Безмолвно твоя (ЛП) - Косуэй Л.Х.

Когда Джонатан вернулся, вытащив из кармана несколько презервативов и рассыпав их по кровати, словно возбуждённое конфетти, во мне уже появились сомнения. Он снова устроился между моих ног, но, почувствовав мою нерешительность, отстранился.

— Ага, — вздохнул он, и его красивые губы сложились в хмурую линию. — Кажется, я просил тебя этого не делать.

— Чего? — выдохнула я.

— Обдумывать, — ответил он.

Я виновато сморщилась. Я ненавидела себя за то, что передумала, честно, я была просто ужасной, но не могла перебороть страх, тревогу, что секс всё испортит. Джонатан уже проявлял признаки собственничества, а значит, если у нас не получится, к дружбе мы не вернёмся. Чёрт, я боялась, что уже всё испортила, позволив ему зайти так далеко. Как мне теперь выбросить из головы этот безумно сексуальный образ? Катастрофа.

— Это был порыв безумия, — выпалила я наконец. — Мне не стоило тебя целовать.

Выражение его лица ожесточилось, но он всё равно мягко обхватил мою челюсть.

— Тебе всегда стоит меня целовать, Ада.

Он помолчал, вглядываясь в меня, потом тяжело выдохнул.

— Но я понимаю.

Он отстранился, и мне тут же не хватило его прикосновений.

— У всех бывают моменты безумия. — Пауза. — А мне просто повезло оказаться тем ублюдком, которому один из них достался.

— Боже… — простонала я, закрывая лицо рукой. — Такое ощущение, будто я тебя использовала. Я ужасный человек.

Его низкий, мужской смешок развеял часть вины, когда он притянул меня к груди.

— Не говори так. Меня не использовали. Не будем притворяться, что мне не понравилась каждая секунда, которую я провёл между твоих ног.

Воспоминание о том, как он смотрел на меня снизу, делая греховные вещи ртом, обдало жаром с головы до ног.

Я прикусила губу.

— Ты всё ещё хочешь поужинать?

Прижавшись к его груди, я увидела, как уголки его глаз сморщились от улыбки.

— Конечно. Я ведь разжёг аппетит, верно?

Мой взгляд сам собой опустился к его паху. Он всё ещё был твёрдым, отчётливо обозначенным под тонкой тканью. Я сглотнула, отчаянно пытаясь найти в себе силы не опуститься на колени и не взять его в рот, чтобы отплатить тем же.

— Ты, эм…

— Я в порядке. Сейчас пройдёт, — хрипло сказал Джонатан, выпуская меня из объятий. — Хотя тебе, наверное, стоит одеться. — Его улыбка стала дразнящей. — Иначе это может затянуться.

Смутившись, я поправила халат и дрожащими руками начала собирать презервативы с кровати. Он молча наблюдал, и когда я протянула ему горсть блестящих упаковок, его губы изогнулись в усмешке.

— Почему бы тебе не оставить их себе? — Значимая пауза. — На случай, если у тебя снова случится приступ безумия в моём присутствии.

Он был слишком самоуверен. Я прищурилась.

— Этого не будет.

— Уверена? Лучше перестраховаться.

Я сжала губы и высыпала их ему на колени.

— Думаю, я справлюсь, — сказала я и ушла в гардеробную искать одежду. Желательно монашеское одеяние или один из тех бесформенных взрослых комбинезонов.

Его смешок донёсся мне вслед. Я прислонилась к стене и глубоко вдохнула. Я не могла поверить, что мы почти переспали. Я явно потеряла контроль над собой.

Когда я вернулась в мешковатом худи и легинсах, Джонатан и презервативы исчезли. Я открыла ящик в поисках резинки для волос и обнаружила, что он аккуратно сложил их туда.

Ах ты маленький…

Меня раздражало, с какой уверенностью он предполагал, что мы снова окажемся на грани секса. А потом я вспомнила, как сильно всё ещё хотела его и насколько хрупкой стала моя выдержка, и вздохнула. Возможно, он был прав, оставив их там.

Джонатан уже сидел за столом на кухне. Перед ним стояла дымящаяся тарелка томатного супа, вторая для меня. Он намазал маслом несколько ломтей хрустящего хлеба и выложил на тарелку мясную нарезку, сыр и сырые овощи — явно принесённые из его квартиры, потому что я точно не помнила, чтобы у меня было что-то подобное.

Я села напротив, решив не упоминать презервативы. Лучше не поднимать тему секса, иначе мы снова забудем про ужин. Я обмакнула хлеб в суп.

— Спасибо тебе за всё это… и за то, что донёс меня, и за массаж, и за ванну, — сказала я сбивчиво. — Я бы, наверное, до сих пор спала в машине, если бы не ты.

Джонатан мягко улыбнулся, явно видя, что я всё ещё не в себе.

— В любое время, любовь.

Это ласковое обращение странно кольнуло в груди. Он выглядел спокойным и довольным, но мне всё равно было неловко — я только что получила лучший оргазм в своей жизни и тут же передумала насчёт секса, фактически оставив его с синими яйцами. Однако от него не исходило ни тени обиды. Наоборот, Джонатан выглядел сытым и счастливым, просто сидя со мной за столом.

Мы ели молча. Когда я встала убрать со стола, он отправил меня лечь и включить телевизор, пока сам всё не уберёт. Я не стала спорить, неделя вымотала меня до предела.

Чуть позже я смотрела документалку про шимпанзе на Discovery Channel, когда Джонатан подошёл, поцеловал меня в висок и сказал, что увидит меня завтра, после чего ушёл. Моё сердце странно сжалось, наполнившись тоской. Мне хотелось, чтобы он остался. Чтобы сел рядом. Может, обнял меня и мы просто прижались друг к другу. Я поймала себя на том, что хочу его рядом в самых обычных, простых вещах.

Утром, собираясь на работу, я снова посмотрела на коробочку с серьгами. Я сказала, что не могу их принять, но он был непреклонен. Подойдя к столу, я открыла коробку и снова залюбовалась камнями. В форме и дизайне было что-то такое, словно Джонатан выбрал их не случайно, а потому что решил, что они мне подойдут.

Я вспомнила, как он заботился обо мне прошлой ночью. Как остановился, когда я передумала, оставаясь джентльменом до конца.

Как так вышло, что человек, которого я когда-то считала одним из худших в своей жизни, вдруг оказался одним из лучших?

Не собираясь носить их, а лишь желая посмотреть, как они будут смотреться, я вынула серьги из коробочки, надела их и подошла к зеркалу, чтобы полюбоваться. Они и правда были великолепны. Блеск бриллиантов каким-то образом делал мои глаза более яркими. Я как раз разглядывала своё отражение, когда телефон завибрировал от сообщения мамы.

Мама: Ада, я решила приехать к тебе на Рождество. Фрэнсис упомянула, что в твоей новой квартире есть гостевая спальня, так что, полагаю, ты не против, если я остановлюсь у тебя. Мой рейс прилетает рано утром двадцать третьего.

Я совершенно не была в том состоянии, чтобы принимать у себя мать на Рождество, но, как всегда, её сообщение было не вопросом, а заявлением о том, что она собирается сделать.

Не желая сейчас добавлять себе стресса, я отодвинула мысль о её визите на задний план и вышла к машине. Когда я приехала на работу, Кахал стоял в приёмной и болтал с Салли. Он глянул на меня, когда я проходила мимо, затем словно опомнился и поспешил догнать.

— Привет, Ада.

— Кахал.

Он провёл рукой по своим волнистым светло-каштановым волосам.

— Слушай, эм… я просто хотел извиниться за то, что произошло, когда я заговорил с тобой на квизе пару недель назад. Я был не прав.

— Ага. Ну, спасибо, но всё нормально.

— Я сунул нос не в своё дело, и после того, как познакомился с Джонатаном, он показался мне вполне порядочным парнем. Думаю, я просто переживал за тебя и перегнул палку.

— Да, я понимаю, но тебе не нужно обо мне беспокоиться. Слушай, у меня сегодня куча дел, так что...

— Конечно. Я просто подумал… не позволишь ли ты пригласить тебя на обед, чтобы загладить вину за то, что вёл себя как полный засранец?

Я остановилась и посмотрела на него.

— На обед?

Он улыбнулся наполовину смущённо, наполовину обаятельно.

— Это самое меньшее, что я могу сделать.

Его взгляд метнулся к моим ушам, и я нахмурилась. Почему он…? Я подняла руку и коснулась мочки уха, вдруг осознав, что всё ещё в серьгах. Сообщение от мамы отвлекло меня, и я забыла их снять. Кахал выглядел слишком уж заинтересованным, и он заметил, что я это заметила. Он прочистил горло.