Победа Барбары Уорт - Райт Харольд

Покуда всадница приближалась, он невольно принялся гадать, какова она из себя. Способна ли она, скажем, говорить о чём-то кроме незамысловатых подробностей своей же грубой жизни? Он пожал плечами, вообразив её неловкие попытки поддержать разговор, её неотёсанный язык, её сырые выражения. Девушка повернула коня к входу в отель. Когда она подъехала ещё ближе, он увидел, что она вовсе не хороша собой. Рот слишком велик, лицо слишком волевое, кожа слишком загорелая от солнца и ветра.

У тротуара девушка легко соскользнула из седла и, перекинув поводья через голову коня движением, что раскрыло всю прекрасную линию её фигуры, повернулась спиной к бьющему копытом, беспокойному животному с таким же спокойствием, точно передала его на попечение вышколенного конюха при полном параде. Нет, хороша собой она не была; она была — великолепна. Само это слово невольно навязалось ему.

Вдоль всей галереи люди улыбались ей в приветствии, мужчины приподнимали шляпы. Двое ковбоев в сапогах на высоких каблуках и «чапсах» задержались, проходя мимо. «Этот новый ваш конь и впрямь хорош, мисс Барбара», — восхищённо сказал один, держа сомбреро в руке.

Девушка улыбнулась, и Холмс увидел блеск её безупречных зубов. «О, сгодится, Боб, как только я его малость объезжу».

Она прошла в отель, провожаемая взглядами всех мужчин в поле зрения, включая самого инженера, что с удивлением приметил чистоту и звучность её голоса.

Нью-йоркец обернулся и наблюдал за компанией индейцев дальше по улице, когда тот самый голос совсем рядом сказал: «Прошу прощенья. Это мистер Холмс?»

Он резко обернулся, поднимаясь на ноги.

Она улыбнулась его изумлённому виду. «Клерк указал мне на вас. Я Барбара Уорт. Вы виделись с отцом в банке нынче утром. Техасский Джо с Пэтом рассказали мне, что вы здесь, и я едва дождалась встречи с вами. Боюсь, вам могло показаться, что они малость грубоваты вчера вечером, но, право, это лишь их манера веселиться. Они добрые, как золото».

Покуда она стояла теперь совсем близко от него — горячая кровь румянцем проступала под мягким загаром её щёк, — Уиллард Холмс ощутил всю силу её натуры так же явственно, как чувствуют присутствие океана, дух леса или дыхание лугов и полей. Но, ей-богу, всеми его светскими богами клянусь, это переходило всякие границы приличия! Чтобы эта девушка, дочь банкира, открыто разыскала совершенно незнакомого человека, чтобы представиться ему прямо на людной улице, перед толпой праздных завсегдатаев отеля! А как она говорила о тех грубых мужланах в салуне — можно было подумать, что это её близкие друзья.

Ему удалось выговорить: «Право же, я в восторге, мисс Уорт. Позвольте проводить вас в гостиную отеля?»

Она поглядела на него с любопытством. «О нет, что вы! Тут, на галерее, гораздо приятнее, разве не находите? Но можете принести ещё одно кресло». Безмолвно он повиновался, чувствуя, что все взгляды устремлены на него, и краснея от смущения за неё.

«Когда Техас с Пэтом сказали мне, что вы один из инженеров, что едут с партией на Королевскую Впадину, я едва могла дождаться встречи с вами. От этого всё кажется таким настоящим, знаете ли, — что вы приехали в такую даль, из самого Нью-Йорка. Я так много мечтала об освоении пустыни Королевской Впадины; а видите ли, я всех инженеров-путейцев считаю своими личными друзьями».

«В самом деле», — сказал он. Всегда безопасно и уместно сказать «в самом деле», как сказал он, особенно когда сказать больше нечего.

Она с сомнением оглядела его открытым, прямым взглядом, что немного смущал. Она была так безотчётна к силе своей великолепной женственности, а он так живо ощущал её присутствие.

«Полагаю, вам тут всё должно казаться очень странным», — медленно сказала она. — «Отец говорит, это ваша первая поездка на Запад, и, конечно, у нас всё не так, как в ваших краях».

«Всё это весьма интересно», — пробормотал он. Это тоже было разумно и безопасно.

«Я знаю, что Эйб очень занят, а отец не отлучается из банка иначе как по делу, так что присмотреть за вами некому, кроме меня, — она улыбнулась, — то есть — из наших, кто связан с Королевской Впадиной».

Уиллард Холмс принадлежал к тому типу служащих корпорации, что не признаёт иных интересов, кроме финансовых интересов нанявшего их капитала. Его услуги инженера-путейца целиком принадлежали тем, кто их покупал ради собственной выгоды. Невинные слова Барбары его насторожили. Что, чёрт возьми, она хотела сказать своими «нашими, кто связан с Королевской Впадиной»? Гринфилд с товарищами полагали, что это именно они и есть люди Королевской Впадины. В интересах своих нанимателей стоило в этом разобраться.

«Но я ведь не езжу верхом, знаете ли».

«Это очень любезно с вашей стороны, я уверен», — сказал он с чуть большей теплотой. — «Признаться, мне и правда было немного не по себе, знаете ли».

«Уверена, вы, должно быть, чуть не помираете со скуки. Не хотите ли прокатиться? Мне так хочется показать вам мою Пустыню».

«Её Пустыня!» — мысленно отметил он. Право, стоило в этом разобраться. Теперь уже вполне настороже, он сердечно ответил: «С восторгом, уверен. Вы более чем любезны. Когда мы могли бы поехать?»

«Прямо сейчас», — быстро сказала она. — «Вот и Пабло Гарсиа идёт. Пошлю его за другой лошадью». Она окликнула проходившего мимо мексиканца: «Эй, Пабло».

Молодой человек быстро подошёл к ней и остановился, сомбреро в руке, тёмные глаза его сияли гордостью от того, что его узнали. По-испански она велела ему привести коня для сеньора.

«Си, сеньорита». С низким поклоном мексиканец повернулся исполнять поручение.

Восточный гость, не понимая слов, но вдруг осознав смысл этого действия, воскликнул: «Постойте-ка, минутку».

«Постой», — повторила Барбара по-испански. Пабло остановился.

«Вы посылаете его за конём и седлом?» — спросил Холмс.

«Да; это займёт всего пару минут».

«Но я ведь не езжу верхом, знаете ли».

«Вы не ездите верхом?» Девушка поглядела на него в полнейшем изумлении. «Не думаю, чтобы мне доводилось прежде встречать мужчину, что не ездит верхом».

Он снисходительно рассмеялся. Что-то в её голосе и манере задело его чувство юмора. «Мне очень жаль. Знаю, что должен бы», — сказал он с притворным смирением.

«Ну что ж; можем поехать в коляске. Пусть Пабло приведёт упряжку». Она объяснила мексиканцу, чего хочет, на его родном языке, и на этот раз он вскочил на её же коня и ускакал.

Когда мужчина вернулся немного погодя с парой беспокойных, полудиких мустангов, запряжённых в лёгкую коляску, девушка забралась внутрь и как само собой разумеющееся взяла в руки вожжи. С тихим смешком, забавляясь ситуацией, инженер занял место слева от неё. Он и вправду начинал наслаждаться происходящим. Упряжка, шарахаясь и рвясь, требовала всего внимания Барбары, но она ухитрялась то и дело украдкой поглядывать на своего молчаливого спутника, точно ожидая от него признаков тревоги. Уиллард Холмс, со своей стороны, был всецело поглощён немым восхищением её силой и мастерством.

«Скоро остынут малость», — заметила девушка, точно желая успокоить гостя, после особенно бурного рывка со стороны лошадей. Но на самой окраине города, где дорога для фургонов проходит совсем близко к железнодорожным путям, встречный манёвровый паровоз оказался слишком для взбудораженной упряжки. В единый миг перепуганные животные во весь опор понесли к Месе. Изо всех сил Барбара боролась, стараясь вновь взять их под контроль, но руки её были всё же женскими руками, и лошади, быстро смекнув своё преимущество, прижали уши и понеслись ещё быстрее в диком неповиновении.

Девушка вовсе не испугалась; она была раздосадована. «Я… боюсь, они понесли», — выдохнула она наконец.

К её удивлению, единственным ответом на это признание послужил сердечный смех. Она бросила быстрый взгляд через левое плечо. Её спутник откинулся на сиденье, лицо его выражало живейшее удовольствие.

Затем девушка ощутила, как большое крепкое плечо прижалось к её плечу; длинные могучие руки протянулись поверх её рук; и две властные ладони сомкнулись на вожжах над её онемевшими пальцами. Она отпустила поводья и отстранилась с облегчённым вздохом и — да, со взглядом, полным восхищения, покуда лошади, после нескольких диких прыжков и тщетных попыток снова сорваться в галоп, перешли на более разумный ход.