Безмолвно твоя (ЛП) - Косуэй Л.Х.

12. Джонатан

Я пребывал в скверном настроении с самого момента, как вчера сел в машину и увидел, что Ада слишком уж близко и дружелюбно общается с Беном. Со мной было что-то не так, и это не имело отношения к горю. Эмоция была мне незнакома. Я лишь знал одно: мне не нравилось, как она улыбается ему и смеётся над его шутками.

Этот человек был безупречным сотрудником почти пять лет, а теперь я всерьёз подумывал уволить его, просто из-за того, как на него смотрела Ада.

Я определённо был не в себе.

Возможно, я поторопился, разорвав отношения с Лиссой. Теперь всё моё внимание было сосредоточено на Аде, а это точно не то, чему следовало бы потакать. За свою жизнь я побывал во многих отношениях, но никогда прежде рядом со мной не было женщины, способной так забраться мне под кожу.

Сейчас она сидела рядом со мной, скрестив руки, с плотно сжатыми губами, словно хотела что-то сказать, но сдерживалась. Вероятно, ей хотелось отчитать меня за то, что я, по сути, силой усадил её в машину. Бен сидел за рулём, став свидетелем всей сцены, и, я был почти уверен, сейчас сомневался в моей вменяемости.

— Температура ниже нуля. Тебе не стоит ходить пешком, — пробормотал я грубо, когда она всё ещё молчала.

— До станции недалеко, — ответила она, глядя на меня с вопросом, отчего я раздражился ещё сильнее. — Ты не обязан был...

— Почему твоя машина до сих пор не починена? Замена аккумулятора — дело нехитрое.

— Мне понадобится пара недель, прежде чем я смогу позволить себе сервис. До тех пор я спокойно обойдусь общественным транспортом.

— Даже не обсуждается, — отрезал я, доставая телефон, когда раздражение дошло до точки кипения. — Я сегодня же пришлю своего механика. Посмотрит машину. Вернёшь мне деньги, когда сможешь.

Я уже набирал номер и нажал «Вызов», когда Ада подалась вперёд и попыталась выхватить у меня телефон. Увидев её движение, я поднял руку выше, и её мягкая грудь столкнулась с моей, ладонь скользнула по мне, и меня накрыл тонкий аромат её духов. Она пахла так же, как её комната в доме моей матери: лёгкий цитрус, смешанный со сладостью. Я так старался не касаться её лишний раз, когда усаживал в машину, а теперь мне стоило огромных усилий не сжать её хвостик в кулаке, чтобы откинуть её голову назад и накрыть её губы своими.

Я был в бедственном положении. Очевидно, с тех пор, как у меня в последний раз был секс, прошло слишком много времени, а рядом находилась красивая женщина. Вот и всё, верно?

Я посмотрел на неё сверху вниз, и моё дурное настроение испарилось. В мире нет такого мужчины, который сумел бы оставаться угрюмым, когда на нём распластана такая женщина, как Ада Роуз.

— И что ты, позволь спросить, делаешь? — спросил я с усмешкой.

— Телефон. Повесь трубку, пожалуйста. Мне не нужен твой механик.

Гудки продолжали идти, но никто не отвечал, вероятно, было слишком рано, и сервис ещё не открылся. Я позволил вызову продолжаться, наслаждаясь нашим положением куда больше, чем следовало. Взгляд Ады был прикован к моему, и если я не ошибался, внезапная близость сбила её с толку так же, как и меня. В её глазах мелькнула искра желания, вспыхнула и тут же исчезла, настолько быстро, что я не был уверен, не привиделось ли мне.

Я наклонился вперёд всего на дюйм, вдыхая её запах, не в силах удержаться.

— Твои духи… что это?

Что-то в этом вопросе мгновенно вернуло Аде рассудок. Она моргнула, словно в ужасе, отстранилась и принялась поправлять юбку и пальто, а я наконец сбросил вызов.

— Это… эм… Jo Malone, — пробормотала она, опустив взгляд. — Нектарин и мёд.

Повисла тяжёлая пауза.

— Это был последний рождественский подарок твоей мамы для меня.

Настроение сменилось, и та меланхолия, которую я с таким трудом держал под контролем, снова начала расползаться внутри.

Мама обожала Jo Malone. Говорила, что у них есть аромат для любого, и гордилась тем, что подбирала идеальный вариант для каждого, кому делала подарок. С Адой она попала в точку — я не мог представить более подходящего запаха. Лёгкий, но притягательный. Сладкий, но не приторный. Он манил, заставлял вдыхать глубже, разбирать ноты.

— Насчёт машины… спасибо за предложение, но я вынуждена отказаться, — сказала Ада, вырывая меня из мыслей.

Я уставился на неё, не зная, хочется ли мне отчитать её за упрямство или усадить к себе на колени и… нет, лучше не заканчивать эту мысль. Просто она сидела слишком близко, пахла невероятно, и мне было чертовски трудно не фантазировать обо всём, что я хотел бы с ней сделать. Господи, когда это началось? При первой встрече я с неохотой признал, что нахожу её привлекательной, но теперь всё было куда серьёзнее. Она стала навязчивой мыслью.

В Аде было что-то такое. Во мне просыпалось иррациональное желание заботиться о ней. Возможно, всё началось с её просьбы проверять, как она по вечерам, та искренняя уязвимость задела что-то глубоко во мне. А может, дело было просто в её связи с мамой. Я вдруг почувствовал себя обязанным убедиться, что с ней всё в порядке.

— Ада, ты не можешь ждать неделями, пока починят машину.

— Могу. Люди постоянно обходятся без машин.

— Нет. Ты… — увидев решимость в её глазах, я сдался. — Ладно. Делай как хочешь. Но пока твоя машина не на ходу, Бен будет возить тебя на работу и обратно каждый день.

Я тут же усомнился в логике этого решения, ведь присутствие Ады рядом с Беном уже раздражало меня куда сильнее, чем должно было. Но это всё равно было лучше, чем позволять ей ходить пешком в мороз. Вчера я заметил, как она тёрла ногу, словно ей было больно, и переживал, что холод и нагрузка только усугубят это.

— Джонатан, послушай, я ценю всё, что ты для меня делаешь, но...

— Ада, это просто поездка на работу, а не круиз на яхте по Карибам. Просто соглашайся. Потому что если мне придётся каждое утро заносить тебя в эту машину на руках — я так и сделаю.

— Хорошо. Я принимаю этот вариант. Но это последний раз, когда ты мне помогаешь. Правда. До тебя я прекрасно справлялась сама.

— Я в этом не сомневаюсь, — тихо сказал я. — Но разве не приятно иногда позволить кому-то другому понести этот груз?

Она посмотрела на меня, во взгляде что-то смягчилось, затем отвернулась к окну.

— Да… наверное, приятно.

Вскоре мы подъехали к моему зданию, и Бен продолжил путь к месту работы Ады. Я нахмурился, думая о том, сколько возможностей это даёт им узнать друг друга получше, но не позволил этим мыслям завладеть мной. Ада была спутницей моей матери в годы нашего отчуждения, и я был благодарен ей за это. Именно поэтому я помогал ей. И ни по какой другой причине. Если они с Беном симпатизируют друг другу и между ними что-то возникнет — это не моё дело.

Это назойливое влечение к ней скоро пройдёт.

К сожалению, утро было окончательно испорчено встречей с новой клиенткой, которая оказалась старой подругой мамы. Морин Долан училась с ней в школе и сразу узнала меня.

— Мне так жаль, что это случилось, — сказала Морин с сочувствием в глазах. — Твоя мама была чудесной женщиной. Мы всегда прекрасно ладили, просто со временем потеряли связь. Наверное, тебе тяжело, Джонатан, потерять её в такой аварии, но тебе повезло иметь родителя, который любил тебя так сильно, как Леонора.

Очевидно, Морин ничего не знала о нашем отчуждении, и я не собирался её просвещать. Закончив встречу, я сразу ушёл в свой кабинет и утопил боль в двух бокалах неприлично дорогого виски — подарка одного из клиентов. Слова «трагическая авария» вытащили на поверхность все ужасы, которые я так старательно подавлял, образы, вызывавшие у меня панические атаки.

Моя мать утонула в Южно-Китайском море, и я не мог не задаваться мучительными вопросами: знала ли она, что умирает? Это было быстро или долго? Было ли ей больно? Я не выносил мысли о её страхе, о том, что она могла пережить, зная, что её сын так и не преодолел свою гордость и не сказал ей, что всё ещё любит её. И будет любить всегда, несмотря ни на что.