Вчерашнее возрождение (ЛП) - Бейли Тесса

— Как трогательно, — процедил создатель Джонаса, направляя заряд матового воздуха в сторону Элиаса. Элиас перекатился в сторону, но не раньше, чем его задело движущимся силовым полем. Сцепив зубы, он поднялся на ноги и уже собирался снова присоединиться к Джонасу в центре круга, но что-то привлекло его внимание и заставило улыбнуться. Джинни не потребовалось много времени, чтобы понять, что это было. Такер.

Такер… и целая армия. Сотни мужчин и женщин.

Они с грохотом сбегали по лестнице вокруг неё с оглушительным боевым кличем, бросаясь прямо в самую гущу схватки во главе с Такером. Армия двигалась на такой высокой скорости, что невозможно было ошибиться — это были вампиры. Один мужчина, в частности, дрался, удерживая равновесие на протезе ноги, бейсболка была низко надвинута на лоб. Несколько из них были сбиты с ног еще до того, как смогли добраться до Высшего Ордена — который теперь безошибочно являлся врагом, — но остановить их всех было невозможно.

Несмотря на жалкое состояние своего тела, Джинни не могла не наблюдать с затаенным триумфом, как членов Высшего Ордена хватали одного за другим, прижимали к земле и усмиряли силами этой самодельной армии. Вот и всё. Законное начало правления Джонаса. Всё началось здесь, и она гордилась им. Так гордилась.

Джонас стоял над Кларенсом, его плечи ходили ходуном от ярости. — Теперь ты умрешь во имя её, — прохрипел он, поднимая правую руку и сжимая её в кулак, пока его создатель не начал задыхаться, царапая невидимые руки вокруг своего горла.

— Разве ты не видишь, что она умирает? — Король выдавил смешок. — Она умирает.

Кулак Джонаса упал в сторону. Он замер и резко развернулся, его взгляд тут же устремился на неё. — Нет, — прошептал он, в мгновение ока оказавшись рядом с ней. — Ты… — Он лихорадочно заводил руками по её телу, его брови сдвинулись в замешательстве. — Ты не должна быть в сознании. Джинни.

Она попыталась заговорить. Ничего не вышло.

— Элиас, — взревел Джонас, его глаза были дикими. — Что, черт возьми, происходит?

Свет, к которому она пыталась идти, замаячил ярче, поглощая её, но она прошла лишь половину пути, тьма давила с одной стороны, палящий зной — с другой. Её разрывало надвое.

— Твой яд высвободился? — закричал Элиас.

— Да.

— Весь?

Их голоса затихали мало-помалу, по мере того как Джинни начала отдаляться от своего тела, как туман, уходящий из залива. Наполненный мукой крик Джонаса заставил её бороться. Она с боем пробила себе путь обратно к полному бодрствованию, даже несмотря на то, что именно там обитала боль. Лучше быть в агонии, чем разлучиться с Джонасом в конце.

— Я не понимаю, — прохрипел Джонас, приподнимая её лицо. — Её сердцебиение сильное, но кожа остывает так быстро.

Джинни попыталась передать глазами, что ничто не было его виной. Что она найдет его снова в следующей жизни и в жизни после неё… но движение прямо за его плечом привлекло её внимание. Джонас слишком глубоко тонул в своем горе, чтобы заметить, что Кларенс вырвался из рук удерживающих его вампиров. Король освободился от их хватки, развернулся ровно на столько, чтобы схватить кол, и полетел в направлении Джонаса с поднятым оружием. Смутно Джинни подумала о том, что обычно движения короля показались бы ей размытым пятном и не более того, но сейчас? Она могла четко определить каждый шаг, могла видеть пламя мести в его глазах, слышать, как волокна ковра движутся под его ногами.

И в ситуации, когда Джонас оказался в опасности, её тело взяло верх.

Сила пробилась сквозь паутину боли и вспыхнула в её животе, выстреливая к кончикам пальцев, ногам, волосяным луковицам. Отрицание последовало следом. Тяжесть ответственности. Без официальной команды от мозга Джинни рванулась на ноги и бросилась между королем и Джонасом.

— Джинни! — прогремел Джонас. — Нет.

Да.

Сюрприз был на её стороне, иначе ей пришел бы конец.

Её кулак выбил кол из руки короля, и тот со стуком упал на землю, к её ногам. Король в шоке уставился на Джинни на миллисекунду, прежде чем прыгнуть вперед — бросившись прямо на кол, который она подобрала с непостижимой скоростью и теперь сжимала в кулаке. Воздух вышел из его открытого рта, как из сдувающегося мяча, его глаза перевелись на Джонаса, замерли, и он превратился в ничто, сперва в тлеющие угольки, а затем в пепел.

Оставшиеся члены Высшего Ордена закричали, звук эхом отозвался от высокого потолка зала. Джинни упала как подкошенная, её последний запас энергии был исчерпан.

Конец.

Она не могла оставаться больше ни секунды. Онемение поползло по ней, и она рухнула на спину в приступе дрожи.

Искаженное паникой лицо Джонаса заполнило пространство над ней. — Элиас, дай мне свой нож.

— Что ты собираешься делать?

Издалека Джинни улавливала происходящий обмен репликами. — То, что подсказывает мне нутро, — прерывисто сказал Джонас. — У меня нет выбора. Я отказываюсь ходить по этой земле без неё.

Она приоткрыла один глаз как раз вовремя, чтобы увидеть, как лезвие Элиаса полоснуло по диагонали через запястье Джонаса, кровь выступила в порезе — и что-то внутри неё жадно встрепенулось. Он держал рану над её ртом, позволяя нескольким каплям упасть, прежде чем прижать её вплотную к её губам. Капля скользнула по её горлу, и спина Джинни выгнулась над полом. Мгновение назад её руки были лишены сил, но теперь они вцепились в запястье Джонаса, удерживая его руку неподвижно, пока всё больше и больше крови капало ей в рот.

Её сердце забилось хаотично, качая кровь сильнее и… громче, чем она когда-либо могла вспомнить, словно она слушала ультразвуковое исследование на полной громкости.

Вкус был райским.

Частично это была её собственная кровь, да, но она несла в себе и Джонаса тоже. Каким-то образом её вкусовые рецепторы могли различать отдельные молекулы, которые хранили его суть, и их она смаковала больше всего, со стоном, когда они скатывались по её горлу.

— Вот так. Возвращайся ко мне, любовь моя. — Слезы сдавили его голос. — Джинни, пожалуйста.

Её веки вздрогнули и опустились, и она погрузилась в сцену из своего повторяющегося сна, но ракурс изменился. Теперь она была Джонасом, стоящим под деревом и наблюдающим за собственным приближением. Другой версией себя, но тем не менее собой. Костная, глубинная тоска, голод, одержимость принадлежали Джонасу. Всё ради неё. Она задрожала перед лицом этого.

Затем она увидела себя в бальзамировочной комнате, одетой в свое зеленое клетчатое платье и белый халат. Жажда сдавила её горло и сжала, внутренняя сила воли боролась с желанием наброситься, подчинить и завоевать. Заявить права. Неужели он действительно боролся с такими яростными порывами в её присутствии? Как он справлялся с этим всё это время?

Неумолимой была его боль. Не прикасаться к ней было для него почти невыносимо. Уходить от неё до восхода солнца оставляло его опустошенным, снова и снова, доходя до отчаяния. Это отчаяние проникло в неё теперь, и она поняла его.

Теперь она жила его реальностью, её человеческая любовь сталкивалась с чем-то стихийным, чем-то животным и необратимым. Взрываясь.

Она отпустила запястье Джонаса, обмякнув на полу, руки раскинулись в стороны, но она должна была успокоить его. Так сильно жаждала его облегчения, что улыбнулась. — О, слава Богу, — сказал он, падая вперед, чтобы прижаться лбом к её животу. — Я почти потерял тебя. Я почти, черт возьми, потерял тебя.

«Ты не потерял», — хотела прошептать она, но не могла найти свои вокальные способности.

— Послушай её сердце. Оно никогда полностью не останавливалось. — Джонас поднял голову, его голос звучал благоговейно. — Это значит… я… её пара тоже. Связь уже была установлена. Даже когда она еще была человеком?

— Должно быть, поэтому она чувствовала твою боль.

— Мы можем поддерживать друг друга, — прошептал Джонас.

— Ей не придется просыпаться от укуса своего партнера, — сказал Элиас, приседая на корточки рядом со своим другом. — Её сердце никогда не засыпало.