Вчерашнее возрождение (ЛП) - Бейли Тесса

Наконец, его создатель подался вперед, едва на дюйм. — Возможно, со своим причудливым новым сердцебиением ты начал вести себя как обнаглевший человек, смея обращаться к этому совету в спортивных штанах?

— У меня выдалась бурная ночь, — парировал Джонас без секундного колебания. — Как, я подозреваю, тебе хорошо известно.

Кларенс медленно наклонил голову. — Полно, что бы это могло значить?

Разрывающее внутренности воспоминание о том, как его Джинни летит вперед с моста, прошило его белой яростью. В то время как он делал всё возможное, чтобы сдерживать свое возмущение, поскольку потеря самообладания никому не послужила бы на пользу, играть в эту чертову игру он не собирался. Только не после трех покушений на жизнь Джинни. — Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Ты ждал, пока я догадаюсь.

Тишина тикала, сменяясь тихим смехом короля. — Каково это — быть лицемером, сын мой? Такой идеалист и блюститель правил, не так ли? Разъезжаешь по стране, настраиваешь моих сторонников против меня своим истекающим кровью сердцем. — Он побарабанил пальцами по подлокотнику, движение было очень точным, проблеск раздражения, которое он так усердно пытался скрыть. — Пока не появляется хорошенькое личико — человек — и правила становятся неудобными. Не такие уж мы теперь и благородные, верно?

— Хорошенькое личико? — Джонас сделал невольный шаг к четверке. — Ты говоришь о моей паре. Моя преданность ей — не прихоть. Я так же не мог держаться от неё в стороне, как не мог бы снова превратить себя в человека.

Воцарилась тишина. — Значит, она еще жива?

Они понятия не имели, верно? Они понятия не имели, что он никогда не смог бы стоять здесь и складывать слова, будь она мертва. Он был бы не более чем пылинками, уносимыми ветром. Более того, они понятия не имели, что он спас её. Или как. И он уцепится за любое потенциальное преимущество. — Да. Она жива, — ответил Джонас четким голосом.

Глаз короля дернулся. — Правило было нарушено. Ты самым дерзким образом вступил в отношения с человеком. Ты хочешь, чтобы мы проигнорировали твое неповиновение?

— Кто вынесет решение о том, что совершил ты? — закричал Джонас. — Оставить её в положении, где она должна умереть — всё равно что убить её. Как и подослать другого вампира, чтобы подвергнуть её опасности.

— Ах да, Сеймур. Он согласился на задание в обмен на свободу своей пары. Когда он не отчитался о своих успехах, я предположил, что он потерпел неудачу, и казнил её за преступление — питание от человека. — Он постучал по губам. — Хотя не могу представить, что случилось с Сеймуром. Не хочешь просветить меня?

Джонас смотрел в ответ непреклонно, интуиция подсказывала ему оставить вопрос без ответа. Чем дольше он сможет держать свои новые способности при себе, тем лучше для него будет, если придется драться. — Не отвлекайся от сути. Ты пытался убить мою пару тоже. Дважды.

Самая малая крупица сожаления расцвела в глазах Кларенса, но тут же была замаскирована. — Мне было интересно, догадаешься ли ты. Отличная работа.

— Зачем? — Джонас трудился над тем, чтобы выровнять голос. Как легко его создатель признавался в том, что подвергал его невообразимой боли. — Зачем убивать её, а не меня?

— Неужели это так дико, что я желаю, чтобы мой единственный сын правил рядом со мной? — закричал король. — Что ты возжелал бы награду, за которую многие пошли бы на убийство?

Джонас скрыл свой шок от неистовства Кларенса. — Если это так, если ты говоришь правду и я тебе хоть сколько-то дорог, пожалуйста, прими мою клятву верности в обмен на… жизнь с ней. Жизнь вне досягаемости этого Ордена.

Глаза короля расширились самую малость, достаточно, чтобы дать Джонасу понять, что он его удивил. — Сначала ты выбираешь свою драгоценную совесть вместо жизни, которую я тебе предложил. Теперь ты выбираешь человеческую девушку вместо чести заседать в Высшем Ордене? Сколько раз, по-твоему, я позволю тебе унижать меня?

— Я не стремился унизить.

— Это не имеет значения. Возможно, я дам тебе то, чего ты хочешь, сын мой. Возможно, я приговорю тебя к смерти. Как только ты исчезнешь, у меня больше не будет причин бояться вызова. — Он устремил взгляд чуть дальше плеча Джонаса. — Не так ли, Ларисса?

Джонас пошатнулся от шока, когда мачеха Джинни плавно прошла мимо него в багровой мантии, её движения были такими гладкими, что она, казалось, вообще не касалась земли. Она присела в реверансе перед Высшим Орденом и сложила руки на талии. Она только открыла рот, чтобы заговорить, когда вампир в костюме, который встретил Джонаса у лифта, снова вошел в комнату. — Король, у нас посетители.

Рот короля опустился по углам. Он поманил слугу в костюме вперед, жестом приглашая его подойти ближе. Вампир прошептал Кларенсу на ухо, и тот начал смеяться, сначала тихо, затем всё громче и громче.

Страх впервые уколол кожу Джонаса. Он наблюдал за лестницей с тревогой, извивающейся в его костях. Это не могла быть Джинни. Не могла быть. Но ему не нравилось, как его создатель наблюдал и ждал его реакции, почти ликуя в своем предвкушении.

Боже, нет. Что это такое?

Чистый аромат Джинни достиг его, и рев отрицания вырвался из его горла с такой силой, что он почувствовал вкус крови. И когда она появилась в поле зрения, он едва мог осознать то, что говорили ему его глаза, сцена была таким надругательством над его чувствами. Элиас тащил — тащил — его Джинни в гигантский зал за волосы.

— О Боже мой. Что это такое? — кричала она, вырываясь из хватки Элиаса. — Зачем вы это делаете? Пожалуйста, отпустите меня, отпустите, отпустите. Я просто хочу домой.

Зрение Джонаса утроилось и снова слепилось воедино, его равновесие покинуло его почти полностью. Каким-то образом он оставался стоять под тяжестью отрицания. Джинни в этом месте. Его пара в окружении существ, способных сломать ей шею щелчком пальца. Беззащитная. Напуганная. Приведенная сюда человеком, которого он считал своим лучшим другом. Нет. Нет.

Была ли она ранена? Иисус Христос. Это предательство не могло происходить наяву.

Он был готов отдать свою жизнь за её безопасность, и теперь она оказалась посреди волков. Без прикрытия. Нет. Пожалуйста, Боже, нет.

— Элиас, — закричал Джонас, звуча и чувствуя себя как раненый зверь. — Что ты наделал? — Элиас швырнул Джинни на землю, и она посмотрела на Джонаса…

…так, словно не знала его. Никогда в жизни не встречала. Её взгляд прошел прямо сквозь него, как меч, рассекающий воду, её пульс был прерывистым и диким, каким он был, когда она падала с моста. — Джинни? — С протянутой дрожащей рукой он направился к ней, намереваясь поднять её, прижать к себе, найти раны и попытаться исцелить их. Сейчас, сейчас, сейчас. Это был его долг, и он жаждал этого даже посреди своего абсолютного ужаса. — Иди ко мне, любовь моя. Я всё улажу. Я не позволю им причинить тебе вред.

— Откуда ты знаешь мое имя? — выдохнула Джинни, отползая назад, прочь от него. Прочь. От. Него? — Я не понимаю, почему я здесь! Что происходит?

Джонас наткнулся на невидимый барьер, лед образовал морозный слой на его коже. Его голос вырвался наружу, напоминая хрип. — Что значит «откуда я знаю твое имя»?

Темный смех Элиаса разнесся эхом. — Я сделал то, для чего ты был слишком слаб. Она ничего не помнит о Джонасе Кэнтрелле. — С ненавистной ухмылкой в сторону Джонаса он повернулся лицом к Высшему Ордену и отвесил размашистый поклон. — Годами я призывал его вернуться к своим обязанностям, а он отказывается. Он не заслуживает этой чести — чести, которую я жажду больше всего на свете. — Он крутанул запястьем в сторону Джинни. — Примите это как знак моей доброй воли. Рассмотрите меня на его место в совете вместо него. Я буду тратить каждый свой вздох на то, чтобы исправить ущерб, который он нанес вашей репутации — способом, доступным только мне. Я знаю каждое место, где он бывал, каждого вампира, с которым он встречался, каждое безопасное убежище, которое он основал.

Мука выжигала внутренности Джонаса.