Квинтет Пряди (СИ) - Стопичев Алексей

— Мы убили вызвавшего, о Могучий! Не выбрасывай нас в Небытие, как ты сделал это со Странзусом! Мы клянёмся не причинять вреда, а если надо — будем служить тебе верой и правдой!

Рекс на мгновение задумался, а потом проговорил:

— Мне не нужна ваша служба. Если вы сможете вернуться в свой мир, я не трону вас…

— Мы сможем, — прошептал ифрит, и все трое завертелись в какой-то безумной карусели, полыхнули и исчезли, оставив после себя на полу лишь обугленное пятно. Я искоса посмотрел на Рекса, но вопросы задавать не стал. Да и не знал, что спрашивать у того, кто голыми руками может уничтожить стихию. Промолчали и Баблер со Жнецом, хотя, уверен, они думали то же самое.

Мы вышли из комнаты и пошли по этажу, похрустывая стеклом и штукатуркой из выбитых стёкол и разбитых стен. Всё же Торвус хорошо поработал по дворцу из своего проклятого лука. Уже в самом конце этажа нам навстречу вышли двое магов средних лет, в каких-то восточно-расфуфыренных сутанах со звёздами. И проговорили, как они думали, сурово:

— Остановитесь, безумцы! Вы посягаете на халифа, представляющего верховную власть! Вас покарают за это боги и люди!

— Мирах, кажется, тоже так думал, — хохотнул Баблер, и спросил магов: — Слышали о таком?

Судя по внезапно побелевшим лицам магов — они, как и все на Пекатуме, слышали про Мирахскую резню. А Рекс, волоча свою железную палицу по полу, отчего раздавался донельзя неприятный и жуткий скрежет, пошёл к магам, чётко проговаривая каждое слово:

— Либо вы выдаёте нам халифа Раа Лина, либо мы вас считаем продавшимися Пряди и убиваем на месте. Времени на раздумья нет.

Маги колебались лишь мгновение. Потом оба разошлись в стороны:

— Халиф в этом зале, Рекс. Мы не пойдём против фарсов, но не предадим и халифа, которому клялись в верности. Если хотите его взять — сделайте это сами.

— Я уважаю верность! — склонил голову Рекс и шагнул к дверям зала.

— Сир, позвольте я, — шагнул вперёд Жнец, но Рекс лишь покачал головой и первым вошёл в зал. Мы шагнули следом и увидели на троне молодого ещё повелителя халифата — среднего роста, худощавого, с хрящистым носом и жидкими, будто изломанными бровями.

— Ещё шаг — и вы пожалеете, что появились на свет! — визгливо прокричат халиф.

— Мы каждый день об этом жалеем, — равнодушно проговорил я, глядя, как Рекс стаскивает халифа на пол…

Глава 13. В Печальных горах

Степь вздымалась к горизонту, превращаясь постепенно в Печальные горы — место обитания племени Яростного молота, с которым я столкнулся во время своего последнего путешествия в халифат. Отчего горы носили такое название — никто точно не знал, но ходило сразу несколько легенд. По одной — здесь когда-то произошло страшное сражение. Тысячи воинов погибли на скалах, а тысячи вдов, оплакивая своё одиночество, назвали вершины печальными. Хотя, Баблер, посмеиваясь, всегда говорил, что не верит в эту легенду. И утверждал, что не видел ещё ни одной настолько безутешной вдовы, которая отказалась бы ему улыбнуться. А тем более, не видел вдовушки, готовой назвать в честь своей печали даже холмик, не то, что величественные горы.

Вторая легенда гласила, что раньше эти горы были волшебными великанами. Добрыми, страждущими и милосердными. Они властвовали безраздельно над всем югом, пока не столкнулись с драконами. Жадные, яростные монстры решили оспорить первенство великанов и напали на тех. Великаны победили, но так как драконы не желали сдаваться, то великанам пришлось уничтожить всё драконье племя. И такова была печаль великанов из-за убийства разумных, что они окаменели от скорби, превратившись в пять огромных вершин. Но тут уже сомневался я. Если уж великаны были настолько слюнявыми, что горевали из-за смерти врагов, то не убивали бы вовсе, а, скорее, дали бы убить себя.

Третья легенда рассказывала о том, что горы получили своё название из-за великого отшельника, который любил предаваться размышлениям и печали на склонах. И в эту легенду я верил больше всего. Нет, не в то, что он печали предавался, а в то, что люди придумали про это красивую сказку и дали название горам. Сам отшельник, вполне может быть, просто ходил куда подальше в туалет, потому как был стеснительным. Или пытался укрыться от навязчивых разумных, шедших к нему толпами с многочисленными просьбами. Ведь стоит появиться где-то разумному, изъясняющемуся чуть иначе и делающему вид, что он знает какие-то тайны, как тут же к нему выстраивается целая толпа других разумных, просящих совета, помощи, утешения. Потому я твёрдо убеждён, что все эти мудрецы, аскеты и прочие убегали в безлюдные места не оттого, что пытались постигнуть тайны, а чтобы просто подальше скрыться от надоедливых людишек, жужжащих над ухом и требующих поделиться с ними кусочком тайны.

Были и ещё какие-то легенды. Особенно про влюблённых, несчастных, конечно же и очень страдающих. Правда, эти легенды я вовсе не запоминал, потому как у всех народов и рас легенды эти были однотипны. Она любила, он тоже. Он ушёл на войну, на край света, ещё куда-то. Она узнала о его гибели, а он не погиб. Ну и прочее, прочее, прочее. В общем, как бы там ни было, но горы на протяжении многих веков носили название Печальных, и именно к ним мы и направлялись.

В знакомом мне уже ущелье, Рекс уверенно ехал впереди на своём буйволе, мы же следовали на корпус позади. Тем более, поразмышлять нам было о чём. И я даже не об убитом голыми руками ифрите, а о милосердии. Рекс, убив халифа, пощадил его семью. И я анализировал ситуацию со всех сторон, думая, правильно ли он поступил. А ещё размышлял о том, как бы поступил я. И так и не пришёл к определённому выводу. Что ни говори, но хюльдру я тоже в каком-то смысле пощадил. Хотя, у меня был сюзерен, потому муки морального выбора передо мной не стояли. Я выполнял волю Рекса — и этим всё сказано.

Когда мы поравнялись с местом гномьей заставы, навстречу нам вышли уже знакомые мне Балби и Голд. С ними из-за камней показались ещё трое гномов. Все пятеро коротышек, как один, опустились на одно колено и склонили головы, а Балби проговорил, заметно волнуясь:

— Великий Рекс, племя Яростного молота радо встретить тебя! И если нужны наше содействие, наши жизни и наше имущество…

Найтен соскочил с буйвола и, улыбнувшись, шагнул к бойцам горного народа:

— Я рад приветствовать лучших представителей горного племени, стяжавших себе славу как в бою, так и в искусной работе! Да пусть процветает клан Яростного молота! Встаньте, друзья мои!

Гномы разогнулись, с восторгом глядя на Рекса. А я вновь удивлялся тому, как чётко, верно и всегда безошибочно Найтен находит слова для любых рас и любых разумных. А вождь подошёл к гномам, протянул им руку для пожатия и каждому крепко стиснул ладонь, отчего гномы чуть не грохнулись от счастья в обморок. Рекс же проговорил тихо и мягко:

— Мне не нужны ни жизни, ни имущество, но нужно содействие!

— Мы рады оказать его, о Великий Рекс, — прошептал гномий маг Балби. И я почему-то был уверен, что прикажи сейчас Рекс прыгнуть коротышке с самой высокой скалы — тот, не раздумывая, сделал бы это.

— Вы проводите нас к главе клана — досточтимому и многоуважаемому Гомусу?

— Конечно, — подпрыгнул Балби, — Я лично провожу вас!

Посмотрев на погрустневшего враз Голда, гном сказал, будто извиняясь:

— Вместе с братом моим Голдом!

Теперь подпрыгнул и Голд, и мы направились за гномами по еле заметной тропе. Пришлось спешиться, ибо передвигаться верхом на склоне, где до земли не меньше лиги — неразумно. Зато незаметной тропой мы быстро подошли к какой-то скале с практически неприметной дверью. Балби быстро что-то сделал, и дверь отворилась, впуская нас в подземелье. Когда мы вошли, Торвус охнул от удивления, восхищённый красотой резных каменных коридоров. А Баблер выдохнул от сдерживаемого страха, так как панически боялся замкнутых пространств. Рекс посмотрел на Линга и проговорил тихо:

— Баблер, останься снаружи, чтобы проверить, нет ли за нами погони или слежки. И охраняй наших животных.