Безмолвно твоя (ЛП) - Косуэй Л.Х.

Выражение лица Джонатана стало задумчивым, прежде чем он высказал своё мнение.

— По моему опыту, люди часто слишком близко принимают к сердцу критику, даже конструктивную, особенно если она исходит от начальства. Эта женщина к тому же может быть чрезмерно чувствительной, учитывая, что ты раньше состояла в отношениях с её нынешним партнёром.

— Уф, — простонала я, откидывая голову на роскошное кожаное сиденье. — Мне не нужны эмоциональные сложности. Я просто хочу делать свою работу. К тому же я не понимаю, почему всё это всплыло именно сейчас, если мы втроём годами нормально работали вместе.

— А что изменилось в динамике?

Я посмотрела на него и закусила губу, потому что ответ был очевиден. Всё началось после того, как Джонатан стал появляться на моей работе. Сначала Кахал заявился ко мне в кабинет, когда Джонатан был там, под надуманным предлогом; потом вчера вечером отвёл меня в сторону, чтобы выразить свою так называемую заботу о моём вымышленном наследстве.

— Ничего не приходит в голову? — мягко подтолкнул Джонатан.

— Нет, я знаю, в чём дело, — вздохнула я, переводя взгляд на него. — Его поведение изменилось, как только появился ты.

— Понимаю. — На его губах мелькнула едва заметная усмешка, прежде чем он пожал плечами. — В каком-то смысле это объяснимо.

— Да это просто глупо, — проворчала я. — Я имею в виду, очевидно же, что такой человек, как ты, никогда бы не… — я осеклась, чувствуя, как щеки заливает смущённый румянец, слова заинтересовался кем-то вроде меня застряли в горле. — И ладно, только не злись, но на работе все слишком уж интересовались тобой, поэтому я соврала и сказала, что ты приходил из-за раздела имущества наших родителей. Да, это ложь. Но я не хотела рассказывать, что ночевала в машине, и это показалось самым простым объяснением. А потом Кахал начал говорить, что переживает за меня, что такой человек, как ты, который лучше разбирается в финансах и юридических вопросах, может меня облапошить и лишить наследства. Я сказала ему, что всё это не его дело, но он не унимался — говорил, что знает людей, которые теряли деньги после смерти близких...

— Похоже, он весьма зациклен на этом предполагаемом богатстве, которое ты вот-вот получишь, — задумчиво заметил Джонатан.

Я покачала головой с раздражением.

— Знаю. Люди становятся такими странными, когда речь заходит о деньгах.

— А это мог быть он? Тот, кто украл деньги из мелкой кассы?

— Кахал? Да ни за что. Он педант до мозга костей. Он бы и скорость не превысил ни на один километр. Это не он. К тому же у него собственный дом, без ипотеки. Да, зарплата у него не баснословная, но...

— Но исключать его нельзя.

— Я просто не могу представить, что это он. Скорее уж какой-нибудь хитрый подросток, внук одного из постояльцев. К тому же мы установили скрытую камеру в моём кабинете, так что если вор решит повторить, в этот раз его поймают.

— Это радует, — сказал Джонатан, как раз когда мы подъехали к его офисному зданию. — Ну, мне пора.

Он уже собирался выходить, держась за ручку двери, но вдруг замер и на мгновение повернулся ко мне. Его взгляд скользнул по моему носу и щекам — внимательный, цепкий. Я почувствовала, что он хочет сказать что-то важное, но понятия не имела, что именно. Однако он отвёл глаза и буркнул лишь:

— Увидимся позже, — прежде чем выйти.

— До встречи, Джонатан.

Без него машина показалась слишком пустой, и я невольно задумалась, что он хотел сказать. Тонированная перегородка отделяла водительское место, так что я даже не могла поболтать с Беном, чтобы отвлечься от странно напряжённого взгляда Джонатана. Двадцать минут спустя Бен высадил меня у “Пайнбрук”, и я улыбнулась ему и с искренней благодарностью сказала: — Спасибо!

Я была ужасно рада, что не пришлось тащиться на автобусе в такое холодное, моросящее утро. К счастью, я приехала рано, и никто не видел, как меня высадили из машины Джонатана.

Зато вечером мне так не повезло: Бен подъехал, и хотя я старалась побыстрее добраться до машины, меня заметили несколько сотрудников и целая толпа жильцов. Прекрасно. Утром меня точно засыплют вопросами.

Устроившись в комфортабельном салоне роскошного автомобиля, я придвинулась ближе к окну рядом с Беном и нажала кнопку, опуская стекло.

— Слушай, мне как-то неловко сидеть сзади и не разговаривать с тобой, — начала я, и он тихо усмехнулся.

— Ничего страшного. Мистер Оукс обычно работает в дороге, так что я поднимаю перегородку, чтобы дать ему уединение.

— Ну, мне оно не нужно. Как прошёл твой день?

Бен улыбнулся мне через зеркало заднего вида, и, надо признать, водитель Джонатана был очень даже симпатичным.

— Грех жаловаться. А у тебя?

— В целом неплохо, — ответила я.

Мы болтали всю дорогу до здания Джонатана, даже пару раз пошутили. Когда сам Джонатан вышел и сел в машину, он заметил, как близко я сижу к Бену, и нахмурился. Я немного отодвинулась, и в животе что-то дрогнуло, когда его взгляд скользнул к моим ногам, прежде чем он быстро отвёл глаза.

— Добрый вечер, мисс Роуз, — сказал он, и меня удивила эта официальность.

— Мистер Оукс, — ответила я, пока Бен отъезжал и вливался в поток машин.

Всю дорогу мы молчали, пока где-то вдалеке не завыли сирены, и Бен не свернул в сторону, пропуская патрульную машину гарды³ , мчавшуюся к какому-то происшествию.

— Интересно, что случилось, — пробормотала я рассеянно.

— Наверное, пицца остывает, — пошутил Бен, и я рассмеялась. Поездка была недолгой, но между нами уже установился тёплый контакт. Пока я хихикала, Джонатан вдруг нажал кнопку и закрыл окно, через которое я разговаривала с Беном. Я вопросительно посмотрела на него, но он просто проигнорировал меня, достал ноутбук и начал работать.

Хм. Это было грубо. Он не хотел, чтобы я разговаривала с Беном? Может, он предпочитал сохранять профессиональную дистанцию с водителем. Я немного понаблюдала за ним, а потом прямо спросила:

— Зачем ты это сделал?

Он мельком взглянул на меня. — Что именно?

— Ты закрыл окно, даже не сказав ничего Бену. Это было немного невежливо.

— Бен знает, что я люблю работать в дороге. Он не обиделся.

Тон его голоса ясно давал понять, что он не намерен продолжать разговор, и он снова уткнулся в ноутбук. Мне хотелось заметить, что Бен вряд ли стал бы говорить Джонатану, если бы обиделся, учитывая, что тот его начальник и платит ему зарплату, но я прикусила язык. Возможно, у него был тяжёлый день, а я прекрасно знала, какой бываю ворчливой, когда устаю на работе. И всё же быть вежливым ничего не стоит.

Когда мы подъехали к дому, мы вышли из машины и молча поднялись на лифте. Джонатан проводил меня до двери и пожелал спокойной ночи, всё ещё оставаясь странно сдержанным. Я решила, что у него просто был насыщенный день, и он устал.

На следующее утро я не планировала снова ехать с Джонатаном, особенно после того, каким отстранённым он был накануне вечером. Поэтому я проверила расписание автобусов и направилась к станции.

Я прошла уже половину пути, когда рядом со мной на тротуаре остановилась машина и опустилось стекло.

— Что ты делаешь? — спросил Джонатан, нахмурившись с раздражением.

— Иду на станцию. А на что это, по-твоему, похоже?

В ответ он мрачно распахнул дверь. — Садись в машину, Ада.

— Правда, Джонатан, я вполне могу поехать на авт...

Я не успела договорить, как все его шесть с лишним футов — сильных и в то же время удивительно грациозных в тёмном костюме, оказались рядом со мной. У меня перехватило дыхание, когда его рука легла мне на талию, и он направил меня внутрь машины. Я была слишком ошеломлена тем, как мягко, но властно он мною распорядился, чтобы возражать. Меня ещё никогда не «запихивали» так бережно. Убедившись, что я внутри, Джонатан молча наклонился, пристёгивая меня ремнём безопасности, и от его тихой, уверенной доминантности моя кожа вспыхнула жаром.

Снова повисла тишина, и я не находила слов, сумев нормально вздохнуть лишь тогда, когда машина тронулась и влилась в поток.