Однако скрываю я это хуже, чем думаю, потому что через какое-то время Пол наклоняется ближе и шепчет мне на ухо:
— Вы в порядке?
— Да. Всё нормально. Нормально, — это, конечно, ложь. Но что в этом нового?
— Здесь много экстрасенсорной энергии? — спрашивает он.
Уже не в первый раз у меня возникает искушение признаться в правде о своей природе и о том, как работает моя сила. Рассказать, что для меня относительно тихий вагон, в котором мы находимся, заполнен неоновыми и радикальными цветами, молниями, ядовитыми пузырями и даже случайными взрывами противоречивых чувств.
Вместо этого я говорю:
— Ага.
К моему огромному удивлению, его большая, невероятно тёплая рука незаметно подбирается к моей, пальцы обхватывают ладонь. Он несколько раз ободряюще сжимает её. Это не совсем держаться за руки, но достаточно близко, чтобы моё сердце затрепетало.
Я что, в начальной школе?
Он ведь даже не держит меня за руку по-настоящему!
Подумать только, это превращается в волчью лапу!
~Черепная кость соединяется с шейной костью!~ Перевёртыши и правда довольно дикие…
В средней человеческой кисти двадцать семь костей!
Не считая сесамовидных52костей, конечно.
Сосредоточься, сосредоточься, сосредоточься! восемь костей запястья, пять пястных53.
Не путать с плюсневыми костями54в стопах!
Ого, у него мозоли.
Я вроде как не ожидала этого от волчьей аристократии.
Подождите, его отец был типа король?
Ещё в кисти есть четырнадцать фаланг! ~Коленная кость соединяется с костью ноги!~
У перевёртышей строение костей отличается?
— Эй, может, просто закроете глаза и немного подышите со мной?
— Всё нормально, — говорю дрожащим голосом, пытаясь утихомирить свой ливень мыслей. Но это примерно как черпать воду дуршлагом. В основном только устраиваешь бардак и всё мочишь.
И не в весёлом смысле.
— Я привыкла к таким штукам, — слабо заканчиваю я, хотя вообще-то очень стараюсь избегать людных мест, если могу.
— Знаю, но теперь вы не одна в этом. Хочу помочь, если смогу. Это меньшее, что̀ я могу сделать после того, как вы спасли жизнь моему брату.
— Не знаю. У меня ощущение, что он, возможно, справился бы с тем ассасином и без предупреждения заранее.
— Возможно. А возможно, и нет. Особенно учитывая, что охрана нашла в сумке наёмника оружие, смазанное волчьим аконитом. Благодаря вашей подсказке он не успел им воспользоваться.
— Ладно… может, я немного помогла.
— Такая скромная.
— Да, это одна из величайших черт моего характера.
Разговор действует как бальзам, и, не успеваю я опомниться, наша остановка загорается на старом, пожелтевшем табло сбоку вагона.
— Здесь выходим, — с благодарностью говорю я. К моему огорчению, Пол убирает руку.
Я не девственница (далеко нет), но у меня на самом деле не было времени на свидания уже… сколько? Несколько лет? Конечно, у меня случались интрижки, но потом мама заболела, вся моя жизнь сдвинулась с места, и времени на это больше не осталось. А что, мне нужно было скачать приложение, свайпать вереницу цифровых картонных силуэтов и тратить драгоценное время на свидания в надежде, что я нашла стоящий вариант? Уф. Не совсем моё.
Не тогда, когда мне нужно сохранять наследие матери.
— Так и есть, — говорит Пол, кивая. — Мы неплохо уложились по времени.
— Будем надеяться, тенденция сохранится.
— Ого, — говорю я, с сомнением глядя на заброшенное здание.
К тому времени, как мы добираемся, солнце уже садится, и должна сказать, тёмный покров ночи очень подходит этому ветхому месту. Похоже, когда-то это могла быть какая-то фабрика, может, даже пивоварня, но уже давным-давно пришла в упадок. Даже свет уличных фонарей, кажется, не касается грязноватой серости этого района, а вся его сырость тяжело висит в воздухе.
— Знаете, для мутного магического подполья я ожидала немного больше движения, — говорю, оглядываясь. Я даже не вижу вокруг никаких задержавшихся эмоций, и это место кажется особенно пустым по сравнению с тем, каким выжигательно флуоресцентным было метро.
— Вероятно, потому что оно закрыто мороком, — говорит Пол.
— Мороком? Как у вампиров? Разве они не в основном в Европе?
Это мистическое существо я за все свои двадцать шесть лет ни разу не встречала. Что довольно странно, учитывая, что я ночная сова, а мой график сна больше похож на игру в классики с кроликом на пого-стике55, чем на следование хоть сколько-нибудь различимому режиму.
— У них есть такая природная способность, да. Но многие маги могут создавать искусственный морок. После того как ассасин побывал у целителя и нормально поел, он рассказал нашим охранникам, что этот морок мощный, созданный конгломератом торговцев метеорным сиянием и лунной пылью. Остальной чёрный рынок прикрывается их защитой.
— Метеорное сияние и лунная пыль? — повторяю, тихо присвистнув. Я не особо осуждаю людей за то, чем они занимаются в свободное время, но эти вещества достаточно сильны, чтобы подействовать даже на альфу-перевёртыша-медведя в полном гоне, и вызывают безумное привыкание. Я никогда даже не пробовала эту дрянь и никогда не попробую, даже если кто-нибудь скажет, что она может идеально взять под контроль мой СДВГ и превратить меня в образцовую гражданку. Некоторые вещи просто не стоят риска. — И люди знают об этом? Почему закон позволяет этому месту существовать?
— Потому что здесь замешаны деньги, очень большие деньги, а деньги развращают. У моего отца были недостатки, но он был категорически против того, чтобы хоть одно из этих веществ попадало в наше сообщество. У нас есть целый отряд, который следит, чтобы эта дрянь не попадала на улицы. Теперь, когда его нет…
Мой мозг уносится вперёд, выстраивая связи, как это часто бывает, когда я узнаю̀ новую информацию.
— Вы раньше об этом не упоминали.
— Верите или нет, но это не совсем та тема, которая всплывает в приличной беседе.
— Понимаю, но что, если кто-то из этой торговли пытается навредить вашей семье? Типа наркобарон или кто-то вроде того?
Пол кивает.
— Я думал об этом. Если у кого-то и есть лёгкий доступ к куче убийц, то у кого-нибудь из верхушки.
— Значит, дело не только в том, чтобы узнать про награду, — говорю я. — Вы надеетесь, что мы ухватим нить, которая либо исключит одного из этих мафиози, либо укажет на него.
— Да. Не хотел сглазить, произнося это вслух.
— Не переживайте, я скрещу все пальцы на руках и ногах, — я снова перевожу внимание на заброшенное здание. Всё моё радостное возбуждение от того, что я на настоящем деле и чувствую себя настоящим детективом, увядает, когда до меня снова доходит, что стоит на кону.
Это не игра. На кону настоящие жизни. Пора мне быть серьёзной.
По крайней мере, настолько серьёзной, насколько я вообще способна. А это, учитывая адреналин и наверняка грядущие возможности для импровизации, далеко не настолько серьёзно, насколько требует ситуация.
— Ну что ж, была не была.
Глубоко вдохнув, я иду к ржавой боковой двери, поперёк которой прибиты четыре толстые доски. Она всем своим видом кричит: «отвали и уходи», но я игнорирую это и марширую прямо к ней.
Не могу точно сказать, когда это произошло, но в один миг передо мной ещё стоит гнилая штука из хоррор-игры, а в следующий её просто… нет. Я моргаю, отступаю на шаг, потом ещё на один, и она снова становится такой, какой я видела её изначально.
Мороки жуткие.
— Непривычно, правда? — спрашивает Пол, снова оглядываясь на меня через плечо.
— Можно и так сказать, — отвечаю, качая головой. Я решительно подхожу прямо к двери и стучу.
