Толпа дрогнула, и я не сразу заметил, как её движение начало меня отрезать от Алисандры. Девушка осталась по ту сторону рядом с отцом. Её взгляд метнулся ко мне — полный тревоги и отчаяния. Я сделал шаг вперёд, но в тот же миг чьи-то спины, плечи и локти встали стеной.
Гул становился всё громче. Слова Кренийского превращались в лозунги, подхваченные его сторонниками.
— Предательство!
— Безумие!
— Смерть ждет тех, кто откроет двери врагам!
Я сжал кулаки, чувствуя, как воздух вокруг становится тяжёлым, будто готов сорваться бурей. Драконы рядом со мной сохраняли маски спокойствия, но я ощущал их напряжение. Торн стоял чуть впереди, заслоняя меня, Морлан молчал, но взгляд его пылал сталью. А вот Алисандра… Она исчезала из моего поля зрения за живой стеной людей. И от этого по телу пробежала холодная дрожь.
Мы больше не были вместе.
Я пытался пробиться через толпу, но вдруг зал взорвался новым движением. Кто-то резко вырвался вперёд, и я застыл: принцесса оказалась в руках Стинского. Он схватил девушку так, что она едва успела вскрикнуть, и прижал к себе, приставив к её шее блеснувший клинок.
Весь зал замер.
— Ни шагу! — рявкнул Малкольм, и голос его ударил в стены зала, заставив многих отпрянуть. — Её Высочество — наша заложница!
Я рванулся было вперёд, но чья-то железная хватка врезалась мне в плечо. Морлан. Его пальцы вонзились так, будто он держал не родственника, а врага.
— Тише, племянничек, — прошипел он прямо в ухо. — Рано тебе геройствовать.
Я обернулся, и в его глазах не осталось ни капли былого доверия. Только холодное удовлетворение.
— Ты? — я выдохнул, но слов оказалось слишком мало, чтобы выразить то, что рвалось наружу.
Мой дядя кому-то кивнул, и в тот же миг на Торна обрушилась зачарованная сеть. Металл вспыхнул голубым огнём, и мой наставник рухнул на колени, не успев даже взмахнуть рукой. Да и я сам оказался скован, чьи-то руки сомкнулись на моих запястьях, прижимая к полу. Дышать стало трудно. А тем временем вокруг звучали чьи голоса, переходящие на крики.
Всё смешалось: драконы рванули вперёд, но люди — стража короля — метнулись им наперерез. В зале вспыхнула настоящая схватка. Металл лязгал о металл, чары били по воздуху, ослепляя вспышками. Столы опрокидывались, крики и стоны заглушали музыкантов, которые всё ещё отчаянно играли где-то в углу, будто сами не понимали, что праздник кончился.
Я видел, как один из драконов в человеческом обличье, кажется, Сайрес, оттолкнул сразу двоих стражников, но его тут же сбили с ног копьями. Лиандра пыталась прорваться к Алисандре, но её окружили сразу трое. Ардан бился яростно, но слишком неравно.
И всё же постепенно перевес оказался на стороне заговорщиков. Они действовали слаженно, точно знали, где и когда ударить. Стинский удерживал принцессу, Морлан встал рядом с ним, и это зрелище резануло сильнее любого клинка. Мой дядя — плечом к плечу с бывшим другом короля, а на деле — предателем.
— Довольно! — голос Стинского перекрыл гул. Клинок у горла Алисандры сверкнул, и в зале воцарилась мёртвая тишина.
Король поднялся, его лицо было бледным, но взгляд оставался твёрдым. Он шагнул вперёд, но двое вооружённых людей тут же преградили ему путь.
— Ещё шаг, Легарий, — сказал Малкольм с торжествующей усмешкой, — и твоя дочь заплатит за твоё упрямство.
Все замерли. Ни один дракон не двинулся, ни один страж не решился ударить. Даже Торн, стиснувший зубы под сеткой, лишь хрипло выдохнул, но не дернулся. Меня окружили, прижимая плечами к полу. И тогда я понял: партия обернулась. Шахматная доска рухнула, и теперь фигуры играли по чужим правилам.
В зал ввалились новые люди: дюжина, не меньше. Все в одинаковых плащах, с оружием наготове — тяжелые арбалеты, зачарованные пики, кто-то с кинжалами, блеснувшими в свете люстр. Их появление окончательно поставило точку в попытках сопротивления: они сомкнули кольцо вокруг нас, отрезав любую возможность к бегству.
Стинский всё так же удерживал принцессу, но теперь его глаза блестели холодной уверенностью — он чувствовал, что победа уже у него в руках. Его Светлость что-то быстро и негромко проговаривал Морлану, и мой «дядя» кивал, будто это были не первые их тайные договоренности.
В груди сжалось от ярости. Но сказать что-либо я не успел — вдруг в гулком воздухе прозвучал хриплый голос Торна, прорезавший тишину, словно раскалённый клинок:
— Гадкое предательское отродье, — процедил он на чистом драконьем языке.
Слова ударили, словно раскат грома. Несколько драконов из делегации вскинулись, их глаза вспыхнули, но предатель не обратил внимания на ругательство. Морлан только скользнул взглядом по Торну, будто этот приговор его не касался.
Я заставил себя оторвать взгляд от дяди и осмотреть зал. Хаос встал на паузу — каждый занял свою сторону, но были и те, кто ещё сомневался. Стража короля сжалась ближе к трону, но их было слишком мало. Драконы переглядывались, но, скованные угрозой брата императора, не двигались.
И вдруг совсем рядом за плечами стражников я заметил движение. Бирн Камейский. Этот, будь он неладен, друг Алисандры ухитрился при всей панике не только сохранить невозмутимое выражение лица, но и сейчас — подмигнул мне. Да-да, именно подмигнул!
Я едва не выругался вслух. Он явно что-то задумал. По тому, как парень держался, как нетерпеливо переминался с ноги на ногу, я уже понимал: ещё немного — и этот горячий «герой» влезет туда, где точно сломает себе шею.
А мне оно надо? Пусть он и всего лишь мальчишка при дворе, друг принцессы — и, судя по её взглядам в его сторону, далеко не чужой ей человек, — но сейчас каждая лишняя искра могла обернуться пожаром.
Я поймал его взгляд и едва заметно покачал головой. «Не смей», — хотелось прорычать, но вышло лишь в немом жесте.
Проклятье. Этот Камейский ещё может мне пригодиться. Да и, буду честным, мне совсем не улыбалось потом объяснять Алисандре, почему её верный приятель решил сыграть в рыцаря и закончил при этом в виде холодного тела на мраморном полу.
Глава 31. Госпереворот
Меня остановил не дядя, а собственное чувство здравого смысла. Я заметил, как Бирн Камейский, сверкая глазами и сжимая кулаки, уже собирался рвануть вперёд. Маленький герой или будущий покойник, и всё это за одно движение. Я едва заметно качнул головой, вложив в жест всё: «Сиди. Живи. Не мешай».
К счастью, парень уловил мой посыл — губы его дёрнулись, будто он хотел возразить, но всё же отступил, не рискуя там, где не надо. А меня в этот момент рывком подняли с пола, будто я был не принцем Ролании, а мешком зерна, и подвели прямо к предателям.
— Лорд Стинский, что вы себе позволяете!? — и в тот же миг голос Кренийского прорезал зал, словно раскат грома. — Да, я тоже далеко не в восторге от политики Легария, но он наш король, чёрт тебя подери!
Я, признаться, не ожидал такой реакции от Первого советника. Признаюсь честно, именно его я и ставил на место главы заговорщиков в своих размышлениях.
— Я не знаю, что между вами произошло и что тебе пообещал этот чешуйчатый предатель, — продолжал мужчина, сверкая глазами, — но разве мы не…
— Заткните его уже кто-нибудь, — скривился Малкольм, махнув в сторону советника, будто тот был навязчивой мухой. — Роланд, ты так ничего и не понял? Тебе придётся выбрать сторону. И не думай, что у тех, кто решит встать рядом с Аргарийским, будет хоть какой-то шанс. Я не люблю слабаков, и точно не стану держать их при себе.
— Да что вы все молчите?! — взорвался Кренийский, оборачиваясь к остальным, пока стражники пробирались к нему сквозь толпу.
Но аристократ не успел договорить: к нему со спины шагнул один из магов, сопровождавших предателей. В воздухе резко запахло озоном, пальцы мага сомкнулись в жесте, и синяя вспышка полоснула советника по спине. Кренийский дернулся, выдохнул хриплым «ах!» и рухнул на колени.
