Герцог для Дианы - Джеффрис Сабрина

– И не надо ругаться.

– И ругаться буду, если захочется. Тебе тоже стоит иногда выбраниться. Поверь, это чудесное ощущение. – Верити чихнула, а потом веером Дианы ткнула в сторону массивных конструкций из лилий, глициний и роз, установленных на расстоянии трех ярдов друг от друга. – Мать Изольды получает и делает все, что ей хочется. Почему я не могу? Честное слово, кому пришло в голову поставить эти три вида цветов вместе? Запах просто одуряющий.

– Возможно, она понадеялась перебить запах пирожков с семгой.

– Ты ведь к ним не притронулась, да? – с тревогой спросила Верити. – Я только понюхала и отставила в сторону.

– Я даже не подошла к ним. Признаюсь, печенье мне тоже не понравилось. Оно было приторно-сладкое. Хотя миндальное оказалось недурным. Изольда сказала, что сама его выбрала, потому что это ее любимое.

– Только не говори Изольде, но, как мне кажется, за исключением миндального печенья, все остальное угощение как-то не впечатляет. Жареные куропатки слишком пересушены, крабовые котлетки, наоборот, жидковаты, а бланманже, несмотря на прелестную форму фруктовой корзины, пахнет чесноком. Я с содроганием думаю, из чего его приготовили.

– Может, из чеснока? – саркастически заметила Диана. – Поверь, Изольда пыталась давать матери советы обо всем, что имело отношение к этому балу, но та ее не слушала. Бедная Изольда! Иметь такую мамашу…

– Никакая Изольда не бедная, – покачала головой Верити. – Она позволяет ей так поступать с собой. А могла бы сопротивляться.

– Так же, как мы сопротивляемся нашему отцу?

– То другое. Он – мужчина.

– Действительно. – Мужчина, от которого они полностью зависели. Диана любила его, но иногда он был настолько деспотичным, что ей хотелось вопить. И все равно она не осмеливалась. Отец умел превратить жизнь в доме в сплошную пытку, когда пытался доказать, что его решение – самое здравое.

Сейчас он доказывал это, добиваясь развода. Сначала он попытался пристыдить мать, чтобы заставить ее вернуться, но ей было известно то, о чем уже знала половина высшего света, – отец не годился в мужья даже после того, как женился на ней. Поговаривали к тому же, что Диана получила свои карие глаза, невероятно рыжие волосы и веснушки от одного из бывших любовников матери. Никто из родственников внешностью не походил на нее.

И все-таки эти слухи должны были быть враньем. По крайней мере, она надеялась на это. Даже если они были правдивы, отец никогда не показывал вида. Если он и обходился с дочерьми резко, то со всеми в равной мере. И мама, конечно, ни разу словом не обмолвилась на эту тему. Правда, иногда Диану все же одолевали мысли…

Глядя на танцующую публику, Верити произнесла:

– Просто я имею в виду, что Изольде нужно больше доверять своему мнению. Она умница и красавица, и обладает прекрасным вкусом в одежде, когда не слушается своей матери. Если ее матушка не будет постоянно пытаться подсказать ей какие-нибудь глупости, а Изольда перестанет постоянно соглашаться с ней, то, не побоюсь сказать, она сразу же выйдет замуж.

К ним подошла Элиза.

– Полностью согласна. Наша дорогая Изольда станет сокровищем для любого мужчины.

– Ты это говоришь не потому, что она приняла во внимание твой совет насчет прически? – поинтересовалась Верити.

– Нет, конечно, – улыбнулась Элиза. – Я была рада помочь ей с прической. И мне очень приятно, что она воспользовалась моей идеей заменить тюрбан лентой. Она пока слишком молода, чтобы носить тюрбан на балу. – Опять грянула музыка, на этот раз даже громче, чем прежде. Элиза жестом позвала их выйти с ней на балкон.

– О, тут намного лучше, – проговорила Диана, когда они направились в дальний конец балкона. – Я вся в поту, а из ушей хлещет кровь.

Элиза кивнула в ответ.

– Тому, кто нанимает оркестр из двадцати человек, когда для танцев достаточно лишь трех музыкантов, нельзя позволять закатывать бал. – Она вздохнула. – Изольда заслуживает лучшего. Миссис Краудер – прекрасный пример того, что если ты можешь себе что-то позволить, то это совсем не означает, что ты должен это делать.

– Боюсь, что наша мамочка является другим примером того же правила, – заметила Верити. – Почему она не дождалась момента, когда мы все выйдем замуж, прежде чем сбежать с генерал-майором и вынудить папу на развод?

– Уверена, она сказала бы, что влюбилась, – откликнулась Диана. – Хотя, подозреваю, причина скорее в том, что он хорош собой и вдовец, и мамочка побоялась, что кто-нибудь уведет его, пока она будет раздумывать.

Рядом кто-то откашлялся. Вздрогнув, они обернулись и увидели леди, которая подслушивала их разговоры в зале, а теперь последовала за ними сюда.

– Понимаю, что это против правил приличия, – проговорила она с акцентом, который Диана не смогла определить. – Но мне хочется представиться самой. Я – молодая жена графа Синклера. Полагаю, вы дочери леди Холтбери?

Вопрос показался ей подозрительным, но Диана все равно представила себя и сестер.

– Мне так приятно с вами познакомиться, – призналась графиня с искренней улыбкой. – Поверьте, не все настроены против вас. Лично я считаю, что это стыдно – мерить вас той же меркой, что и вашу родительницу. Как бы там ни было, но я случайно услышала ваше мнение насчет бала, и мне хотелось бы узнать, что бы вы предприняли, чтобы поправить ситуацию. – Потом подмигнула Элизе. – Помимо более камерного оркестра.

Увидев, как заалели щеки у старшей сестры, Диана торопливо заговорила:

– Это, должно быть, кажется вам чудовищной грубостью – критиковать бал, куда нас так милостиво пригласили…

– Ничуть. Я согласна абсолютно со всем, что вы сказали. И даже больше того. – Леди Синклер прикрыла дверь в бальный зал. – На самом деле я была бы вам исключительно признательна, если бы вы уделили мне минутку и ответили на несколько вопросов. Понимаете ли, я собираюсь в скором времени сама дать бал. Я американка и никогда не устраивала ничего подобного в Лондоне. Мне бы очень пригодилась помощь. К примеру, леди Диана, какой туалет вы выбрали бы для меня как хозяйки?

Решив вести себя с этой женщиной осторожно, Диана сказала:

– Мне кажется, у вас прекрасный вкус в том, что касается одежды, мадам, потому что ваше муслиновое платье и шаль в клетку не только модны, но и очень идут к вашей фигуре.

– Это только потому, что сегодня вечером мой туалет подбирала горничная. Но на прошлой неделе она предложила мне надеть с повседневным платьем елизаветинский воротник. Даже я понимаю, что такая штука не для моей шеи.

Диана расслабилась.

– Шеи, подходящей для елизаветинского воротника, нет ни у кого. Даже у Елизаветы Первой не было. – Она бросила взгляд на гибкую фигурку младшей сестры, на ее длинную шею. – Хотя, возможно, вот у Верити. Но больше ни у кого.

– Так или иначе, – продолжала графиня, – я не могу довериться ни себе, ни вкусу моей горничной. Она у меня недавно, вдобавок настоящая шотландка, а я еще пока только учусь искать общий язык с шотландцами. Да и с англичанами тоже, раз уж на то пошло.

– Если вы подыскиваете кого-нибудь, кто мог бы дать совет по части моды, – сказала Диана, – я, конечно, буду рада помочь вам. Нельзя сказать, что у меня нынче очень напряженное расписание встреч.

К тому же миссис Ладгейт не помешало бы покровительство дамы с таким положением, как леди Синклер.

– Замечательно! – сказала графиня. – Но, прежде чем мы договоримся о встрече, мне хочется спросить кое о чем вашу сестру. Леди Верити, если бы это была ваша кухня, что бы вы подали к столу?

Никогда не страдавшая недостатком уверенности в себе Верити храбро ответила:

– Мистер и миссис Краудер вполне состоятельные люди, они могут позволить себе множество блюд, поэтому я бы выбрала, помимо прочего, несколько видов холодного мяса, в том числе жареную оленину и индейку, котлетки из омаров, рубленого омара, вестфальские кексы и побольше разных солений…

– А жареный лук и тосты с анчоусами, которые подает повар миссис Краудер? – спросила графиня.