.

У второй, у которой лицо поприятнее, не поняла из чего венок, я не ботаник, к сожалению. А у бабули, кстати, венок из одуванчиков вылез. Смешно, ага. Интересно, как им с таким украшением живётся? Вот если б что, я бы, наверное, из пустырника бы венок хотела.

В общем, пообнимались они, порадовались друг другу, блондинка этак торжественно рукой повела, указывая на... Что это такое-то? Вот вроде человек, но из него, из плеча, если быть точной, будто корешки какие-то лезут или плети ползучие. И они его наполовину почти уже обвили. Это мужчина, кстати, был. Эй, а он живой там вообще? Или спит просто... Непонятно. Я пригляделась. А красивый какой дядечка. Волосы — золото, брови сведённые, будто соболи за лапки ухватились, бородка такая курча... мягкая, наверное... А глаза... закрыты у него глаза были....Что за странное чувство? Почему так больно на сердце стало? Жаль его, что ли?

— Открой глаза, — прошептала я, сама не зная почему, — открой, посмотри на меня...

На краткий миг дрогнули ресницы. Небо середины лета проглянуло и тут же утонуло в яркой зелени...

— Пересвет... — выдохнула.

— Пересвет, — прошептала.

— Пересвет! — так крикнула, что в ушах зазвенело, а Алька вскочила да залаяла.

Понеслись перед глазами картинки да воспоминания. Через боль, через радость, через слёзы да отчаяние. Всё вспомнила, что не вспомнила, так потом придёт. Главное знаю: не просто так от меня муж мой отрёкся — тварь эта крапивная его одурманила, Алёнушка-стерва сорниковская. Ох, не зря она мне не нравилась, ох, надо было слушать интуицию и точку свою пятую, об опасности горланящую через ревность мою.

Вот как, значит... Если я права, то сейчас эта дрянь из мужа моего Зелёна-батю сделать пытается! Что там в селении было? Что тот Зелён-батя, Пересветом зарубленный, сказать пытался? «Благ...» Благодарил, выходит, так? Выходит, что так! Выходит, что не он зло главное, а матки. И Алёнушка — матка эта самая и есть!

Я заметалась по комнате, не зная, что делать. Стоп. Мальчишки. Это ж Дан и... Серый? Тот парень с оттопыренным ухом — мой друже полуволк? Вот так да... А, точно! Был же разговор у нас с ним, Серый ещё говорил, что человеком стать хочет. Стал, выходит. Что там папаша его рёк? Что сбылось загаданное? Выходит, что сбылось. Человек теперь мой Серенький. Главное, чтоб по пути другого Серого, который Баранов, не пошёл. Хотя нет, этот другой совсем, он хороший, он надёжный...

И снова стоп. Что эти двое, трое, то есть, здесь делают? «Ошибки правят». Так ведь Серый волк сказал? Это что же...

А Дан подрос. Повзрослел немного. Мои хорошие! Где ж вас искать теперь? Раз вы ошибки исправлять должны, исправьте мою, милые! Отправьте меня обратно, надо боярина моего выручать.

Нет, ну надо же... Надо же, надо же...

Я выбежала во двор и огляделась. Никого. Ну, то есть, из тех, кого надо, никого. У соседей поспрашивала, и вот незадача — не видел никто двух братьев с собакой. А время-то поджимает. Кто его знает, как яблочко на тарелочке работает — в реальном времени или как-то ещё. Может будущее показывает, тогда время есть. Эх, яблочко...

Точно! Яблочко! Где я такие видела? А видела я их на старой кривой яблоне в саду царя, чьё имя никто не помнит. Серый волк ещё меня такими угощал. Только... Точно, я же так и не съела ни одно. Волче тогда меня за так домой отправил, сказал, что нечего продукт по пустякам переводить, ну или что-то такое. Ах, ты ж моё хорошее! Ах, ты ж моё румяное! Вот кто меня обратно перенесёт! Только сформулирую желание и откушу сразу.

Которое там по счёту стоп. Ну перенесусь я, а дальше-то что? Как Пересвета выручать буду? У, сорники проклятые!

Точно. Сорники равно сорняки. Значит, что нам надо? Гербицид! Как можно больше. И чтобы распрыскивать его можно было.

Наверное, никогда ещё частное лицо не заказывало столько гербицида разом. Срочная доставка, и чтобы вот сегодня, в крайнем случае — завтра утром. И ещё все эти ранцы, пульверизаторы и иже с ним. И очки защитные, чтобы себе глаза не повыжечь. И на запас — может кто помочь захочет.

Собрала Алькину амуницию: поводки, ошейники, шлейки, намордники и прочее всякое. Во-первых, она привыкла к ней, во-вторых, для примера — кузнецу да шорнику покажу. Так... Что ещё? Даже не знаю... Всего с собой не утащишь, да и надо ли? Как-то же там год почти без всего, к чему здесь привыкла, обходилась. Обойдусь и дальше. Новая жизнь, значит, новая жизнь от и до.

Утром моя квартира больше напоминала склад. Канистры с гербицидом — я брала только жидкий, но в подарок ещё и несколько мешков сухого подсунули. Ранцы, очки, пульверизаторы. Я потратила полдня, чтобы все их зарядить, а остальное увязать в одну кучу, чтобы не потерялось. А, еще пару мешков корма Алькиного взяла, на всякий случай, для плавного переведения на натуральную, экологически чистую еду.