— Это правильно, — кивнул я, чувствуя, как внутри всё сжимается от одной только мысли о том, что придётся делать массаж перед камерой. — На них лучше не давить.
— Согласен-согласен, — закивал он. — И если вы не против, — произнес он осторожно, — … то давайте прямо сейчас подойдем к девочкам и сразу их спросим.
Я лишь коротко кивнул на его предложение, так как не смог подобрать слов, чтобы отказаться и свалить.
И вот мы уже вместе затопали к скамейке у бортика, где фигуристки переводили дух после тренировки, одновременно с этим выслушивая комментарии от Татьяны.
Ирина сидела, разминая плечи, Алиса пила воду, а Софья, отвернувшись, копалась в сумке.
Низович, не теряя времени, объявил:
— Девочки, у меня к вам небольшой вопрос. Мы планируем сегодня и завтра снять несколько коротких сцен с массажем. Кто из вас согласен участвовать? Сразу скажу — дело добровольное, никакого давления. Но в то же время и очень важное для развития и популярности как школы, так и для вас самих.
Первой ответила Софья.
Она подняла голову, посмотрела на меня, потом на Низовича и тихо, но твёрдо сказала:
— Я отказываюсь.
Я заметил, как её пальцы, державшие лямку сумки, побелели. Казалось, что сейчас она не просто стеснялась камер. Теперь она боялась их.
— Хорошо, — Низович кивнул, поджав губы, и перевёл взгляд на Ирину. — А вы, Ирина?
Ирина усмехнулась и бросила на меня короткий, озорной взгляд.
— Я подумаю, — сказала она и, заметив, как Низович чуть нахмурился, с лёгкой улыбкой добавила: — Серьёзно, дайте мне время! Это же не просто «да» или «нет». Это надо обдумать. Что надеть, как лечь, о чём молчать…
Лицо Низовича вытянулось.
Он явно понял, что прямо сейчас теряет одну из главных звёзд своего сюжета, и уже открыл рот, чтобы что-то возразить, но Ирина вдруг звонко рассмеялась и всплеснула руками.
— Ой, знаете! — она сверкнула глазами. — Я уже подумала. И, конечно, я буду участвовать! Нельзя же такое пропустить. Тем более, — она бросила на меня ещё один короткий взгляд, — у нас лучший массажист в мире. Пусть все видят, как он меня мнёт.
Низович просиял так, будто ему только что вручили журналистскую премию, и совершенно не заметил тени двусмысленности в словах Ирины. Затем он сразу же перевёл взгляд на Алису. Но прежде чем успел задать вопрос, откуда-то сбоку раздался голос Елены Захаровой.
— Подождите! — она подошла к нам быстрым, решительным шагом и встала рядом с дочерью. — Алиса, — она посмотрела на дочь, и в её голосе прозвучало что-то новое — не приказ, а скорее вопрос, — … ты сама хочешь этого? Хочешь участвовать?
Я удивлённо покосился на Елену.
Ещё недавно она бы просто поставила дочь перед фактом, не спрашивая её мнения. А теперь… теперь она спрашивала. Неужели наш разговор в кафе действительно что-то изменил и повлиял на неё и на её отношения с дочерью?
Алиса замерла. Было видно, что она не ожидала вопроса. Она посмотрела на мать долгим, изучающим взглядом, будто пыталась понять, что скрывается за этим непривычным проявлением заботы.
Затем она перевела взгляд на меня, потом на Низовича и наконец ответила:
— Да. Я буду участвовать.
Елена улыбнулась — мягко, почти нежно, — и кивнула.
— Отлично! — Низович просиял. — Значит, Алиса участвует.
И тут случилось то, чего я не ожидал.
Софья, которая ещё минуту назад твёрдо отказывалась, вдруг подняла голову и тихо сказала:
— Я… передумала… Я… я тоже согласна.
Я удивлённо посмотрел на неё. Она встретила мой взгляд и тут же отвела глаза. В этом движении было что-то странное, что-то, что я не смог понять.
— Вот и замечательно! — Низович тут же снова засиял, причем еще ярче, чем прежде. — Значит, участвуют все трое!
Он кивнул и, сделав ещё пару пометок в блокноте, отошёл к оператору. Татьяна, которая всё это время стояла чуть в стороне, бросила на меня быстрый взгляд и направилась к выходу с арены.
— Я в кабинет, — сказала она, проходя мимо. — Скоро вернусь. А ты, — она на секунду задержалась, — будь готов. Скоро начнём.
Я кивнул и проводил её взглядом.
Да буду, буду… — пронеслось в голове, и я усмехнулся. — Попробую, во всяком случае.
Низович тем временем уже командовал своей группой.
— Оборудование — в кабинет массажиста! — распорядился он. — Лена, проверь свет. Игорь, камеру ставь у стены, чтобы не мешала. И приготовьте микрофон, нужно будет записать комментарии, вздохи, охи и всё прочее.
Я смотрел на эту суету и чувствовал, как внутри нарастает знакомое чувство паники. Но теперь к нему примешивалось что-то новое. Что-то похожее на… азарт?
Ну что ж, Орлов… ты хотел быть профессионалом. Хотел, чтобы тебя ценили за работу. Вот он, твой шанс. Экзамен перед камерами, перед начальством, перед матерью твоей клиентки. И если ты сейчас провалишься — всё, о чём ты мечтал, накроется медным тазом. Но если справишься… может быть даже хуже.
Я тряхнул головой и направился к кабинету.
Ладно, будь что будет. Устал уже я… переживать по поводу и без.
Глава 19
Массаж под прицелом
Первым делом, добравшись до кабинета, я закрыл дверь и просто прислонился к ней спиной.
Вот она, тишина, — мелькнуло в голове. — Правда, это ненадолго. Скоро здесь будет так громко, как, наверное, не было никогда.
Постояв немного, я отправился в санузел с четким желанием освежиться.
Открыл дверь, шагнул к раковине и повернул кран. Холодная вода потекла по ладоням, и я плеснул её в лицо — раз, другой, третий, — чувствуя, как прохлада смывает накопившееся напряжение.
Выпрямившись, я упёрся ладонями в края раковины и посмотрел на себя в зеркало.
С той стороны на меня глядел парень с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу. На щеках — лёгкий румянец, в глазах — усталость пополам с чем-то, что я не мог определить.
— Ну что, Орлов, — произнёс я, глядя в собственное отражение, — впереди — съёмки. Так что давай, соберись и сделай всё красиво. Ты же сможешь?
Отражение ничего не ответило, только моргнуло и продолжило смотреть на меня с лёгкой усмешкой.
Я выключил воду, вытер лицо бумажным полотенцем и вышел обратно в кабинет. Быстро глянул по сторонам и, убедившись, что всё в порядке, сел на стул, откинулся на спинку и прикрыл глаза.
За окном шумел город, и на пару минут я просто отключился от реальности. Не думал ни о ком и ни о чем. Просто дышал. Просто существовал. Просто ждал.
Минут через десять в дверь постучали. Я открыл глаза, поднялся со стула и сказал:
— Входите.
Дверь приоткрылась, и первой вошла Лена. Она придержала дверь плечом, держа в руках штатив, а следом в кабинет втиснулся оператор Игорь с камерой. За ним вошёл Низович и, едва переступив порог, тут же начал раздавать указания с видом заправского режиссёра.
— Свет! — крикнул он куда-то в потолок. — Лена, проверь баланс белого! Игорь, камеру ставь так, чтобы было видно и стол, и руки, и лицо! — он повернулся ко мне и спросил: — Алексей, как вы? Не волнуетесь?
— Не волнуюсь, — соврал я, оглядывая, как съёмочная группа заполняет кабинет.
Лена уже колдовала над штативом, изредка бросая на меня короткие и строго профессиональные взгляды. Оператор что-то буркнул себе под нос, оглядел кабинет и начал устанавливать камеру.
Потом они с Леной переглянулись, и Игорь, не говоря ни слова, вышел. Лена — за ним. Я остался в кабинете наедине с Низовичем, который тут же уткнулся в свой блокнот и что-то в нём зачиркал. Прошло минут пять, и Лена с Игорем вернулись, таща за собой два здоровенных софтбокса на стойках.
Расставили их по углам, снова вышли. Вернулись с рулоном кабеля и ещё каким-то мелким оборудованием, названий которого я не знал. Игорь молча принялся подключать питание, Лена — настраивать яркость, а я стоял у стола и наблюдал за этой суетой, чувствуя себя лишним на собственной территории.
