Вчерашнее возрождение (ЛП) - Бейли Тесса

Его сбросили в ад, чтобы поджаривать среди грешников.

Яростный звон начался в его ушах и завибрировал вниз по позвоночнику, и если бы у него был функционирующий желудок, он опустошил бы его на землю в это мгновение.

Нет.

Нет.

Нет.

Да, это предательство было равносильно колу, вбиваемому в его живот, но он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме Джинни. Его любовь смотрела прямо сквозь него, словно никогда его не встречала. Никогда не проводила часы, разговаривая с ним, никогда не целовала его и не восхищала его своим смехом. Каждая волшебная минута с тех пор, как он очнулся на её столе… исчезла? Как такое могло быть? Как могли такие ценные, идеальные часы перестать существовать? Его пара не знала его прикосновений. Она не знала, что он защитит её. Не знала его вообще. Эти осознания били быстро и сильно, оставляя его опустошенным, заставляя покачнуться в сторону перед Орденом и едва не рухнуть.

— Посмотрите на него, — изумился король. — Пустая оболочка. Из-за несущественного человека.

— Я убью тебя, Элиас, — выдавил Джонас, согнувшись пополам и уперевшись руками в колени. — Как ты мог это сделать?

Не только с ним. Но и с Джинни.

Сколько раз она умоляла его оставить её разум нетронутым? Когда-то, давным-давно, неужели он действительно подумывал стереть себя из её воспоминаний? Боль от осознания того, что ты не занимаешь никакого места в её разуме — а значит, и в её сердце — была непостижимой. Его кости превращались в прах там, где он стоял.

— Я развлечен, — проворковал король, соединив пальцы домиком под подбородком. — Кто-то еще?

Высший Орден пробормотал свое согласие.

Кларенс устроился поудобнее на своем троне. — Ты хочешь знать, почему я подвергал мисс Линн таким опасным ситуациям? — Он махнул кому-то или чему-то, Джонас не мог быть уверен, не мог ничего чувствовать или делать выводы. — Ларисса, пожалуйста, подойди ближе.

Джонас заметил, как глаза Джинни расширились, самую малость, её внимание переключилось на Лариссу. Её кожа стала на самую малую долю светлее, словно часть крови отлила от её лица. Узнавание? Шок? Всё это произошло в долю секунды перед тем, как она вернулась к растерянному и испуганному виду.

Это было странно.

— Бедняжка так растеряна, — пробормотал король.

— Разве она не помнит меня? — спросила Ларисса, откидывая красный капюшон с лица. — Боже. К-как далеко назад он стер её воспоминания?

— Далеко. На годы, — быстро вставил Элиас.

Слишком быстро?

Что ты ищешь? Надежду в пустоте?

Прекрати.

Элиас предал его.

Его единственной миссией в этой жизни было вытащить Джинни из этого места невредимой. Его предадут смерти, и, таким образом, она больше не будет проводником для его приступов голода. Других вариантов не существовало. Никаких. Он не мог поддерживать свое существование на её крови, когда она, черт возьми, даже не знала его. Это было бы против её воли, и он скорее умрет. Он скорее умрет.

— Ларисса — провидица. Бессмертная, подобная нам, — сказал король. — Она пришла ко мне примерно в то время, когда я сделал тебя вампиром, выторговывая у нас защиту в обмен на видение, которое ей явилось. Всегда высматривает свой следующий куш, моя дорогая провидица. — Он нежно посмотрел на Лариссу, но его выражение лица быстро скисло. — Она сказала мне, что однажды ты оспоришь мое право на трон — и победишь. — Он вытянул указательный палец и указал на Джинни. — Но это случится только в том случае и тогда, когда ты найдешь свою пару.

— Пару? — эхом отозвалась Джинни, глядя на него с обновленным ужасом. — О чем вы говорите? Кто вы такие?

Её слова были ударом в грудь Джонаса, и он закрыл глаза, чтобы впитать этот толчок, одновременно пытаясь переварить то, что открыл Кларенс. — Вот почему ты пытался убить Джинни еще до того, как я встретил её. Ты не хотел, чтобы мы нашли друг друга. — Он перевел свое внимание на Лариссу. — Всё это время угроза находилась прямо в коридоре.

Ларисса, казалось, с трудом отводила взгляд от Джинни. — Мне наняли следить за девчонкой. Убивать её не казалось необходимым, пока ты не прибыл в Кони-Айленд. — Её подбородок приподнялся на шаг. — После этого у меня не было выбора, кроме как предупредить короля. Пророчество пришло в движение.

— Но пророчества можно изменить, — подчеркнул Кларенс, поглядывая на провидицу. — Теперь, когда я приговорил Джонаса к смерти, ты предвидишь меня королем до бесконечности.

После малейшего колебания Ларисса наклонила голову, и король выглядел удовлетворенным. — Я нашел бы это бедное создание и в её следующей жизни, благодаря Лариссе, и сделал бы то, что должно было быть сделано, — сказал король. — Зачастую правила приходится слегка нарушать, чтобы сохранить целостность Ордена.

Мачеха Джинни наблюдала за Джинни с неуютным выражением лица, но вздрогнула при упоминании своего имени. — Да, — сказала она сиплым голосом. — В этот раз это заняло довольно много времени. Но если бы она вернулась еще в каком-то обличии, по следам, оставленным её душой, было бы легче следовать.

— Пожалуйста, нет, — прохрипел Джонас, склонив голову в покаянии. — Пожалуйста, заберите меня сейчас и отпустите её жить своей жизнью. Если я исчезну и не смогу занять твой трон, у тебя не будет нужды вредить ей. Пророчество потеряет силу.

— Невероятно, — пробормотал король. — Ты пришел сюда готовым добровольно пожертвовать собой, чтобы спасти её человечность. Разве разлука с ней настолько предпочтительнее, чем сделать её вампиром?

Джонас думал, что знает ответ на этот вопрос. Если бы кто-то спросил его вчера, он дал бы недвусмысленное «да». Ничто не стоило того, чтобы останавливать биение её изысканного сердца. Но теперь он словно слышал, как она умоляет его обратить её. Слышал храбрость в её голосе, и он уже не был так уверен, что поступил правильно, отказав ей. Будущее вместе. Бесконечное будущее с его любовью. Неужели он честно отверг его, даже не приняв во внимание желания Джинни?

Слова ободрали его горло до крови. — Я… отказался забрать у неё то, от чего отказался сам, не зная того ада, который последовал за этим.

Снова Кларенс, казалось, побледнел, прежде чем отступить в свою раковину ненависти. — Что ж. — Его лицо скривилось в усмешке. — Я нахожусь в великодушном настроении. Джонас, раз уж ты так очарован человечеством, почему бы не сымитировать один из их самых нелепых обычаев, а? — Он встретился глазами с каждым членом Ордена. — Это только справедливо, чтобы Джонасу позволили последний ужин.

Улыбка Кларенса была зловещей, когда он указал на слугу в костюме.

— Приведите ему его пару.

— Нет, — взревел Джонас, даже когда его клыки опустились, его аппетит собирался, как ураганные тучи. Он с ужасом наблюдал, как слуга схватил Джинни под мышки и начал нести её к Джонасу. Глаза расширились от испуга, она боролась — а он не мог пошевелиться. Его рот исходил слюной от голода, уже пробуя чистый, идеальный вкус её. Вкус, в котором он нуждался. Зверь внутри него ожил со стенанием, требуя удовлетворения. Моя. Моя. Моя. Он уже чувствовал, как её мягкость уступает дорогу в знак уважения к его укусу, и прилив жизни на своем языке. Джинни. Моя пара.

Вся тоска этой жизни пронеслась в долю секунды, а затем всё, что он мог видеть — это её боль. Другой вампир смеет приложить палец к его любви? Огни в великом зале померкли и замигали. Удерживай это под контролем. Удерживай.

Джонас поймал Джинни прежде, чем её внезапная потеря равновесия заставила её удариться о пол. Он прижал её к себе, стоня от ощущения её в своих руках. Она боролась против него, и его мозг требовал, чтобы он отпустил её, отпустил прямо сейчас, но он не мог.

О Боже, он не мог.

Высший Орден смеялся над его слабостью, но он проигнорировал этот режущий слух звук и сосредоточился на драгоценном биении её сердца. Еще только одну секунду. Еще одну секунду, и он отпустит её. Рот Джонаса двигался в её волосах, вдыхая её запах, как жадный скряга, его руки прослеживали каждый дюйм её спины. — Ты не знаешь этого, любовь моя, но я бы убил, украл и умер ради тебя. Бояться нечего.