Вчерашнее возрождение (ЛП) - Бейли Тесса

Джонас наклонился и мягко поцеловал её в губы. — Я никогда не позволю ему замолкнуть.

Джинни посмотрела в глаза мужчины, которого любила, впервые заметив четыре отдельных оттенка зеленого. Его вдохи ласкали её барабанные перепонки. Она могла чувствовать изгиб его мышц сквозь два слоя одежды, слышать трение ткани о его кожу — и ей пришлось вонзить пальцы в ковер, чтобы не притянуть Джонаса к себе, жаждя давления его тела, его губ на своих.

Рот Джонаса изогнулся у её губ. — Всё еще собираемся испытывать проблемы с тем, чтобы сохранять спокойствие, да?

О Господи, звук его голоса. Он разворачивал её, как подарок. — Меню дали понять, что нам больше не понадобится быть… спокойными.

Кончики их языков встретились в самом легком касании. — Я очень этого жду.

— Я тоже. — Пульсация отозвалась в её горле. — Мне жаль… насчет Кларенса. Он был твоим отцом, в некотором роде…

Он оборвал её недоверчивым звуком, его глаза вспыхнули с интенсивностью. — Мне нужна ты и больше никто. — Руки Джонаса дрожали, когда он обхватил её лицо. — Есть вещи, через которые человек не переступает так легко, — сказал он, цитируя «Тихого человека» и заставляя её сердце взмыть ввысь. — Любить тебя — одна из них. Я буду делать это вечно, Джинни. Но если ты еще хоть раз подвергнешь себя опасности…

— Не посоветовавшись с тобой сначала?

— Да…

— Звучит знакомо, не правда ли?

Эмоции захлестнули его черты. — Кто знал, что я могу быть так благодарен, зная, что буду вести один и тот же спор о компромиссах на протяжении тысяч лет?

Джонас поднял Джинни и прижал её к своей груди. Он ни разу не перевел с неё внимания, пока пересекал зал и устраивался на троне, где сидел Кларенс. Затем он окинул взглядом собрание вампиров, которым помог в трудную минуту, его лицо было бесстрастным, пока каждый из них опускался на одно колено и прижимал кулак к груди.

Их голоса прозвучали в унисон: — Королю.

Джонас прижал Джинни ближе. — И его королеве, — сказал он.

ЭПИЛОГ

Три месяца спустя

Джинни посмотрела на букет роз, плотно зажатый в её руках. Одним словом, они были розовыми, под стать её свадебному платью. Но они были гораздо большим. Крошечные капли росы цеплялись за бутоны. Зеленые листья были пронизаны тонкими, замысловатыми прожилками самых разных размеров. Если прислушаться, можно было услышать, как по ним переносится влага, чтобы питать розы.

Изумление изогнуло её губы, и она прижала букет к груди.

Её ноги стояли на крыше похоронного бюро, но она с тем же успехом могла бы парить в воздухе — столько надежды и оптимизма было в её сердце.

Сегодня она выходила замуж за свою любовь.

За своего суженого, своего лучшего друга, короля для своей королевы.

Джинни стояла за завесой из цветов, ожидая момента, чтобы пойти к алтарю, и хотя она изнывала от тоски из-за разлуки с Джонасом — пусть даже их разделяли всего несколько ярдов, — ей нужно было прочувствовать этот миг. Осознать весь путь, пройденный ради достижения такого… завершения.

С крыши доносился тихий гул разговоров гостей, и она могла различить каждый отдельный голос. Элиас и Такер сидели в первом ряду под водопадом из мерцающих гирлянд и роз; Такер, без сомнения, чувствовал себя крайне неуютно в своем костюме. Остальные голоса были в новинку для Джинни, но становились всё более и более знакомыми. Они принадлежали Заглушенным, которым Джонас помогал советами на протяжении многих лет, а теперь они стали членами его королевского двора. Джонас управлял своим королевством так же, как делал всё остальное. С душой, справедливостью и мудростью, и служившие ему вампиры были преданны не только Джонасу, но и Джинни.

Заняв трон, Джонас сразу же начал вносить изменения в политику Высшего Ордена и сейчас находился в процессе отправки послов во все крупные города, чтобы те помогали вампирам пережить переход из человеческого состояния в бессмертное. Питаться людьми по-прежнему было незаконно. И теперь заглушать людей по собственной воле, оставляя их без руководства, тоже больше не разрешалось. Но по настоянию Джинни Джонас пошел на компромисс и решил выносить решения по вопросам Заглушения индивидуально, рассматривая каждый случай отдельно.

В конце концов, разве они сами не были доказательством того, что вампир и человек могут влюбиться и решить провести вечность вместе?

Компромисс с женихом был прекрасной вещью… пусть порой и непростой задачей.

Например, Джонас непреклонно настаивал на том, чтобы Джинни осталась с ним в подземном дворце Высшего Ордена, который они как раз вовсю переделывали. Но она напомнила ему о важности наследия её отца. И кроме того, хотя её любимым местом было место рядом с будущим мужем, она была не из тех, кто сидит сложа руки и позволяет остальным выполнять всю работу.

Похоронное бюро П. Линна больше не было похоронным бюро.

Они заколотили окна, превратили морг в анфиладу спален, и теперь это был реабилитационный центр для новообращенных, только что Заглушенных вампиров.

Поначалу Джинни переживала, что будет ужасно скучать по работе гробовщика. По доверенной ей важной задаче — провожать усопших с заботой и уважением. Но, странным образом, она ведь по-прежнему занималась относительно тем же самым, верно? Вампиры приходили к ней и Джонасу растерянными и одинокими. Через наставничество и предоставление ресурсов они могли отправить нежить в новую жизнь, вооружив их необходимой поддержкой. Её новое предприятие даже наполнило её чувством семьи, которого так не хватало в прежней сфере деятельности. Теперь у неё были друзья и цель.

Что касается самой Джинни, ей потребовалось совсем немного руководства, чтобы приспособиться к вампирскому образу жизни. Они с Джонасом провели много времени, размышляя о причинах, обычно в перерывах между приступами страстной любви, которые часто приводили к поломке мебели.

У Джонаса была теория, которая звучала так: судьба выбрала их в качестве пары, будь они вампирами или кем угодно еще. И поэтому тело Джинни было подготовлено, даже в его человечности, сделать этот шаг, чего бы это ни стоило. Вот почему она чувствовала его боль. Вот почему её дух путешествовал во времени и снова нашел его. Судьба распорядилась так — и свершение этого предназначения навсегда изменит ход вампирского мира.

Джинни посмотрела на огни Кони-Айленда, задержав внимание на театре «Шор», где Такер и Элиас всё еще время от времени останавливались, когда не находились во дворце. Им поручили задание разыскать Лариссу — и они искали. Повсюду, но безрезультатно. Вначале Джинни чувствовала себя преданной своей мачехой. Словно в её личную жизнь годами бесцеремонно вторгались. Но теперь…

Чем больше она прокручивала в голове ночь, когда Джонас захватил трон, тем больше вспоминала. Когда Кларенс спросил Лариссу, изменилось ли пророчество, она ответила «да». Хотя оно явно не изменилось. Если бы Ларисса не солгала ради них, та ночь могла бы закончиться совсем иначе. Странным образом Джинни теперь чувствовала себя в долгу перед провидицей. И если бы её отец был жив — а Господи, как бы ей хотелось, чтобы он был здесь и видел её свадьбу сегодня, — он бы хотел, чтобы Джинни простила Лариссу, и она простила. Прощать было довольно легко, когда любовь занимала каждый дюйм её сердца и души.

Одинокая скрипка заиграла, и пальцы Джинни крепче сжали стебли роз, а тело проделало привычное движение, делая глубокий вдох, хотя в этом вряд ли была необходимость. Джонас ждал её, и она уже могла различить его пульс среди десятков других — верный, тяжелый, полный предвкушения. Её клыки чуть было не выдвинулись в ответ, но она сильно прижала язык к резцам, усмиряя себя обещанием, что это будет позже.

Позже Джонас зажмет её в каком-нибудь тихом углу, грубо обхватит сзади и приподнимет, чтобы она могла дотянуться до его шеи, — и когда она прокусит его кожу и сделает глоток, его стоны заставят содрогнуться стропила.

— Полегче, тигрица, — раздался голос с легким русским акцентом. — Ты придашь новый смысл выражению «застенчивая невеста».