Ну что? Начали?
Я взяла яблочко, которое само по себе уже давно остановилось, и сказала:
— Яблочко, милое, верни меня, пожалуйста, к мужу моему, Пересвету. В его мир.
Зажмурилась и откусила.
***
Ничего не произошло. Я как стояла в комнате, так и осталась стоять. Багаж мой тоже не исчез. Ничего не пропало, в общем, а даже появилось. Появился.
Рядом Аляской, приветливо виляя хвостом и всячески улыбаясь, стоял Серый волк.
— Здрасте пожалуйста. Ты откуда тут, вещий зверь? Отвлекись от собаки, кобелина!
Волк нехотя отвернулся, но глазом всё косил.
— Ох, хороша су... девка! Здравия тебе, боярыня Ярослава. Чего звала?
— Ну, допустим, я не тебя звала. Я желание загадала, чтобы обратно вернуться. Только яблочко напутало что-то, видимо.
— Эка! — Серый волк сыграл бровями соло для Альки. — А кто тебе, интересно, путь должен был открыть? Я. Так что сказывай, в чём дело.
Ну я и рассказала. И про мальчишек, и про то, что яблочко показало.
— Так-то, — говорю, — Волче. Надобно мне боярина спасать, а там уж как судьбе, богам или межмировым властям, или кто там есть, угодно будет. Мне бы только Пересвета из лап тварей этих выцарапать, а дальше уж...
— А это что? — кивнул на мой запас.
— А это вода такая. Как бы мёртвая. От неё любая травинка на корню жухнет да не растёт больше. Как по мне, доброе средство от сорников.
Серый волк хмыкнул:
— Хорошее дело. Смотрю, подготовилась ты, Ярослава... Так чего медлить? Где очутиться хочешь, сказывай?
Я задумалась. Лучше бы было, конечно, поближе к Пересвету. Только что мы там вдвоём с Алькой против всей толпы сделать сможем? И боярина не спасём, и сами сгинем.
— Давай, — говорю, — к воротам городским. Там и помощники, глядишь, найдутся.
Улыбнулся Волк, хорошо так, без ужимок всяких и насмешек:
— Будь по-твоему, боярыня. Путь твой перед тобой лежит — ступай смело!
И правда, смотрю, а у ног моих дорога появилась — совсем как та, что от перекрёстка с камнем в сторону Светлого Ирия бежала. Я взяла Аляску за ошейник и...
— Знаешь, а она правда очень красивая. Звенка. Я тебя очень понимаю, — не знаю, зачем это сказала, но Серый волк внезапно даже смутился как-то, заулыбался...
И мы шагнули вперёд.
Глава 27
О появлении разъярённой боярыни Ярославы, льющей направо и налево злое зелье, в компании с чёрным чудовищем, ещё долго будут рассказывать, шептаться и передавать по миру.
Правда, появилась я не там, где планировала, а чуть сбоку и в стороне - у деревьев. Эффектное появление было практически сорвано. Однако, так даже лучше вышло. Потому что там, за деревьями я встретила самого лучшего и эффективного помощника в этом мире — Марину. Она, конечно, вздрогнула от неожиданности, но не удивилась:
— Ночень велел сюда идти и тебя дожидаться. Так и знала, что никуда ты не денешься из нашей сказки, — мы обнялись, и я показала на стратегический запас:
— Знаешь, как пользоваться?
— А то! Отличная идея, подруга!
Это было нечто!
Мы с ведьмой с яростными воплями в защитных очках да ещё с уже раздраконенной мной Алькой рванули в самую толпу, поливая этих гадов щедро и с размахом! Эффект неожиданности сработал как надо: мы очень быстро прорвались к богомерзким маткам, оставляя за собой вопящих от боли серо-зелёных. Гербицид работал как надо!
Ну что же, время сюрпризов.
— А я ведь тебе доверяла, Ная. Своей правой рукой сделать хотела. А ты... Ну и кто ты у нас, травка зелёная?
Ная (да-да, это была она, к моему величайшему сожалению и недоумению. Впрочем, когда мы сорников с Серым по терему выслеживали, кого мы встретили? Да-да, да-да...) нехорошо так усмехнулась в ответ:
— Повилика я. Да не велика честь служить тебе, боярыня. Только ты же пронырливая да дурная. Надо было за тобой приглядывать.
Вот так... Вот так! Нет, ну я же, правда, верила Нае, да и она, как мне казалось вполне себе прилично ко мне относилась. Ведь помогала же, подсказывала... И вот тебе, пожалуйста. Удивительнее только...
— Ну а от тебя, Ненила, одуванчик ты мой полевой лекарственный, я такого вообще не ожидала. Дана тебе доверила, самое дорогое. А ты старушка с секретом, оказывается. Не ожидала, не ожидала. Ладно Малуша, эту сразу видно, что мымра и зараза. Но ты-то!
Бойкая старушка (откуда что берётся?) мерзко хихикнула и, извернувшись, метнула в меня шип с одуванчиком на конце:
— А накося выкуси, боярыня-матушка. Недогадушка ты наша.
Промахнулась, конечно. Ладно... Я увернулась прям вот-вот, могла и зацепить.
— Зато вы гадушки-догадушки редкие. Твари зелёные. Конец вам!
И я разрядила один из распрыскивателей прямо в лыбящиеся лица этих двоих. Завопили, забегали да пожухли. Так вам и надо!
С тыла меня прикрывала Марина, с левого фланга — Аляска. А с правым я сама справлялась. Кто там следующий? Подходи!
Рыжую залила с ног до головы ведьма, а Аляска завалила брюнетку и сейчас радостно скалилась в её и без того зеленоватое лицо. Правда, брюнетка изловчилась и пустила пару плетей, чтобы стреножить мою собаченьку. Ага, щазз! Мы с Мариной выстрелили гербицидом одновременно. Вьюнок-матка завизжала и тоже завяла.
Собственно, теперь от цели нас почти ничего не отделяло. Вот они, две твари — Алёнушка и Малуша. А рядом милый мой, муки терпящий. ну всё, молитесь, если молитесь, а нет, так просто увяньте навеки!
Пшик. Пшик... Да чтоб тебя...
Алёнушка расхохоталась:
— Что, всё? Кончилось зелье твоё, боярыня?
— Марина! — завопила я.
— Тоже пустая, — вздохнула та у меня за спиной.
Альку бы натравить, да она, как назло, как расчихается. Интересно, а почему только сейчас? Неужто сорники пыльцой своей не пылили до сих пор? Или мы гербицидом её нейтрализовали? Хотя какая сейчас разница, пропадать нам, похоже.
— Пойдешь ко мне в подружки, а, Ярослава? — глумилась Алёнушка. — Мои-то слабые оказались, а вы двое многих стоите. Ну так как? А Пересветушку нашего, как Зелён-батей обратится, уж как-нибудь поделим, не рассоримся, чай, — и ржёт. — Какую траву своей выберешь? Крапива моя, дурман — Малушин. А на другие смотри, выбирай да не бойся.
Пшик. Пшик. Чуда не случилось... Чёрт, ну вот почему я над планом «Б» не подумала? Теперь в рукопашную с этими тётками идти, что ли? Интересно, а чего это мы так стоим уверенно? А, Крапивна-матка? Думаешь, не победим мы вас? Да ты меня так взбесила, что я тебя голыми руками в веник свяжу.
— Что? Не хочешь в подружки? — Алёнушка перестала смеяться и прищурилась злорадно. — Тогда погибай, боярыня. Всё, на что глаз твой смотрел, теперь моим станет. И боярин, и город, и люди. А что мальчишка убёг, так и то не страшно. Вернётся. Никуда не денется. Тогда и волю сорникову исполнит.
Сказала и завыла вдруг, а Малуша, что до сих пор щерилась молча, вторить ей стала.
По законам жанра здесь должно было что-нибудь случиться в нашу пользу. Больно долго болтала злодейка. Увы... За спиной сдавленно ахнула Марина. Я обернулась и обомлела: жухлые сорники и уже бывшие матки, венки их распались и болтались увядшими плетями за спинами, вдруг встали и, пошатываясь, без всякого выражения на лицах, будто зомби растительные, пошли на нас.
— У тебя есть какое-нибудь заклинание, а? Может, поворожишь? — в отчаянии спросила я Марину.
Она будто плакать собиралась:
— Прости, Слава. Ворожба времени требует и концентрации. Я пока не очень с этим... Жаль, была бы здесь бабуля или Ночень хотя бы...
Ну, хоть Алька чихать перестала. К ногам прижалась и зарычала глухо и страшно. Что ж, будем биться до последнего. Никто не сможет сказать, что боярыня Ярослава сдала свой город и людей без боя, никто. Если вообще будет кому сказать...
Алёнушка выла, Малуша подвывала, сорники шли.
В этот момент Пересвет вдруг зашевелился, открыл глаза, увидел меня и вдруг замычал, забился.
— Заткнись! — Малуша прервала вой и, ухмыляясь, типа, а что ты, боярыня, сделаешь, пнула боярина ногой в человеческую часть.
