Вчерашнее возрождение (ЛП) - Бейли Тесса

Её кровь застыла. — Нет. Зачем?

Тикали секунды тишины. — Как давно тебе снятся эти сны, Джинни?

Тогда всё к ней вернулось. То, как она цеплялась за спину Джонаса, пока он рассекал воду, и рассказывала ему о человеке под деревом. О нем. — С тех пор как я встретила тебя.

— Встретила меня. — Его смех был безжизненным. — Ты знаешь меня гораздо дольше, чем думаешь. — В его глазах было столько веса, пока он изучал её, что она могла существовать только на линии их огня. — Или, может, и нет. Мы не разговаривали в первый раз. Не по-настоящему.

— О чем ты говоришь, принц? — медленно спросил Такер.

— Вот и мне хотелось бы знать, — добавил Элиас.

Его голос стал хриплым, когда он заговорил. — Моя пара. Она исчезла бесследно, и я так и не смог найти её снова. Я увидел её в первый раз у школьного бала. Ей было всего восемнадцать — и она была человеком. Я держался в стороне. Я пытался держаться в стороне, просто присматривая за ней, до той ночи на ярмарке.

Сердце Джинни застучало по барабанным перепонкам. Она почти ощущала вкус жареных орехов в воздухе, пахла сахарной ватой, слышала звенящие звуки аттракционов. Больше всего она чувствовала Джонаса под деревом. Тот атмосферный щелчок от осознания, что она находится именно там, где должна быть, с ним, когда рука судьбы подталкивает её ближе.

— Клянусь, она знала меня, — прохрипел теперь Джонас. — Клянусь… ты знала меня.

— Я знала. Я ждала.

Эмоции захлестнули его лицо. — У меня не было двух пар. Я просто нашел тебя снова. — Его голос дрожал, когда он ласкал её щеку. — Куда же ты исчезла?

Ледяной ветер из прошлого остудил её кожу. — С утеса, — онемевшими губами прошептала она.

Прошли тяжелые мгновения, пока они смотрели друг на друга.

Медленно Джонас поднялся с кровати, прижав кулаки к вискам. Он прошел в одну сторону, развернулся и остановился, согнувшись пополам и издав оглушительный рев. Джинни бросилась закрывать уши обеими руками, пригибаясь к одеялу, в то время как искры посыпались из каждого источника света и розетки в гостиничном номере, опаляя ковер с легким шипением.

— Это мой создатель творит такое? — Он потянул себя за волосы. — Стал бы мой создатель пытаться отнять тебя у меня дважды?

— Конечно, стал бы, — пробормотал Элиас. — Он безжалостный ублюдок.

— Я не понимаю, — сказала Джинни, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

Джонас замер, глядя в пространство. — Он — общий знаменатель. Когда я нашел тебя в первый раз, я был только что Заглушен. Никто больше не знал обо мне. Я еще не принял на себя никаких обязанностей под его началом, так что никто не стал бы наносить удар по мне, чтобы насолить ему. И это та же самая схема. Подвергать тебя опасности с ровно таким запасом, чтобы ты погибла сама. — Он провел рукой по лицу. — Утес. Мост. Боже мой, это ведь он стоит за этим, верно?

— Он уж точно чертовски силен для этого, — сказал Такер.

Джинни моргнула. — Он хочет моей смерти, чтобы ты не нарушил правила и не вступил в отношения с человеком?

— Он контролирует всех вокруг себя, как марионеток на ниточках. Если бы я нашел свою пару, это перенесло бы мою преданность в другое место. — Джонас выругался. — Но зачем нападать на тебя снова сейчас, когда я и так ясно дал понять, что не буду иметь с ним ничего общего? И как он нашел тебя во второй раз еще до того, как мы вообще встретились?

— Ты не можешь просто явиться туда и требовать ответов на свои вопросы, — сказала она, и её голос осип. — Верно? Это слишком опасно.

Пожалуйста, не уходи.

Как будто она произнесла это вслух, его глаза умоляли её о понимании. — Ему нужна клятва верности, которую я отказался ему дать. Дача этой клятвы означала бы, что я никогда не смогу оспорить его место, а это способно сделать только я. Теперь я собираюсь предложить эту клятву в обмен на снисхождение. И, прежде всего, на твою безопасность.

Джинни схватилась за перехваченное горло. — А если он откажет?

— Я не могу жить вечно в страхе, что тебя у меня отнимут. Если он стремится вернуть меня в строй, причиняя тебе вред, я не могу игнорировать эту проблему. Я должен встретить это лицом к лицу. Пожалуйста, пойми.

— Он может казнить тебя за нарушение правил, — надрывно произнесла она, поднимаясь и притягивая его к себе за ворот рубашки. — Не надо. Пожалуйста, не надо.

— Джинни… — несчастно выдохнул он ей в лоб.

Осознание пришло к ней, и она уцепилась за него, как за спасательный круг. — Как ты собираешься выжить? Если ты пойдешь, ты должен взять меня с собой.

— Никогда. — Никогда еще это слово не звучало тверже. Его сверкающие глаза сопровождали его шлейфом зеленых искр. — Ты останешься здесь с Элиасом и Такером. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуться к тебе. — Он запнулся, отводя взгляд. — А если не смогу, твоя жизнь будет в гораздо большей безопасности. Поверь мне в этом, любовь моя.

— Вот тебе и компромисс, — ахнула она, убегая в ванную и запирая за собой дверь. Ничто не было под её контролем.

Ничто.

Испытав в ту ночь ощущение свободного падения, она отчаянно нуждалась в противоположном. В твердой почве. В четком плане. Ждать и надеяться, что всё устроится, возможно, и было тем, как она действовала в прошлом, но только не сейчас. На кону стояло её будущее, и она не хотела ждать и идти по заранее предопределенному пути, ведомая рукой судьбы, она хотела вырубить этот чертов путь сама. Хрупкий человек должен был остаться позади и…

Хрупкий человек.

Она только успела присесть на край ванны, когда кто-то трижды постучал в дверь. Её мысли всё еще вращались среди возможностей — неужели она действительно обдумывает это? — поэтому она проигнорировала стук и продолжила думать.

Металлический замок дверной ручки щелкнул, и Джонас решительно шагнул внутрь, закрывая за собой дверь. — Я не могу уйти, пока ты злишься на меня.

Она смахнула слезу прежде, чем та успела упасть. — Может быть, я буду злиться вечно, так что тебе придется остаться.

— Ах, Джинни. Не разбивай мне сердце.

— Не разбивай мое, — прошептала она. — Я люблю тебя. И ты можешь уйти сегодня вечером и никогда не вернуться. Из-за меня.

Явно игнорируя каждое слово, слетавшее с её уст, он подошел к ней, пока она говорила, и опустился на колени у её ног, собирая её сопротивляющееся тело и прижимая к себе, несмотря на её протесты. — Не смей говорить мне, что любишь меня, и отталкивать.

— Ты не можешь идти на компромисс только тогда, когда тебе это удобно, Джонас. — Она повернулась в его руках, и он намеренно потерял равновесие. Джинни оказалась на полу у него на коленях, его руки обхватили её, как стальные обручи. — Это так не работает.

— Я тоже люблю тебя, — хрипло сказал он ей в волосы. — И теперь я знаю, почему она захлестывает меня на каждом шагу, эта любовь, которую я питаю к тебе. Она, черт возьми, удвоилась. Меня дважды сразила одна и та же прекрасная душа.

— Мою ли душу ты любишь больше всего?

Он взял её за подбородок, приподнимая его так, чтобы они встретились взглядами. — Тебя всю, — ответил он почти со злостью. — Твою душу, твое сердце, твое тело. Я сказал — всё.

— Изменится ли всё это, если я стану такой же, как ты?

Джонас отшатнулся, словно его ударили. — Что ты сказала?

Какое-то время она ничего не говорила, просто давая ему увидеть, что она серьезна. Потребовалось усилие, чтобы вырваться из его рук, но ей это удалось, и она поднялась на ноги. — Моя жизнь пролетит для тебя в мгновение ока. И каждую божью секунду этой жизни мы будем беспокоиться о том, что она оборвется слишком рано.

— Джинни, прекрати это, — выдохнул он, поднимаясь. — Повернись и посмотри в зеркало.

Тяжело сглотнув, она оглянулась через плечо, обнаружив себя в ванной в одиночестве, хотя и знала, что это не так. Никогда нельзя было перепутать одиночество со стоянием рядом с магнетической жизненной силой, которой являлся Джонас. — Если твой аргумент в том, что я не смогу смотреть на себя в зеркало, тебе придется придумать что-то получше.