Я сверился с адресом в телефоне, нашёл нужный подъезд и зашёл внутрь. Лифт был старый и ехал так медленно, что я успел трижды прокрутить в голове все возможные сценарии этого вечера. От «просто массаж» до «я останусь здесь до утра и не смогу пойти в кино с Софьей».
Через несколько мгновений двери лифта разъехались с тяжёлым вздохом. Я вышел на площадку. Нужная дверь была прямо передо мной.
Я нажал на звонок, и дверь открылась почти сразу — будто она стояла и ждала.
Света была в шёлковом халатике — бордовом, с чёрной оторочкой, который струился по её фигуре, как дорогая обёртка на самом соблазнительном подарке. Ткань мягко обнимала грудь, подчёркивала талию и расходилась на бёдрах ровно настолько, чтобы моё воображение дорисовало всё остальное.
Волосы были распущены, а на губах — та самая понимающая, чуть насмешливая улыбка, которую я видел вчера в коридоре, только теперь она была не рабочей — она была домашней. Интимной.
Млять… этот халатик… это же не просто халатик. Это, блин, заявка на Оскар за лучший костюм в жанре «соблазнение массажиста».
— Лёша! — пропела она, отступая в сторону. — А ты пунктуален. Люблю пунктуальных. Проходи давай.
Я шагнул внутрь, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Запах в квартире был под стать хозяйке — что-то сладкое, с нотками ванили.
Чёрт, это ваниль… — пронеслось в голове. — Она меня прям преследует!
— Разувайся, не стесняйся, — она мотнула головой в сторону пушистого ковра. — И неси свой стол, я покажу, куда можно поставить.
Я стащил кроссовки и прошёл за ней в комнату. Гостиная была небольшой, но уютной: диван, книжный шкаф, торшер с мягким светом, свечи на журнальном столике.
Конечно, свечи… куда же без них. Спасибо хоть на том, что они не горят и не создают еще более интимную атмосферу.
— Вот тут можно поставить, — она указала на свободное место у стены. — А я пока принесу простыню.
— Давай, — кивнул я, разворачивая стол.
Руки работали на автомате: ножки, фиксаторы, проверить устойчивость. Всё практически так же, как и в моём кабинете, только тут — её территория. И это отличие… ощущалось каждой клеткой.
Света вернулась с простынёй в руках — мягкой, свежей, и я аккуратно расстелил её поверх стола.
Она замерла рядом, наблюдая за моими движениями.
— Чай? Кофе? — предложила она.
— Нет, спасибо, Свет, — я выпрямился. — Лучше сразу к делу.
— Деловой, — она хмыкнула. — Ну как скажешь. — повисла короткая пауза, Света в этот момент стояла в двух шагах от меня, и её пальцы уже теребили пояс халата. — Тогда… можем начинать? — спросила она, и её голос стал чуть ниже.
— Да, можем.
— А… мне полностью раздеваться?
Я на секунду завис. Хороший вопрос. Очень хороший. Особенно если учесть, что под этим халатом, скорее всего, скрывается нечто такое, от чего у меня в момент снесёт крышу.
— Ну, тут смотря какой ты хочешь массаж, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал профессионально. — На всё тело или только на спину?
— Конечно, на всё, — сказала она, глядя мне прямо в глаза.
И с этими словами она развязала пояс.
Халат соскользнул с её плеч и упал к ногам, как театральный занавес в начале самого откровенного акта.
Под ним оказалось чёрное кружевное бельё. Бюстгальтер, который едва сдерживал её грудь — ту самую, полную, упругую, сочную, с ложбинкой, в которой можно было утонуть. Трусики — тоже кружевные, тоже чёрные, обтягивающие бёдра и подчёркивающие каждый изгиб.
Я замер. Просто замер. Как дурак. Как мальчишка, который впервые увидел женщину в нижнем белье. А она, не сводя с меня глаз, отвернулась — медленно, будто давая мне возможность рассмотреть каждый миллиметр её спины и не только, — и потянулась к застёжке бюстгальтера.
Чёрт! Чёрт! Чёрт! Она же сейчас его снимет! Вообще… совсем!
И когда её пальцы уже начали расстёгивать крючки, мой инстинкт самосохранения — или, наоборот, последние остатки профессиональной этики — заорали в унисон: «Беги!»
— Я… эм… — выдавил я, отворачиваясь. — Я пойду пока руки помою, а ты… ложись и потом прикройся полотенцем.
— Хорошо, Лёш, — сказала она и обернулась. На её губах заиграла улыбка — на этот раз предвкушающая, и лишь с оттенком насмешки. — Я подожду.
Я сглотнул, кивнул и поспешил в ванную, а скрывшись за дверью, закрыл её на защёлку и прислонился к ней спиной.
Так, Орлов. Дыши. — сердце заколотилось где-то в горле. — Это просто женщина. Просто очень сексуальная женщина в простом и очень сексуальном чёрном кружевном белье. И да, она только что скинула халат прямо перед тобой. И да, она прямо сейчас, наверное… пока ты тут стоишь, снимает с себя последнее, что на ней было. Млять, я же сказал — дыши!
Я отлепился от двери, включил воду и сунул руки под кран. Вода была холодная, но я решил, что пусть будет холодная — может, хоть немного остудит мой разгорячённый мозг.
Затем последовало мыло, пена, и я тщательно промыл между пальцами, после чего плеснул водой в лицо — раз, другой, третий.
— Ну и видок, — пробормотал я, подняв глаза на своё отражение в зеркале над раковиной, зрачки были расширены, как у кота перед прыжком, на щеках румянец.
И это ещё я даже не прикоснулся к ней…
Чёрт, что же будет, когда она ляжет под мои руки — голая, тёплая, пахнущая ванилью? Нет. Стоп. Ваниль. — я снова втянул воздух. — Да, в квартире точно пахло ванилью — сладко, густо, обволакивающе. И это не масло. Это её запах. Её выбор.
Интересно, она это специально? Знала, что у меня ассоциации? Или просто совпадение, и я снова себя накручиваю? Ладно-ладно… хватит отвлекаться.
Я вытер руки и уже взялся за ручку двери, как меня осенила мысль — простая, но от этого не менее важная.
Стоп. А ты сам-то… ну там… в порядке? Нет, серьёзно, Орлов, ты идёшь делать массаж полуголой женщине, и последнее, что ей нужно учуять от тебя — это запах немытого писюна.
Я быстро расстегнул джинсы, спустил трусы и придирчиво осмотрел хозяйство.
Вроде нормально, — подумал я. — Но… но на всякий случай лучше перебдеть.
Я плеснул воды на ладонь, протёр всё как следует, сполоснул ещё раз и вытер насухо полотенцем. «Дружок» в этот момент мирно дремал, но, кажется, уже начинал подозревать, что вечер будет интересным.
Всё, боец. Пока отдыхай. Но будь готов.
Я поправил одежду, глубоко вдохнул и уже взялся за ручку двери, как снаружи, из гостиной, послышалась музыка.
Мягкая, тягучая, с низкими басовыми нотами, что-то вроде лаунжа, только более… интимное. Словно музыка не играла фоном, а обволакивала пространство, делая его ещё более камерным, ещё более нашим.
Млять, у неё что, тут и плейлист подготовлен? Света, ты вообще когда-нибудь оставляешь что-то на волю случая?
Я наконец надавил на ручку и вышел из ванной.
В гостиной царил полумрак.
Свечи на журнальном столике уже горели, отбрасывая на стены дрожащие тени. Музыка лилась откуда-то из колонок, а на массажном столе, прикрытая до поясницы белоснежным полотенцем, лежала Света.
Она устроилась на животе, подложив руки под голову, и полотенце мягко обрисовывало изгиб её бёдер и ягодиц. Волосы были распущены и рассыпались по плечам тёмной волной. Кожа в свете свечей казалась золотистой, тёплой, почти светящейся.
Я замер на мгновение. Потом медленно подошёл к столу.
— Ты долго, — сказала она, не открывая глаз. — Я уж думала, ты там потерялся.
— Руки мыл, — ответил я. — Тщательно. Как учили.
Она тихо хмыкнула, и её плечи чуть дрогнули, но она больше ничего не сказала.
