Дальше по плану была учёба.
Сел за стол и разложил конспекты. Вегетативная нервная система. Симпатика и парасимпатика. Я перечитывал одно и то же по третьему разу, но мысли всё равно утекали.
Симпатика — это стресс, настоящая мобилизация, «бей или беги». Прям как у меня при виде Татьяны в дверях кабинета. Парасимпатика — расслабление, восстановление. Это я сейчас, в воскресенье, до вечера. Но вечером — снова симпатика. Или, может, смешанное состояние: когда и хочется, и коленки дрожат.
Я усмехнулся, перелистнул страницу и всё-таки заставил себя просидеть за конспектами ещё несколько часов. А дальше… дальше просто не смог, потому что в голове то и дело всплывали картинки вчерашнего дня: того, как Света сжимала мои яйца в ладони, и того, как Софья прижималась ко мне в кинозале.
В обед я сделал перерыв.
Сварил новую порцию гречки, на этот раз без масла, так как «одалживать» без спроса второй раз было бы слишком нагло. Поел, запил чаем и сел на кровать с телефоном.
Пора было написать Татьяне.
Я открыл диалог. Последнее сообщение было её: «Хорошо, Лёш. До завтра». Сухое, как осенний лист.
Я набрал:
«Привет. Как дела? Всё в силе на сегодня?»
Отправил и уставился в экран.
Сердце колотилось так, будто я ждал приговора. Минута. Две. Три. Ответа не было.
Млять. Она игнорирует? Или просто занята? Или…
Телефон пиликнул.
«Привет. Да, всё в силе. Жду в семь».
Далее в сообщении был её адрес, и я выдохнул, после чего написал:
«Что-нибудь взять?»
«Ничего не надо. Просто приезжай. Я сама всё приготовлю».
Я уставился на это «я сама всё приготовлю».
Черт, а что именно она собиралась приготовить? Ужин? Себя? Или… что-то другое? Татьяна в роли гостеприимной хозяйки — это было так же непривычно, как представить Алису в пижаме с единорогами. Она всегда была начальницей, тренером, режиссёром. А тут — «я сама всё приготовлю». Это что-то новое. И это пускай и слегка, но настораживало.
Я написал «Ок, до вечера», отложил телефон и снова уставился в потолок.
Так, Орлов. У тебя есть ещё несколько часов. Надо бы чем-то себя занять, а потом привести себя в порядок и выезжать.
Однако делать ничего не хотелось. Вообще. Мысли текли вяло, как расплавленный пластик, и я позволил себе просто лежать и ни о чём не думать. Тело благодарно отдыхало, а мозг, кажется, впервые за последние дни взял паузу. Никаких фигуристок, никаких начальниц, никаких массажных столов. Только тишина, трещина на потолке и далёкий шум машин за окном.
Я провалялся так минут двадцать, а потом понял: ещё немного — и я просто усну. А спать днём было нельзя — иначе ночью не усну, а завтра на работу, так что я заставил себя подняться, накинул олимпийку и вышел на улицу.
Прогулка — вот что мне было нужно. Свежий воздух, движение, прохожие, которые не подозревают о моей двойной жизни. Я бесцельно брёл по улицам, сунув руки в карманы и разглядывая редких прохожих.
Воскресенье — все сидят по домам, и, казалось, только я, как неприкаянный, шляюсь без дела.
Я дошёл до небольшого сквера у перекрёстка. Деревья уже начинали желтеть, и под ногами шуршали первые опавшие листья. На скамейке у фонтана сидела пожилая пара. На другой — мамаша с коляской, которая что-то читала в телефоне, покачивая ребёнка. С другой стороны на детской площадке двое мальчишек лет семи что-то выясняли на повышенных тонах.
— Ты дурак! — заявил один.
— Сам дурак! — ответил второй.
— А ты дважды дурак!
— А ты трижды!
Я усмехнулся, прошёл мимо и тут же вспомнил нас с Коляном и Пашей.
Мы, кажется, так же спорили на первом курсе, только предмет спора был другим: чья очередь тащиться за пивом в ларёк.
Прошёл ещё немного, а когда понял, что окончательно продрог, развернулся и зашагал обратно. Дома скинул обувь, снова забрался на кровать и взял телефон.
Надо было сделать ещё одно дело.
Я нашёл в контактах «Дядя Витя» и нажал вызов. Гудки. Один, второй, третий. Я уже подумал, что он не ответит, как на том конце раздалось знакомое, чуть хрипловатое:
— Алло, Лёха! Чего звонишь? Случилось чего?
— Ничего, дядь Вить. Просто хотел узнать, как ты там. Как здоровье?
— Да нормально всё! — отмахнулся он. — Уже почти не болит. Врач говорит, всего ничего осталось — и можно будет на работу выходить. Так что терпи, племяш, скоро я тебя сменю.
Я усмехнулся.
Сменит? Ага. Знал бы ты, что тут без тебя творится. Если бы я тебе рассказал хотя бы половину, ты бы, наверное, и не поверил. Или поверил бы, но тогда точно приехал бы раньше, чтобы лично оторвать мне яйца, как и обещал.
— Да я и так нормально справляюсь, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
— Ну-ну, — хмыкнул он. — А как там девочки? Не вредничают? Не достают?
Я чуть не поперхнулся воздухом.
— Да нет, — соврал я. — Всё спокойно. Просто делаю массаж, веду себя прилично. Как ты и наказывал.
— Вот и молодец. Смотри мне там, а то…
— Да помню я, помню, — перебил я, чувствуя, как краска заливает щёки. — Ты поправляйся давай. И не торопись. У меня всё под контролем.
— Ладно, Лёха. Бывай. Спасибо, что позвонил.
— Да не за что.
Я сбросил вызов и уставился в стену.
«Под контролем». Ага. У меня под контролем только одно — мой стояк, и то не всегда. Да, блин, если честно… то кажется, что вообще никогда…
А вот всё остальное… всё остальное уже давно вышло из-под контроля. И если дядя Витя когда-нибудь узнает правду, он меня прибьёт… буквально. Теми самыми «золотыми руками», про которые говорила Елена Захарова.
Вернувшись мыслями в реальность, я снова сел за конспекты и исписал ещё несколько страниц, пока в шесть вечера за стеной не началось какое-то оживление.
Сначала послышался грохот — будто что-то упало, — а затем звонкий голос Паши:
— Колян! Ты опять мой вайфай пароль сменил⁈
— Ну и что? — отозвался Колян спокойно. — Ты в прошлый раз обещал картошку купить. Не купил. Вот я и принял меры.
— Это какой-то бред! Отдавай пароль быстро!
— Новый пароль — «Купикартошку». С большой буквы. И с цифрой 5 в конце.
— А почему с цифрой⁈
— Для надёжности. Ты, пока будешь вводить, заодно запомнишь, что надо вовремя закупаться.
Я усмехнулся и покачал головой.
Эти двое когда-нибудь либо убьют друг друга, либо поженятся. Третьего не дано.
Сходил в душ — на этот раз тщательно, с мылом, с шампунем, даже побрился, хотя щетина мне, в общем-то, шла. Но для Татьяны хотелось выглядеть… ну, хотя бы опрятно.
Я вытерся, встал перед зеркалом и придирчиво осмотрел себя.
Круги под глазами уже не такие заметные, как вчера. Мышцы ещё ноют, но это даже приятно. «Дружок» всё ещё спал, но я знал: когда придёт время, он обязательно и даже с удовольствием проснётся. Он всегда просыпался, когда рядом была она.
Вскоре я вернулся в комнату и начал собираться. Джинсы, тёмная футболка, сверху — та же олимпийка, потому что вечером явно снова похолодает.
Телефон. Кошелёк. Ключи. Деньги? Я полез в карман и пересчитал купюры. На такси туда и обратно не хватит. Значит, автобус. Ничего страшного. До Татьяны ехать недалеко, да и вечером транспорт ходит нормально. А в крайнем случае на обратно всё же вызову такси.
Я вышел из общаги ровно в половину седьмого. На улице уже смеркалось, и осенний холодок приятно бодрил. Я поёжился, застегнул олимпийку до горла и потопал к остановке.
Когда пришёл нужный автобус, я сел у окна и стал смотреть на город.
Воскресный вечер был тихим — людей на улицах мало, витрины горят, но без субботней суеты.
Она сказала: «Я сама всё приготовлю». Думал я о том, что ждёт меня у Татьяны.
Может, ужин? Или какие-то вульгарные игры? Например, с наручниками, плеткой и фиг знает чем ещё?
А может… может, она действительно хочет просто поговорить, выпить чаю, обсудить прошедшую неделю? А может, это приглашение совсем другого рода — и «всё приготовлю» означает вовсе не ужин.
