А здесь, на диване, она была просто женщиной, всё равно прекрасной, но без той хищной ауры, что заставляла моё сердце биться чаще. Мне не хватало этой опасности. Не хватало того адреналина, который выбрасывался в кровь каждый раз, когда она смотрела на меня своим фирменным взглядом — тем, от которого мой член вставал по стойке смирно ещё до того, как она открывала рот.
Может, дело в обстановке? — задумался я. — Или, может, в этих дурацких бумагах, которые превратили её из режиссёра моей личной порно-драмы в обычного уставшего человека? А может, это я просто слишком привык к опасности и теперь, когда её не стало, почувствовал себя… странно? Как будто мне чего-то не хватает.
Я отпил ещё вина и понял: да, именно так. Мне не хватало той Татьяны — властной, непредсказуемой, опасной. Той, что могла поставить меня на колени одним взглядом. Той, что заставляла меня чувствовать себя одновременно и жертвой, и победителем.
Эта новая Татьяна… по-своему хороша, — заключил я, — но… я явно скучаю по старой.
— Знаешь, — сказал я вдруг, — а ты… ты сейчас другая.
Она повернула голову и посмотрела на меня с интересом.
— В каком смысле?
— Ну, — я замялся, подбирая слова, — там, на работе, ты как… главнокомандующий. Все по струнке, всё по плану. А тут… я даже не знаю, как сказать.
— Попробуй, — предложила она, и в её голосе прозвучал вызов.
— Тут ты… более настоящая. — я отпил вина, стараясь не смотреть ей в глаза. — Более живая, что ли. Без брони.
Она долго молчала, и я уже испугался, что сказал что-то не то. Но потом она улыбнулась — медленно, почти грустно.
— Броня, — повторила она. — … хорошее слово… и, наверное, правильное. — сделала паузу. — И ты прав, там я всегда в броне. А тут… тут я просто устала. И даже забыла, что кто-то должен прийти.
— Я не «кто-то», — возразил я. — Я твой… ну, в общем, ты поняла.
Она усмехнулась и чуть наклонила голову.
— Мой массажист? Который делает мне массаж после того, как я ору на тренировках, и который…
Она не договорила, вместо этого она отпила ещё глоток вина и задумчиво посмотрела на бумаги.
— Давай я помогу, — предложил я, кивая на разбросанные листы. — С отчётами. Я не тренер, конечно, но с таблицами и планами вполне могу справиться. В конце концов, я студент-медик, а мы уж поверь, привыкли разбираться в бардаке.
Она посмотрела на меня с сомнением, но потом пожала плечами.
— Ладно, — сказала она. — Если хочешь. Только я предупреждаю: это скучно, очень скучно.
— Я пережил с десяток учебников по анатомии, — ответил я. — Скука мне не страшна.
Она посмотрела на меня с лёгкой, мягкой улыбкой — не той, с которой она обычно отдавала приказы на льду, а другой, почти нежной.
— А ты, Лёш, полон сюрпризов, — произнесла она тихо и, чуть качнув головой, добавила: — Ну что ж, тогда приступим. Эти бумажки сами себя не разберут.
Следующий час мы разбирали документы. Я сортировал листы по датам, она сверяла планы тренировок, и в процессе мы болтали — о пустяках, о девочках, о её прошлом.
Она рассказала, как сама когда-то каталась, как мечтала о большом спорте, но всего одна травма перечеркнула всё. Как после она стала начальницей почти случайно — сначала помогала своему тренеру, а потом затянуло. Как одиноко бывает по вечерам, когда все разъезжаются по домам, а она остаётся в пустой квартире с бумагами и вином.
Я слушал и ловил себя на мысли, что вижу её с совершенно новой стороны. Не начальницу. Не любовницу. Просто женщину. Уставшую, одинокую, но всё ещё сильную.
В какой-то момент она замолчала на полуслове, и в комнате повисла тишина — но не та уютная, что была раньше, а другая, наполненная чем-то невысказанным.
Воздух между нами словно сгустился, и я почувствовал это странное напряжение — не сексуальное, а скорее эмоциональное, будто мы оба стояли на пороге чего-то важного, но ни один не решался сделать шаг.
Я поднял глаза и увидел, что её голова медленно клонится к плечу, а глаза закрыты. Она дышала ровно, глубоко, и бокал в её руке опасно накренился. Тёмно-красная жидкость качнулась и едва не выплеснулась через край, и я, рефлекторно дёрнувшись, успел подхватить бокал — её пальцы уже разжались.
— Тихо… тихо… — прошептал я, забирая бокал и ставя его на столик. — Вот так.
Она не проснулась. Даже не пошевелилась. Просто продолжала спать на диване, поджав под себя ноги и успев уронить голову на подушку. Волосы рассыпались по лицу, футболка чуть задралась, открывая полоску живота, но она этого не замечала. Она спала крепко и совершенно безмятежно.
Я замер.
Уснула, значит? Просто взяла и уснула прямо посреди разговора? — удивлялся я. — Хм… и что мне теперь делать? Может, разбудить? — задумался, но тут же замотал головой. — Нет, это будет преступлением — она явно не спала нормально уже несколько дней.
Тогда… что делать? Оставить так? А если ей неудобно? А если она проснётся через час и решит, что я тут просто сижу и смотрю на неё, как маньяк? И также… а что, собственно, делать мне самому? Ждать? Просто ждать? Или… может быть, мне пора возвращаться домой?
Я продолжал сидеть неподвижно, глядя на неё.
Губы были чуть приоткрыты, словно она вот-вот что-то скажет, но слова застряли где-то между сном и явью. Свет от торшера мягко ложился на её лицо, сглаживая острые черты, которые днём придавали ей властный, почти хищный вид, однако сейчас, во сне, она казалась совершенно беззащитной.
Я затаил дыхание, когда она пошевелилась, пробормотала что-то неразборчивое, и её голова соскользнула с подушки. Следом и её тело медленно, почти незаметно склонилось в мою сторону.
Бумаги под ней захрустели, и уже через пару секунд она полностью сползла с дивана, устроившись головой прямо у меня на коленях. Её волосы рассыпались по моим штанам, а дыхание стало ровным.
Я боялся дышать, а она, похоже, даже не заметила, что сменила подушку с диванной на живую. И я, её новая подушка, практически не двигался, ожидая, что она сейчас проснётся, но она лишь вздохнула, чуть поморщилась и снова затихла.
Сейчас Татьяна была похожа на кошку. На большую и хищную, но спящую кошку, которую не хочется будить, потому что она наконец-то расслабилась.
И от мысли, что она заснула рядом со мной — не где-то там, в своей броне, а вот так, беззащитно, — внутри разливалось странное тепло.
Я откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза.
Уходить не хотелось, а оставлять её одну — тем более. Может, это из-за того, что я тоже немного устал, а может, это всё вино, а может, и что-то еще, то, в чем я до конца не разобрался.
И я даже не знаю, сколько времени прошло: минута или десять.
Я просто сидел с закрытыми глазами, чувствуя, как её тепло разливается по моему плечу, по груди, по всему телу, и думал о том, как странно всё сложилось.
Вот так просто сидеть с женщиной в тишине и покое. Без ремней, без массажных столов, без приказов и без «трахни меня как животное». Просто быть рядом. Чувствовать её дыхание, её тепло, её тяжесть на своём плече. В этом было что-то до странности правильное. Что-то, чего мне, кажется, не хватало все эти безумные дни.
Я даже не думал о сексе. Серьёзно. Впервые за долгое время я просто наслаждался моментом. Тишина, полумрак, мягкий свет торшера, и женщина, которая спит на моих коленях, и, конечно, ощущение, что всё именно так, как должно быть.
А потом… потом я почувствовал это.
Сначала — лёгкое прикосновение к внутренней стороне бедра. Я даже подумал, что мне показалось, но через секунду прикосновение повторилось — уже настойчивее. Чьи-то пальцы медленно, почти невесомо гладили мой член через ткань штанов. А потом — я даже не сразу понял, что происходит, — к этим пальцам добавилось что-то ещё. Что-то влажное и тёплое.
Она… она что, жуёт мои штаны? — опешил я. — Прямо в районе паха?
Я чувствовал, как её губы, даже сквозь плотную ткань, сжимаются вокруг моего члена — нежно, но ритмично, будто она кусает или сосёт его прямо сейчас. Во сне.
