В то же время моя ладонь легла на её грудь, без полотенца, без кружева — просто кожа к коже. Сосок упёрся в центр ладони, твёрдый и горячий, и я чуть сжал пальцы, чувствуя, как Света вздрагивает и выгибается навстречу, а её тихий стон утонул где-то в глубине моего рта. Вторая рука скользнула вверх — по ключицам, по шее, и пальцы мягко, но властно обхватили её горло.
Я не сжимал сильно — ровно настолько, чтобы она почувствовала мою хватку. И если честно, я, млять, даже не понял, как это вышло. Рука сама потянулась — будто у неё был свой собственный мозг, который отключился от основного. Это не было попыткой показать силу или типа того.
Нет, какой там, нахрен, показ силы? Я вообще не думал в тот момент. Это было что-то животное, инстинктивное — как дыхание, как удар сердца. Просто пальцы сделали то, что сделали, а мозг догнал уже позже.
Света замерла на секунду, её дыхание стало громче, ресницы дрогнули, а потом она снова подалась вперёд, вжимаясь губами в мои губы с ещё большей жадностью. Затем я отпустил её горло и провёл ладонью ниже, по груди, накрывая вторую — такую же полную, упругую, увесистую.
Обе мои ладони теперь сжимали их, и они с трудом помещались в руках — сочные и невероятно приятные. Я мял их, чувствуя, как твёрдые соски упираются в центры ладоней, как её тело отвечает на каждое движение, выгибаясь и дрожа.
Затем её руки скользнули по моим плечам, сминая футболку, и она потянула её вверх.
— Сними, — выдохнула она мне в губы.
Я отстранился ровно настолько, чтобы стащить футболку через голову, после чего она полетела куда-то в сторону дивана — кажется, прямо на её бельё.
Света тут же перевернулась. Сначала на бок, из-за чего её манящая грудь соблазнительно качнулась, и я на секунду завис, глядя на это движение, — а затем она легла на живот, приподнялась на локтях и потянулась ко мне.
Её ладонь легла сначала на мою грудь, потом на живот, спускаясь ниже, к ремню.
— Думаю… ты слишком одет для дальнейшего массажа, — прошептала она, а затем чуть громче добавила: — Это, знаешь ли, нарушение дресс-кода.
— Не знал… что у нас есть дресс-код.
— Теперь есть.
Штаны быстро поползли вниз по талии и ногам. Я помог ей, стягивая штаны вместе с трусами, и уже через секунду стоял перед ней такой же голый, как она.
Член вырвался на свободу — твёрдый, пульсирующий, с блестящей каплей смазки на головке.
Света посмотрела на него. Сначала — просто взгляд. Потом её глаза чуть расширились, губы приоткрылись, будто она собиралась что-то сказать, но слова застряли где-то в горле. Она замерла — просто уставилась на него долгим, изучающим взглядом, от которого у меня мурашки побежали по спине.
А затем её губы медленно растянулись в понимающей, довольной улыбке, и она издала тихое, тягучее «М-м…» — в котором было больше похвалы, чем в десятке комплиментов. Она перевела взгляд вверх, на моё лицо — всего на мгновение, — и снова опустила его вниз, туда, где всё пульсировало и требовало внимания. И тут же — короткий, почти бессознательный жест: она быстро облизала губы. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы у меня пересохло во рту.
Она смотрела и молчала. С открытым ртом. И этот её взгляд — заворожённый, почти гипнотизированный — говорил больше любых слов.
И тут… меня будто переклинило.
Я не знаю, что на меня вновь нашло — может, возбуждение, может, эта её реакция, — но я вдруг сделал шаг вперёд, поднося член почти к самому её лицу. Ещё мгновение — и я бы вставил его ей в рот.
Просто взял и вставил. Без спроса. Без разрешения. Как животное… как наглое животное. Но она была быстрее. Её губы тут же сомкнулись, и головка члена ткнулась в них — сухо, неловко и, само собой, не достигнув цели.
Млять.
— Эй, — произнесла она низким, грудным голосом, — … не так быстро.
Я стоял как идиот, чувствуя, как кровь пульсирует в висках и в члене, зажатом в её пальцах.
— Я… это… я… просто… хотел… — начал было я, но она лишь покачала головой и сжала ствол пениса чуть сильнее.
Она посмотрела на меня снизу вверх, и её улыбка стала шире — понимающей, чуть насмешливой, но без капли злости.
— Я поняла, что ты хотел, — сказала она, и её большой палец медленно провёл по головке, размазывая выступившую смазку. — Даже губами почувствовала. — она замолчала на секунду, не отпуская мой взгляд. — И я совсем не против. Но… — она чуть наклонила голову, и её глаза блеснули в свете свечей. — Сначала я хочу, чтобы ты сделал приятное… мне. А потом уже делай со мной всё, что захочешь. Договорились?
Я мысленно выдохнул. Да так громко, что, кажется, она должна была это услышать.
А-а-а… ну слава богу, чёрт возьми! А то я уж испугался, блин. Думал, она меня сейчас вообще выгонит за эту выходку. Или прочитает лекцию про этику и про то, что я «слишком тороплюсь». А она… она просто хочет сначала сама. И это, чёрт возьми, справедливо. Даже более чем.
— Договорились, — ответил я вслух.
Она улыбнулась, сжала мой член ещё раз и недолго, почти дразняще провела рукой по стволу пениса туда и обратно, а затем подалась вперёд и быстро, почти невесомо чмокнула головку, будто в знак обещания будущего удовольствия.
Потом она отстранилась и подвинулась к краю стола.
Я смотрел, как она устраивается: подтянула колени и затем чуть развела их в стороны — медленно, позволяя мне увидеть всё. Её грудь при этом движении чуть колыхнулась, соски были всё ещё твёрдыми и влажно блестели в свете свечей. Живот мягко вздымался и опускался от дыхания, а бёдра — те самые, сочные, упругие — теперь были разведены и манили к себе.
Между ними, в аккуратном тёмном треугольнике, уже всё блестело — её возбуждение было очевидным, и от осознания, что это я довёл её до такого состояния, у меня закружилась голова.
— Ну? — послышался её голос. — Я уже готова.
Я сделал шаг к ней и опустился на колени перед столом. Её бёдра оказались прямо перед моим лицом — горячие, пахнущие чем-то остро пряным, животным — запахом её желания.
Положив ладони на её бёдра, я чувствовал, как под пальцами дрожат мышцы, и медленно провёл языком по внутренней стороне бедра — от колена вверх, к самой границе, где начиналось самое сокровенное.
Света тихо выдохнула и откинулась, полностью расслабившись.
А я в этот момент продолжал. Прошёлся языком по другой ноге, затем поцеловал складочки у самого основания её киски — не касаясь клитора, а просто пробуя её на вкус. Она была горячей, влажной, и этот вкус — солоноватый, пряный — ударил в голову сильнее любого алкоголя.
— Лёш… — прошептала она, и её пальцы запутались в моих волосах. — Не дразни… пожалуйста.
Я усмехнулся про себя: «Ладно. Хватит прелюдий», после чего развёл сладкие складочки языком и нашёл клитор — набухший, твёрдый, пульсирующий. Прикоснулся к нему кончиком языка — едва-едва, — и Света вздрогнула всем телом, издав тихий, сдавленный стон.
— Вот так… — выдохнула она. — Да… ах-х…
Я начал двигаться — медленно, ритмично, описывая круги вокруг клитора, то надавливая, то почти отпуская. Мой язык скользил по её влажным складочкам, пробуя на вкус каждый миллиметр этой горячей, пульсирующей дырки. То обводил клитор кончиком языка, то накрывал его губами и слегка посасывал, и от каждого такого движения Света вздрагивала и тихо, протяжно стонала, а её пальцы сжимались в моих волосах всё крепче.
Впивался пальцами в её бёдра, чувствуя, как под кожей перекатываются упругие мышцы, как она подаётся навстречу моим губам, безмолвно умоляя о большем.
Мои ладони скользнули выше, обхватывая её ягодицы, притягивая к себе ещё ближе, и я погрузился в неё языком глубже, жадно, почти грубо, наслаждаясь каждым её вскриком, каждым сдавленным выдохом.
Я чувствовал запах, заполняющий всё моё сознание, и чувствовал вкус на губах, на языке, и от этого возбуждение накрывало с головой. Мой член, всё ещё твёрдый и истекающий смазкой, пульсировал в такт сердцу, но сейчас я думал только о ней — о том, чтобы довести её до пика, чтобы она забыла обо всём на свете, кроме моего языка.
