— Мм?
— Я… так я долго не продержусь.
— А я и не прошу тебя держаться, — она наклонилась ниже, и её дыхание коснулось головки — тёплое, влажное, дразнящее. — Расслабься и получи удовольствие. Ты это заслужил.
Её рука ускорилась, и теперь она дрочила мне еще более уверенно, с оттяжкой, и каждый её вздох, каждый тихий стон, каждое движение бёдер, которые она чуть покачивала в такт, добавляли градуса. Я чувствовал, как напряжение в паху становится невыносимым — та самая точка, после которой уже не остановиться.
И тут она, не переставая двигать рукой, наклонилась и взяла головку в рот.
Всего на секунду её губы сомкнулись вокруг самой чувствительной точки, язык скользнул по уздечке — влажный, горячий, невероятно мягкий.
Ох… она реально это сделала! Света! Взяла у меня в рот! Всего на секунду, а у меня уже искры из глаз! — пронеслось в моей черепушке довольной мыслью, как она тут же подняла голову и отстранилась, оставив меня вздрагивать от этого короткого, но ослепительного ощущения.
— М-м, — промычала она, облизнувшись. Затем она глянула на меня — снизу вверх, из-под ресниц, и на её губах расцвела та самая довольная, понимающая улыбка. — Вижу, тебе нравится, — промурлыкала она. — Значит, продолжаем.
И прежде чем я успел ответить, она снова наклонилась и взяла член в рот. На этот раз — не на секунду.
Её губы плотно обхватили ствол, и она начала сосать — мощно, жадно, с влажным, пошлым звуком. Голова задвигалась в ритме, щёки втянулись, язык работал по всей длине, а её пальцы продолжали перебирать мои яйца, не давая ни секунды передышки.
Я вцепился пальцами в край дивана.
Перед глазами всё плыло. Я чувствовал, как напряжение в паху достигает критической отметки, как мышцы на бёдрах каменеют, как оргазм подкатывает к самому горлу.
Ещё немного — и я кончу ей в рот, даже не успев предупредить, — подумал я, но она будто почувствовала это и резко, с характерным влажным «чммок», оторвалась от моего члена и отстранилась, тяжело дыша. Губы блестели от слюны, глаза горели.
— Подожди, — прошептала она, и я чуть не застонал от разочарования. — А может… ты хочешь кончить между моих сисек? — спросила она с невинным видом.
Чёрт, да! — уверенной мыслью взорвалось в моей голове. — Однозначно да!
— Хочу, — выдохнул я, и голос прозвучал хрипло, почти жадно. — Очень хочу.
— Хорошо, — она довольно ухмыльнулась, чуть отодвинулась назад, взяла член в руку и растёрла влагу ладонью по всей длине. Потом взяла свою грудь обеими руками, приподняла, сжала и обхватила мой член — тёплая упругая плоть сомкнулась вокруг ствола. Она глянула на меня снизу вверх глазами, в которых плясали те самые чёртики. — Я начинаю.
— Уф, — только и смог выдавить я, когда она начала двигаться.
Сначала медленно, тягуче, ритмично. Её грудь скользила вверх-вниз по стволу, и я смотрел на это заворожённо, чувствуя себя персонажем её романа. Тем самым массажистом из бордовой тетрадки. Смазка смешивалась с её слюной, создавая влажное, пошлое скольжение, а её соски — твёрдые, и соблазнительно зажатые между её пальцев, добавляли ещё один слой непередаваемых ощущений.
— Боже, — выдохнул я.
— Нравится? — спросила она, и в её голосе звенела гордость.
— Ты… ты это серьёзно спрашиваешь?
Она улыбнулась и ускорилась. Теперь она тёрлась об меня чуть ли не всем телом — грудь, живот, иногда наклоняясь ниже, чтобы коснуться головки губами. Но это была не жадность, не стремление закончить.
Это была безумная игра — чистое, незамутнённое удовольствие от процесса. И я, кажется, никогда не чувствовал ничего подобного. Во всяком случае, сейчас мне казалось именно так.
— Свет, я сейчас… — предупредил я.
— Давай, — прошептала она. — Давай, Лёш. Кончай. Кончай для меня.
Эти слова стали последней каплей. Моё тело выгнулось дугой, из горла вырвался хриплый стон, и я начал кончать — мощно, с пульсацией, выстреливая горячие белые струи ей на грудь, на ключицы, на шею.
Света не отдёрнулась — наоборот, она продолжала двигаться, принимая каждую порцию своей молодой нежной кожей. На её губах сияла довольная, почти счастливая улыбка, а её грудь продолжала ритмично скользить по стволу, сжимая его с двух сторон — мягко, но плотно, — и каждое её движение выжимало из меня новую порцию спермы, заставляя вздрагивать и стонать от всепоглощающего удовольствия всё громче.
Она активно, прям безудержно доила меня своими сиськами — методично, умело и наслаждаясь каждым мгновением. Я чувствовал, как её соски, всё ещё твёрдые и острые, трутся о мою кожу, как её ладони сжимают грудь, усиливая давление, и как её глаза горят азартом.
Она продолжала скользить вверх-вниз, пока мой член пульсировал, изливая последние капли. Только когда я, обессиленный, откинулся на спинку дивана, она остановилась. Медленно выпрямилась, оглядела себя — перемазанную маслом, слюной и спермой — и хмыкнула.
— Ну вот, — сказала она, — а ты боялся.
Я всё ещё не мог отдышаться.
— Я… не боялся. Я просто… — слова для ответа не находились.
— Ты ведь, Лёш, просто думал, что я тебя съем, да? — она подмигнула. — Поэтому не хотел приезжать и делать массаж, я ведь права? Ну, возможно, я тебя и съем… — произнесла она задумчиво, глядя куда-то в сторону, затем снова вернула взгляд на меня и хитро улыбнулась. — Но не сегодня.
Она встала с колен — плавно, грациозно, как кошка, — и направилась к столу за полотенцем. Я же сидел на диване и смотрел ей вслед, чувствуя себя выжатым лимоном, но с дурацкой, совершенно счастливой улыбкой на лице.
Её задница — сочная, упругая — покачивалась при каждом шаге, и я поймал себя на мысли, что, несмотря на всё, что только что между нами было, я снова хочу её. Или, может, именно поэтому и хочу.
Подойдя к столу, она потянулась за полотенцем — тем самым, которым укрывалась, — и начала неспешно вытираться. Я провожал взглядом каждое её движение, и внутри разливалось приятное, тёплое опустошение.
— Знаешь, — произнесла она, поворачиваясь ко мне и прижимая полотенце к груди, — … мне очень понравилось. Но, кажется, массаж у нас получился неполноценный. Я ведь так и не дала тебе нормально поработать над моей спиной.
Она развернулась и подошла ближе, остановилась прямо передо мной, и я, всё ещё сидя на диване, оказался лицом к лицу с её животом, с этим мягким, манящим изгибом. Затем она наклонилась, взяла моё лицо в ладони и коротко, но нежно поцеловала в губы.
— Так что… — прошептала она, отстраняясь, — нам нужно будет повторить. Обязательно.
Я снова глянул на неё — на её грудь, едва прикрытую полотенцем, на соблазнительный треугольник внизу, который никуда не делся и вкус которого я еще отчетливо помнил, и на эти бёдра, которые только что обнимали мои ладони.
Затем она развернулась и, бросив полотенце на диван, направилась в сторону ванной.
— Я в душ, — сказала она через плечо, но, пройдя пару шагов, остановилась, обернулась и спросила с лёгкой усмешкой: — Ты не со мной?
Я тут же улыбнулся — широко, по-дурацки — и вскочил с дивана.
Через секунду я уже шёл за ней, глядя, как её бёдра снова покачиваются в полумраке, и чувствуя, как «дружок», который только что сдал все позиции, снова начинает подавать признаки жизни, но уже не получает столь желанного им внимания.
В душе мы не говорили, а просто стояли под тёплой водой, и я обнимал её сзади, прижимаясь к её спине, чувствуя, как вода стекает по нашим телам. Она откинула голову мне на плечо, и так мы простояли несколько минут, после чего я поцеловал её в шею.
Она вздохнула и прижалась теснее.
Мой член, уже снова твёрдый, упёрся в её ягодицы, и я медленно провёл им по ложбинке — не пытаясь войти, просто чувствуя это скольжение, это тепло. Света тихо хмыкнула, но ничего не сказала, только чуть потёрлась попкой в ответ.
