Терзаемый (ЛП) - Рудж К. М.

Я останавливаюсь прямо за ней и прочищаю горло. Звук эхом разносится в тишине площадки.

Вздрогнув, она поворачивает голову в мою сторону и ахает от удивления, её глаза расширяются, когда мы встречаемся взглядами. Она отступает на шаг, не сводя с меня пристального взгляда.

— Срань господня, вы меня напугали… Я могу вам помочь? — выдыхает она, широко раскрыв глаза, когда смотрит на меня, но я ничего не говорю.

Одаривая её тёплой улыбкой, даю ей время осознать знакомое лицо перед ней.

Её губы приоткрываются, но она не произносит ни слова, пытаясь обрести дар речи. Она делает несколько осторожных шагов назад, не сводя с меня глаз. Затем, задыхаясь, шёпотом произносит:

— Векс.

Она не двигается, и на секунду мне кажется, что она совсем перестала дышать, как будто увидела привидение.

— Лили, — плавно говорю я, — давно не виделись.

— Т-ты… ты здесь?

— Я всегда был здесь, — тихо произношу, сокращая расстояние между нами. Я ожидаю, что она отступит, но она стоит на месте, не отводя взгляда. Я останавливаюсь перед ней, и она смотрит на меня снизу вверх. Её голубые глаза пронзают меня насквозь. Такая красивая.

Внезапно, без предупреждения, она обнимает меня за талию, крепко прижимая к себе. Я застигнут врасплох этим жестом, но, не колеблясь, отвечаю тем же, притягивая к себе ещё ближе.

— Почему ты здесь? — спрашивает она, и её голос приглушается моей грудью.

— Пришёл посмотреть, как у тебя дела, — отвечаю я, крепко обнимая её, наслаждаясь теплом, которое окутывает нас.

Обнимая её, я улавливаю её аромат, восхитительный аромат свежей малины, который щекочет мои чувства. Но наши объятия недолгие, так как она внезапно высвобождается из моих рук и с силой отталкивает меня. Звук удара её ладони о мою грудь эхом отдаётся у меня в ушах — резкий, жалящий звук, соответствующий силе её гнева.

— Где ты был?! — визжит она, голос полон отчаяния, и бьёт меня снова. Удар в грудь отдаётся вибрацией по всему телу. — Ты был нужен мне, а ты, блядь, бросил меня!

Я хмурюсь, замечая, что её глаза наполняются слезами. Я никогда не бросал её. Я всегда был рядом. Она просто не замечала. Я не позволял ей видеть меня. Но был рядом.

Я сохраняю молчание, глядя на неё сверху вниз. Точно не могу сказать ей, что всегда заботился о ней. Не могу сказать: «Я был рядом, просто ты не могла меня видеть, потому что я был невидимым», это прозвучит пиздец безумно.

Поэтому вместо этого молчу, позволяя ей выплеснуть свой гнев, выплеснуть на меня свои эмоции. Я хочу, чтобы она накричала на меня, ударила, плюнула в меня — что угодно, что помогло бы ей почувствовать себя лучше. Я заслужил это, а она заслужила объяснений. Но не сейчас. Пока нет.

— Прости, — наконец бормочу я мягким голосом, но она усмехается, с усилием вытирая слёзы.

— Прости? И это всё, что ты можешь сказать? — её слова, полные разочарования, повисают в воздухе.

Я не знаю, что должен сказать. Но не успеваю произнести и слово, она подходит ближе и впивается в меня взглядом.

— Где. Ты. Был? — требовательно спрашивает она, в её голосе слышатся гнев и обида.

— Я… э-э, у меня были неотложные дела, — запинаюсь на словах, расстроенный своей неспособностью ясно выразить мысли. Пиздец. Я вижу по её глазам, что она мне не верит.

— Неотложные дела, — повторяет она с сарказмом. — На… сколько? Десять лет?

Её слова жалят, и моё разочарование растёт. Это не её вина, она не может понять. Но я уже начинаю уставать от попыток объясниться.

— Я больше не мог быть рядом с тобой, — выпаливаю, тут же жалея об этом. Но уже слишком поздно брать свои слова обратно.

Её рот приоткрывается, и на мгновение я думаю, что она может ударить меня снова. Но она этого не делает. Я хотел быть с ней, остаться рядом, но не мог. Только не после того, что я сделал.

Если она когда-нибудь узнает, что я был причиной её боли — ну, ладно, не главной причиной, это всё равно должно было случиться, но дело не в этом. Если она когда-нибудь узнает, то никогда меня не простит.

Лили качает головой и отводит взгляд в сторону, погружённая в свои мысли, её глаза наполняются слезами.

— Просто уходи.

Я хмурюсь, делая неуверенный шаг вперёд. Протягиваю руки и кладу их на её дрожащие плечи, ощущая тепло и лёгкую дрожь под ладонями.

— Ты звала меня, — тихо шепчу, мой голос едва слышен из-за отдалённого шума уличного движения. Но она стряхивает мои руки, от её прикосновения у меня по коже пробегает холодок, и делает шаг назад, увеличивая дистанцию между нами.

— Это было ошибкой. Встреча с тобой была ошибкой, — её слова поражают меня с силой острого лезвия, пронзая насквозь.

Не говоря больше ни слова, она отворачивается, её шаги становятся всё тише, когда она идёт по тротуару, направляясь к своему дому. Я смотрю, как её силуэт исчезает вдали, и у меня в груди что-то сжимается. Мне ужасно хочется протянуть руку и притянуть Лили обратно, заставить остаться, но в этом нет смысла.

Мир вокруг меня, кажется, затаил дыхание, словно отражая важность момента. Уличные фонари излучают мягкий свет, отбрасывая удлинённые тени на тротуар, словно шепча друг другу секреты.

Может, она и оттолкнула меня, но в глубине души я знаю, что Лили нуждается во мне так же, как и я в ней. Нашу связь нелегко разорвать.

Я делаю глубокий выдох, чувствуя, как тепло покидает моё тело, и осматриваюсь по сторонам.

Мне нравится здешняя тишина. Всегда нравилась. Неудивительно, что она всегда приходила сюда одна. Это приятно.

Прежде чем успеваю насладиться покоем, в моём сознании вспыхивает внезапное видение — взгляд в тёмные глубины Подземного Мира. Это зрелище сопровождается холодком, словно ледяные мурашки ползут по моему позвоночнику. Воздух вокруг меня, кажется, становится холоднее, как будто духи умерших нашёптывают свои срочные послания.

Ещё одну душу нужно забрать в загробную жизнь.

Господи, можно мне хотя бы одну грёбаную минутку, пожалуйста? Клянусь, им придётся нанять временного работника, чтобы я мог взять отпуск.

Я не могу, нахуй, поверить. Он исчез с лица земли на десять лет, без каких-либо объяснений. Я знаю, что эта его отговорка — чушь собачья, и он хочет вернуться в мою жизнь, как ни в чём не бывало.

А чего, чёрт подери, он ожидал? Что я устрою ему вечеринку в честь возвращения и буду вести себя так, будто он не бросал меня, когда я больше всего в нём нуждалась?

У меня никого не было, и Векс это знал. Но это не помешало ему уйти, как будто все годы нашей дружбы были ничем. Неужели я ничего не значила? Я хочу вернуться туда и стереть с его лица эту невежественную ухмылку.

Единственное, что меня смущает, так это то, что прошло так много времени, но он ничуть не постарел. Он выглядит так же. Он… великолепен. Словно годы были добры к нему, сохранив его красоту, в то время как мою оставили увядать.

В детстве я видела только друга, того, кто общается со мной, того, кому нравится проводить со мной время. Но сейчас, когда этот сукин сын улыбнулся мне, у меня мурашки побежали по коже.

Срань господня.

Он, наверное, вдвое старше меня, и вот я думаю о том, как было бы здорово снова прикоснуться к нему… или почувствовать, как он прикасается ко мне. Уф… хватит.

Выбросив из головы грязные мысли, я направляюсь на кухню, чтобы заняться приготовлением ужина. Мама предупредила, что сегодня задержится. Несколько женщин, которые с ней работают, пригласили её куда-то выпить. Она хотела отказаться, но я уговорила её пойти выпустить пар. Я тоже не прочь выпить. Сегодня было слишком много всего.

Она сказала, что мне не стоит беспокоиться об ужине для неё, но я приготовлю на случай, если она проголодается, когда вернётся домой. Лично я всегда умираю с голоду после ночной выпивки.

Я выбрала спагетти с фрикадельками. Это всегда было моим любимым блюдом. Это первое, что мама научила меня готовить, когда мне было лет тринадцать-четырнадцать.