Игра Олимпа: Освобождение (ЛП) - Райли Хейзел

И действительно: тяжелый, сокрушенный стон Кардена и победный смешок Тайлера за спиной служат исчерпывающим подтверждением.

Он даже не смотрит на стол. Лишь молча наблюдает, как Ариадна наклоняется к траве и выпрямляется с огнестрельным пистолетом в руках, после чего протягивает его Минотавру — и тот впервые делает шаг вперед.

Ариадна неспешно собирает колоду с невозмутимостью человека, у которого в запасе целая вечность, и ледяным спокойствием стороннего зрителя, не рискующего собственной шкурой. Затем ее немигающий взгляд пригвождает Гэвина к месту:

— У тебя есть ровно две минуты форы на побег. По первому сигналу сирены ты начнешь бег. Когда прозвучит третий гудок — Минотавр получит официальное право выйти на твой след. — Она переводит маску на двоих других братьев: — Афинянин — единственный, кто стартует первым. Вторым выдвигается Тесей. Минотавр вступает в игру третьим — с отставанием еще в одну минуту. Замыкает цепочку Минос. Как я уже говорила, Тесей вправе разделить карту лабиринта с любым игроком, дабы указать путь к спасению, с условием: лист обязан неотлучно оставаться в его руках. Передавать карту запрещено, равно как и отбирать ее силой. Если Тесей пожелает прийти на помощь афинянину, ему сперва придется его отыскать. Афинянин не имеет права дожидаться хода Тесея: он обязан немедленно углубиться в лабиринт под страхом мгновенной казни на месте. Если двое из трех игроков погибнут в процессе, состязание автоматически считается оконченным, а победителем признается единственный выживший — даже если он не сумел добраться до выхода. Оружие Минотавра может быть отобрано любым из вас.

Гэвин молча кивает с застывшим лицом, хотя сердце внутри колотится с такой силой, будто вот-вот проломит ребра.

Тайлер алчно потирает ладони — кот, которого вот-вот запрут в амбаре с беспомощными мышами.

Взгляд Кардена остекленел и уперся в пустоту; его мозг работает на запредельных оборотах, мысли сменяют друг друга вспышками, лихорадочно перебирая идеи, взвешивая плюсы и минусы в отчаянной попытке родить план спасения, гарантирующий победу.

Много времени не требуется, чтобы осознать беспощадную правду: спасительного плана нет. У Минотавра боевой пистолет, и, судя по длине ствола, это высокоточная модель с убойной кучностью выстрела.

Карден коршуном бросается к Гэвину, с силой вцепляясь пальцами в его плечи:

— Слушай меня.

Гэвин заранее знает каждое слово, готовое сорваться с его губ. Он лишь устало качает головой:

— Нет, Карден. Оставь.

— Ты даже не выслушал, что я хоч…

— Прекрасно знаю. Ты собираешься предложить догнать меня и прикрыть. Это бессмысленно. У этой твари ствол. Ты просто бездарно сольешь время, наблюдая за моей казнью, и подаришь Тайлеру лишние минуты на поиск выхода.

— Ты издеваешься?! Нам просто нужно скоординироваться и встретиться в одной точке…

— И как мы это провернем, Карден?! — с глухой безнадежностью перебивает тот. — Как ты собираешься отыскать меня посреди бесконечного лабиринта с сотнями развилок, стартуя позже меня? Это невозможно!

— Да, шанс мизерный, но он есть! Мы обязаны попытаться!

— Пока ты будешь рыскать по кустам в моих поисках, Тайлер выйдет к финишу, и нам обоим крышка!

Карден на мгновение хмурится, теряя былую невозмутимость:

— Ты, должно быть, реально на грани срыва, раз начал материться.

— Плевать, брат. У тебя карта, ты можешь и должен победить. Ты станешь Кроносом и возглавишь всё это дерьмо. Просто поклянись мне, что никогда не станешь таким, как наш отец, — и всё будет не зря.

— Нет, нет, нет, блять, ни за что! — Карден сбивается на свистящий, отчаянный шепот: — Мы что-нибудь придумаем… метки, по которым ты будешь указывать мне дорогу! Что-то, понятное только нам двоим!

— И как вы, нахрен, собираетесь держать это в тайне, если мы стоим в двух шагах и прекрасно всё слышим? — ехидно встревает голос Тайлера.

Гэвин уже открывает рот, чтобы огрызнуться, но Карден хватает его ладонями за лицо, намертво удерживая взгляд на себе:

— Придумай знак, по которому я смогу тебя выследить, а я расшифрую его на ходу. Думай, Гэвин! Я не оставлю тебя здесь подыхать! Дай мне шанс вытащить тебя!

— Кард…

Оглушительный, пронзительный вой сирены на корню срезает его голос. Братья замирают, глядя друг на друга расширенными зрачками, не в силах сделать даже вдох. Карден первым сбрасывает оцепенение и с силой толкает брата в спину:

— Беги! Давай!

— Карден…

— Уходи, сию секунду! Я найду тебя, клянусь! Мы выберемся вдвоем!

Времени на споры больше нет. Гэвин срывается с места и пулей влетает в узкий проем между живыми изгородями. Первый же поворот выбрасывает его на развилку. Направо или налево. Но прежде чем сделать выбор, ему нужно решить главное: какую метку оставлять за собой для брата.

У него есть считаные секунды, чтобы изобрести безотказный шифр — след, который придется оставлять на каждом гребаном перекрестке этого проклятого лабиринта.

Думай, стучит в висках набатом. Что-то неприметное, что прочие сочтут случайностью, но за что мгновенно зацепится острый ум Кардена.

Что я могу оставить?

Он проводит дрожащими ладонями по лицу, затем зарывается пальцами в волосы, еще час назад безупречно уложенные ради лоска семейного торжества. И в тот самый миг, когда он с бессильным стоном опускает руки, окончательно смирившись с мыслью, что обречен бежать вслепую, лишив брата малейшего шанса прийти на выручку, взгляд цепляется за деталь.

Прямо перед глазами — крошечная мелочь, неразличимая для случайного взора, но кричащая для того, кто знает, что искать.

Красная нитка, торчащая из манжеты пиджака. Кривой стежок подкладки.

Тонкая алая нить.

Нить Ариадны.

Руки Гэвина ходуном ходят от волнения, пока он зажимает кончик между большим и указательным пальцами и медленно тянет, вытягивая отрезок подлиннее. Резким рывком обрывает нить и решительно сворачивает налево. На уровне глаз он аккуратно цепляет красный отрезок за тонкую ветку живой изгороди, завязывая его тугим узлом.

Для глаза того, кто не подозревает о ловушке, эта деталь останется невидимой. Но зоркий, тренированный взгляд Кардена, целенаправленно ищущий любые следы его пути, выхватит метку без лишнего труда.

Минотавр будет слишком поглощен азартом погони, да и бычья маска наверняка существенно режет ему угол обзора.

Тайлер же понесется сломя голову, сосредоточенный лишь на одном — как бы первым добежать до выхода.

И Гэвин упрямо продолжает путь в глубь лабиринта. На каждом новом перекрестке он выдергивает алую нить из дорогой ткани пиджака и повязывает ее на ветвях. Порой на это уходит слишком много драгоценных секунд: ладони скользят от ледяного пота, а пальцы сводит такой бешеной судорогой, что нитка выскальзывает из рук.

Едва он затягивает четвертый узел, над лабиринтом взвывает сирена.

Зеленый свет для Тесея — для его брата. Как бы сильно Гэвину ни хотелось затаиться на месте и дождаться подмоги, он не имеет права облегчать себе задачу. Он упрямо шагает дальше, уцепившись за слабый проблеск надежды: вдруг этот безумный план и правда сработает?

Сирена взрывает ночную тишину в третий раз — очередь Минотавра.

Теперь на охоту вышел не только спаситель: по пятам идет головорез с мордой быка и боевым пистолетом в руке, готовый выследить его и пустить пулю в лоб.

Гэвин замирает в нерешительности. Стоит неподвижно, пока гулкое эхо тревоги медленно растворяется в свежем ночном воздухе. Ни шороха вокруг — лишь бешеный стук собственного сердца, отдающийся прямо в горле тупыми ударами набата.

«Беги, Гэвин!» — звенит у него в голове голос Девкалиона.

Он срывается с места — еще быстрее, чем прежде. Оставляет на колючих ветках еще два алых узла, внезапно упирается в глухой тупик и теряет драгоценное время, судорожно срывая ложную метку. Рассудок то и дело играет с ним злые шутки: в шорохе листвы ему мерещатся тяжелые шаги чудовища за спиной, будто палач подобрался вплотную и вот-вот всадит пулю меж лопаток, стоит лишь оглянуться.