Неслучайное совпадение (ЛП) - Рэй Рокси

Ай, мои костяшки! _{Костяшки — это суставы, образованные соединением пястной кости с фалангами!}

^{Почему я так много знаю о руках????}

Впрочем, задержаться на этом вопросе я не успеваю, потому что маленькая металлическая панель с визгом отъезжает в сторону, открывая пару глаз со щелевидными зрачками, уставившихся на нас.

— Пароль? — раздаётся с другой стороны грубый голос. Если мне пришлось бы гадать, охранник должен быть каким-нибудь василиском⁵⁶. Ещё одна магическая сущность, которую я никогда раньше не встречала. Блин, мне правда нужно активнее участвовать в жизни собственного сообщества.

— Oblitus sed vivit, — отвечает Пол, к моему облегчению, потому что я понятия, мать его, не имею ни о каком пароле. Мой разум автоматически переводит фразу, как часто бывает, когда я слышу знакомую многоязычную вставку.

Забытый, но живой.

Хм. В этом определённо скрыто очень много смысла. Ещё одна кроличья нора, в которую я провалюсь позже, но пока мне удаётся удержать мысли в русле.

В основном.

— Отвалите, — только и отвечает голос, прежде чем смотровая щель с грохотом захлопывается.

— Я неправильно произнёс?

Щель снова открывается.

— Это вчерашний пароль, придурок. Какой сегодняшний?

Я раздумываю, не врезаться ли в дверь, чтобы застать того, кто за ней, врасплох, но это плохая идея. Дверь явно тяжёлая, и, если бы я оказалась посреди погони, мне меньше всего хотелось бы тратить время на такую махину. Кто бы меня ни преследовал, он, без сомнений, догнал бы меня в тот же миг.

— Вы ведь не серьёзно, правда? — говорю я, включая обаяние на полную, будто понимаю, почему василиск (если это он) злится на нас, обычных с виду. Я невольно задаюсь вопросом, оказался ли он здесь потому, что сам решил стать частью беззаконного подпольного мира, куда мы собираемся войти, или потому, что как тот, кто явно не может сливаться с людьми так же хорошо, как оракулы, перевёртыши и многие ведьмы, он просто не имел выбора.

Не о том сейчас надо переживать, мозг. Раскрой убийство и спаси ВанМарков, а потом можешь сколько угодно включать активистку.

За свою жизнь я много раз слышала, что я слишком чувствительная, слишком нравоучительная или явно должна была родиться низкорослой, потому что меня так и тянет на трибуну. На самом деле у меня просто очень резкое чувство правильного и неправильного и полная неспособность молчать об этом или хотя бы перестать об этом думать.

Такова участь вечного мышления. В сутках много секунд, которые нужно чем-то заполнить, и, чёрт возьми, мой разум воспринимает это как вызов, от которого не собирается отступать.

— Да, я серьёзно. И мне не нравятся парни в костюмах.

— Я не в костюме, — возражает Пол, и в его голосе слышится лёгкое рычание. Мне правда не стоило находить это таким привлекательным. Никогда не считала себя фурри⁵⁷, но, может, мне стоит расширить горизонты…

— Физически — нет. Но это не значит, что вы не парень в костюме.

Рычание Пола становится громче, и как бы мне ни хотелось изучить новое чувство, которое во мне проснулось, сейчас не самое подходящее время.

Может, когда я вернусь домой, мы с моим Hitachi⁵⁸ сможем обстоятельно это обсудить…

— Эй, — бормочу я, кладя ладонь ему на грудь. Упс, не лучший ход, если я хочу удержать мысли в нужном русле, потому что, святые угодники, Пол оказывается твёрдым в настолько привлекательном для меня смысле, что это уже слишком. Словно его вырезали из грёбаного мрамора, да ещё и горячего на ощупь! — Пойдёмте.

— Но⁠…

Я бросаю на него многозначительный взгляд, надеясь, что он поймёт намёк.

— Я сказала: пойдёмте.

К счастью, он понимает и идёт со мной в ногу, когда я разворачиваюсь и направляюсь вдоль стены здания.

Мы идём в полной тишине, и бо̀льшая часть моих вычислительных мощностей уходит на то, чтобы убедиться, что за нами никто не следует. Но, насколько я могу судить, снаружи здания только мы. К тому времени, как мы добираемся до задней стороны, я уверена, что охранник у двери никак не может нас видеть, поэтому быстро ныряю в сторону и начинаю искать хоть какой-нибудь вход.

Вот он, минус таких крошечных смотровых щелей. Да, они дают довольно надёжную защиту, зато поле зрения из них — узкое до смешного.

— Что вы делаете? — шепчет Пол, его голос едва слышен. И всё же с его стороны было предусмотрительно говорить хотя бы настолько слышно: уверена, он привык иметь дело с теми, у кого обострённые чувства.

— Провожу нас внутрь, — деловито говорю я, когда мой взгляд цепляется за ещё одну дверь.

Она выглядит такой же тяжёлой, как та, от которой нас развернули, но, осторожно подойдя ближе, я с облегчением вижу, что охраны у неё нет. Хорошо.

— Кто-нибудь услышит, если я эту штуку выломаю, — бормочет Пол, от него расходятся волны лазурной тревоги.

— А кто говорил, что её нужно выламывать?

Я опускаюсь перед ручкой на колени, затем тянусь в ботинок за тонким металлическим инструментом, который может пригодиться. С его помощью и невидимки из небрежного пучка, в который я собрала волосы, я начинаю вскрывать замок.

— Что вы делаете? — снова спрашивает он.

— Именно то, на что это похоже.

— Вы хотите сказать, что правда вскрываете замок?

— Я ничего вам не говорю, — чопорно отзываюсь я. — Я просто это делаю.

Пол издаёт звук, нечто среднее между ошеломлением и весельем, и мне хотелось бы обернуться и посмотреть, как именно это выглядит, но мне нужно сосредоточиться. В деле вскрытия замков я, конечно, не ветеран, скорее любитель-энтузиаст.

— Почему оракул умеет вскрывать замки?

— Э-э, в подростковом возрасте мне было скучно.

Через несколько мгновений я наконец слышу звук, которого ждала. Поворачиваю ручку и слегка приоткрываю дверь. Она скрипит куда громче, чем мне бы хотелось, поэтому я замираю и задерживаю дыхание, прислушиваясь, не раздастся ли крик о вторжении или грохот приближающихся шагов.

Когда слышу только тишину, засовываю натяжитель обратно в ботинок, а погнутую невидимку кладу в карман, она ещё может пригодиться. Для чего именно она вообще может пригодиться, я толком не знаю, но лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь.

— И мы внутри, — говорю, осторожно распахивая дверь до конца.

— Невероятно, — Пол качает головой, и, боже, от этого комплимента у меня в животе всё переворачивается несколько раз. Я всегда была падка на искреннюю похвалу. — Но секунду.

— Что⁠… — голос застревает у меня в горле, когда Пол стягивает водолазку через голову, открывая простую белую майку под ней. Хотелось бы сказать, что я не пялюсь, но это было бы ложью, а я и так уже достаточно вру, разве нет?

Не то чтобы он был громадной звездой Marvel, вроде Тора или Капитана Америки. В нём нет той лишней массы, за которую бьются бодибилдеры. Скорее он выглядит так, будто его намеренно вырезали из камня, а каждая мышца и сухожилие выточены с художественным мастерством, на оттачивание которого уходит целая жизнь.

— Как вам удаётся быть настолько в форме? — спрашиваю я, пытаясь подать это небрежно. Ещё я пытаюсь не сглотнуть слишком заметно. Слушайте, я видела в жизни немало очень привлекательных людей и общалась с ними, но в этом волке-перевёртыше было что-то такое… такое…

Притягательное.

— Я знаю, дело не только в том, что вы волк-перевёртыш. У вас, ребята, высокая потребность в калориях, но я встречала в жизни одного-двух медведе-волков.

— Медведе-волк? — спрашивает он. — По-моему, звучит как противоречие.

— Медведь — это гей-сленг⁵⁹, значит⁠… — я снова обрываю себя. — Вы надо мной издеваетесь, да?

— Возможно, — он издаёт самый сухой смешок, какой я когда-либо слышала.

— Откуда вы знаете про «медведя»?

— Интернет существует, Черри⁶⁰, — бля, мне нравится, как он произносит моё имя. Я всего второй раз провожу время с этим парнем, и мы расследуем убийство, но он просто такой… такой… такой! Он попадает моему мозгу во все правильные точки.