Я усмехнулся, чувствуя, как внутри отпускает напряжение.
— Кто вообще любит рекламу?
— Я! — гордо заявила она. — Это как предисловие к книге. Настраивает на нужный лад.
— Ты и книги любишь?
— Обожаю. А ты?
Я замялся.
Книги? Ну, наверное, последняя книга, которую я держал в руках, была бордовая тетрадь Светы — её рукописный порно-роман. Но сказать об этом я, конечно, не мог. Как и о том, что я вообще-то читал его тайком, стоя у чужого стола, и запомнил оттуда такие сцены, что до сих пор в краску бросает.
— В основном учебники, — признался я. — … если они, конечно, считаются. — Софья глянула на меня так, будто они явно не считаются, и я решил добавить: — Но иногда и… фантастику.
— Фантастику? — она оживилась. — А какую?
— Разную, — я пожал плечами, стараясь звучать непринуждённо. — Люблю про космос. Про будущее. Ну, знаешь, где люди летают к другим звёздам и всё такое. — Я на секунду задумался и добавил: — И про роботов ещё. Про то, как они становятся почти людьми, а люди — почти роботами.
— О, — она кивнула с пониманием. — А это… неожиданно.
— Почему?
— Ну… — она чуть улыбнулась, — … ты больше похож на того, кто читает что-то серьёзное. По работе… про анатомию там, физиологию.
— Ну, изучение анатомии и физиологии — это не совсем чтение, — усмехнулся я.
Она тихо рассмеялась, и её смех был таким лёгким, что я невольно улыбнулся в ответ.
Какая же она милая. Реально милая, — подумал я, и мы наконец вошли в холл кинотеатра.
Там пахло попкорном и ещё чем-то сладким, фруктовым. Народу было много — суббота, вечер, все выбрались из дома. Софья шла рядом, почти касаясь моего плеча, и я вдруг поймал себя на мысли, что чувствую себя… нормально. По-настоящему. Как будто весь сегодняшний день — Света, массажный стол, а потом и тот удобный диван — это было где-то далеко, в другой жизни. А здесь — только она, запах попкорна и её смех.
— Билеты у нас уже есть, — сказала она, доставая телефон и сверяясь с временем. — А значит, осталось только…
— Попкорн, — закончил я за неё.
— С карамелью! Солёной! — прикрикнула она довольно, и, не сговариваясь, мы вместе направились к стойке с закусками.
Очередь была небольшая, и мы встали в неё плечом к плечу. Софья изучала меню над стойкой, хотя, кажется, и так знала, что хочет.
— Может, ещё напитки? — предложил я.
— Кола! — тут же отозвалась она. — Без неё кино — не кино.
— Две колы и большое ведёрко попкорна с солёной карамелью, — заказал я, когда подошла наша очередь.
Софья стояла рядом и наблюдала за мной с лёгкой улыбкой. Когда я расплатился, она вдруг сказала:
— Ты знаешь, это, наверное, самое приятное, что было за всю неделю.
— Попкорн с карамелью? — уточнил я.
— Нет, — она покачала головой с улыбкой на лице. — Просто… побыть с кем-то, с кем хочется.
Я посмотрел на неё.
— Согласен, — сказал я тихо. — Это и правда приятно.
Она улыбнулась, взяла свой стакан с колой, и, прихватив ведёрко с попкорном, мы двинулись к нужному залу. Когда мы вошли, свет уже гасили.
Еще через минуту мы отыскали места и сели, как оказалось, Софья выбрала места почти в центре: не слишком близко к экрану, чтобы шея не затекала, и не слишком далеко, чтобы было видно каждую деталь.
Я оценил расчёт.
В фигурном катании, как и в выборе мест в кинотеатре, важно всё делать правильно: ошибёшься на пару градусов — и приземление будет жёстким, а травмы не избежать. А тут — всего лишь шея не затечёт или будет плохо видно.
Мы устроились в креслах, и я поставил ведёрко с попкорном между нами. Софья тут же запустила туда руку, выудила горсть и захрустела.
— Ты, смотрю, уже начала, — заметил я.
— А ты думал, я буду ждать, пока начнётся? — она подмигнула. — Попкорн — это топливо. Без него никак.
— Топливо для чего?
— Для храбрости. Сейчас начнётся страшное — а я, если что, буду прятаться за тебя.
— За меня? А если я и сам боюсь ужастиков?
Она прыснула и легонько толкнула меня локтем.
— Тогда будем прятаться друг за друга. По очереди. Сначала ты за меня, потом я за тебя. Договорились?
— Договорились, — кивнул я.
— Только чур я первая, — добавила она, наклоняясь к ведёрку за новой порцией попкорна. — Потому что девушкам надо уступать. И потому что я уже боюсь, хотя фильм даже и не начался.
— Логично, — усмехнулся я. — Бояться заранее — это, знаешь ли, особый талант.
— У меня много талантов, — отозвалась она с набитым ртом. — Просто ты ещё не все знаешь.
— Это какие, например?
— Ну… — она задумалась на секунду. — Я умею спать с открытыми глазами на утренних планёрках. И могу съесть целую плитку шоколада за раз и не поправиться.
— Это не талант, это магия, — подметил я.
— Вот видишь. А ты говоришь — бояться.
Я улыбнулся и покачал головой.
Софья невероятно лёгкая, — пронеслось в голове. — Рядом с ней даже мои дурацкие шутки звучали смешно, а мои кривые ответы — уместно.
Вскоре экран ожил, и началась реклама — яркая, громкая, с трейлерами будущих премьер.
Софья действительно смотрела её с интересом, комментируя: «О, это надо будет сходить», «Нет, это точно нет, там, по-моему, скучно». Я слушал её вполуха, но внутри разливалось тепло. Просто сидеть с ней рядом и просто болтать о пустяках — это было именно то, чего мне не хватало весь день.
Наконец через несколько минут зал погрузился в полную темноту, и начался фильм.
«Шёпот теней» оказался именно тем, чем его описывали: мрачный, атмосферный, с густым саунд-дизайном и жутковатыми образами.
Первые минут десять Софья держалась бодро, хрустела попкорном и отпускала короткие комментарии вроде «ну пока не страшно». Но когда на экране появилась первая по-настоящему пугающая сцена — тень, выползающая из угла заброшенного дома, и резкий скрипичный аккорд, — она вздрогнула и инстинктивно схватила меня за руку.
Я замер.
Её пальцы были тёплыми, чуть влажными и липкими от попкорна, и они сжимали мою ладонь так, будто я был единственным якорем в этом море экранного ужаса. Я осторожно повернул руку и переплёл свои пальцы с её. Она не отдёрнулась. Наоборот — сжала крепче.
Млять… чувствую, как сердце забилось чаще. И это явно не от фильма.
Я сидел, глядя на экран, но не видел ничего. Всё моё внимание сосредоточилось на точке соприкосновения — на её руке, на тепле, на том, как её большой палец медленно, почти неосознанно поглаживал мою ладонь. Кажется, она и сама не замечала этого.
В особенно страшный момент — когда главная героиня зашла в тёмную комнату и музыка затихла до звенящей тишины, — Софья подалась вперёд, и её плечо прижалось к моему.
Теперь мы сидели почти вплотную, и я чувствовал её запах — не духи, не гель для душа, а что-то более тонкое, более личное. Запах её кожи, её тепла. Он был совсем не таким, как у Светы, Ирины или Татьяны. Он был… домашним. Уютным. Спокойным.
— Страшно? — прошептал я, наклоняясь к ней.
— Очень, — также тихо ответила она, не отрывая глаз от экрана. — Но я держусь.
Весь оставшийся фильм мы просидели так — рука в руке, плечом к плечу. Иногда она вздрагивала и прятала лицо у моего плеча, а я чувствовал, как её дыхание щекочет мою шею.
И каждый раз, когда это происходило, внутри что-то сжималось от странной, незнакомой нежности, которую я, казалось, не испытывал ни с кем другим.
Ближе к финалу фильм сделал неожиданный поворот — главный злодей оказался вовсе не злодеем, а жертвой обстоятельств. Софья выдохнула, когда пошли титры, и откинулась в кресле.
— Фух… — она повернулась ко мне и улыбнулась. — Я думала, будет хуже. А на самом деле — даже интересно. И грустно. — она помолчала и добавила, глядя на меня как-то по-особенному: — Спасибо, что пошёл со мной. Я бы одна точно не справилась.
— Да ладно, — отмахнулся я. — Ты бы справилась. Ты вообще… сильная.
— Сильная, — повторила она задумчиво как бы соглашаясь, — … но с тобой всё равно лучше.
