Победа Барбары Уорт - Райт Харольд

Он умолк. Техас с детской простотой уставился на безупречную фигуру незнакомца в гетрах. Пэт обернулся проследить за взглядом товарища как раз в тот миг, когда степняк мягко протянул: «А ещё вон то нам принёс». Тяжёлая челюсть ирландца отвисла. Он ахнул и сглотнул, точно неотёсанное чудище. Затем — онемев — осушил стакан.

Лицо незнакомца вспыхнуло, но он не тронулся с места.

«Партнёр, — протянул Техас, — твои речи и вправду поучительны да весьма убедительны. Но всё же меня тянет засвидетельствовать, что истинная причина упадка славы этого великого западного края — плохая стрельба. А та, в свой черёд, вызвана тем, что понаехавшие стада изнеженного Востока такие многочисленные, что мешают тренироваться в стрельбе».

«Стрельба, значит?» — перебил тот с рёвом. — «Мужику — заметь: мужику — должно быть стыдно ходить кругом всё время с пушкой, привязанной к пузу. Это ж примета дитяти. Ты глянь на себя — со всем твоим арсеналом, а я вот пальцами, что отродясь на курок не жали». Он вытянул свои огромные лапищи и залюбовался ими. «Да я ж, вяленая ты рыба, этими двумя руками тебя переломлю, вместе с пушкой, как я уже…»

Его перебил какой-то субъект с диким взглядом, что ворвался с улицы, кинулся к ним и выпалил: «Дай мне свою пушку, Техас, живо! Своей-то у меня нет, а этот чёртов Рыжий Хойт караулит меня на углу!»

Техасский Джо ласково опустил свою худую руку на большой сорок пятый на боку, непринуждённо откинулся на спинку кресла и оглядел взволнованного горожанина спокойным, судейским взором. «Билл, ты подоспел весьма кстати. Уж больно ты вовремя явился».

«Дай мне пушку, Текс. Одолжи, слышь! Я мигом верну».

«О, я вовсе не сомневаюсь, что ты бы вернул её честь по чести, Билл. В том-то и вся суть. Когда ты вот этак ворвался ни с того ни с сего да прервал наше собранье, мы с моим другом как раз решали, что уж больно много плохой стрельбы развелось в этом Рубио-городке. Она пятнает доброе имя да губит репутацию всего этого края. По каковой причине мы вдвоём и взялись малость навести порядок да реформы устроить». Он с изысканной вежливостью повернулся к Пэту. «Верно я твои чувства выражаю, партнёр?»

Кулак ирландца ударил по столу, и глаза его сверкнули. «До самого волоска на пятке комара», — прорычал он.

Техас поклонился и продолжал: «Стало быть, Билл, вот наш вердикт. Ты мирно лагерем встанешь прямо тут, покуда я схожу да приведу этого Рыжего Хойта, что тебе досаждает. Поставим вас в пятнадцати шагах друг от друга, без всяких помех для церемоний, да и бросим шляпу. Мы с другом судим это дело и берёмся проследить, чтоб останки были должным образом преданы земле со всеми полагающимися почестями. Смекаешь?»

Кровожадный посетитель, буркнув что-то насчёт того, что сам займётся своими похоронами и раздобудет пушку в другом месте, тихо и быстро вышел вон.

Прежде чем задиристый Пэт успел высказать своё возмущение и разочарование от исчезновения искателя приключений, тихий, презрительный смешок ладно скроенного незнакомца у стойки привлёк внимание обоих приятелей. Молодой человек наблюдал за ними с весёлой улыбкой.

Техасский Джо с ирландцем задумчиво переглянулись. «Партнёр, — сказал Текс тихим, серьёзным тоном, — как думаешь, не была ли эта весёлость каким боком направлена в наш угол комнаты?»

Незнакомец, получив сдачу от бармена, неспешно направлялся к двери, когда путь ему заступила грузная туша Пэта. Ошибиться в выражении на битой-перебитой физиономии ирландского гладиатора было невозможно. Свирепо оглядывая статного восточного гостя, он прорычал с нарочитым значением: «Ты, никак, находишь немало забавы в личных делах меня да моего друга. Думаешь, мы тут пара развесёлых плясуний, чтоб потешать всех этих чёртовых франтов, что сбегаются на нас поглазеть, покуда мамочки их не хватились?»

Тот смерил его благовоспитанным удивлением. «Отойди», — коротко сказал он.

«Ого! Стало быть, уйдёшь, толком не извинившись за своё безобразное поведенье, а? Карету тебе понадобится, чтоб домой доставили, как я тебя манерам обучу, желторотый ты петушок!»

Он поднял кулаки, а незнакомец, не отступив ни на дюйм и не выказав ни малейшего намёка на страх, но, напротив, со спокойной уверенностью тренированного атлета, приготовился к схватке.

С жадным интересом завсегдатаи заведения — старатели, ковбои, ранчеро, авантюристы, мексиканцы, индейцы — собрались вокруг обоих мужчин, довольные перспективой того, что обещало быть отнюдь не скучным зрелищем. Уже сделаны были ставки, и свободно раздавались критические оценки да сравнения достоинств обоих противников, когда чья-то рука легла на поднятую руку Пэта. Обернувшись с проклятьем ярости от такой помехи, ирландец оказался лицом к лицу с Эйбом Ли.

«Здорово, Пэт! Развлекаешься, как обычно?» На гневные протесты толпы долговязый землемер не обратил ни малейшего внимания.

С минуту ирландец, глядя вверх, в это худое, загорелое лицо, оставался безмолвен, точно узрел привидение. Затем с радостным воплем стиснул поджарую фигуру помощника Провидца в медвежьих объятиях. «Ради Бога, неужто ж это ты, старый ты песчаный крыс? Откуда ж тебя чёрт принёс, и что ты делаешь в этакой непотребной компании? Гляньте на дядюшку Текса! Старый сентиментальный дикарь прям слюной исходит от радости да нетерпенья к тебе подобраться. Идём, идём, надо выпить».

Так же быстро, как поднялась, буря улеглась. Толпа, точно повинуясь единому порыву, разошлась, и зал наполнился громким говором да смехом. Оглядевшись, Пэт встретил всё ещё вызывающий взгляд незнакомца, что так и не сдвинулся с места, а спокойно наблюдал за ирландцем и Эйбом, точно дожидаясь дальнейшей воли того, кто ему угрожал.

Ирландец усмехнулся, оценив это. «Погоди-ка минутку», — сказал он Эйбу, что уже отходил вместе с Техасским Джо к свободному столику. Затем обратился к незнакомцу: «Прошу прощенья, сэр, что этак взбеленился. Есть у меня такая привычка, на беду мою, — чувствителен я, видишь ли, к своей наружности, да и не прочь малость честно повеселиться. Коли выпьешь со мной да с моими друзьями, приму это с благодарностью, покуда не сыщем повода получше для распри».

Напряжённая фигура молодого человека расслабилась. Улыбка озарила его лицо. «А я прошу прощенья», — сердечно сказал он. — «По правде, я вовсе не над вами смеялся, а над тем, как вы двое раскусили блеф того малого, что просил пушку. Стоило мне так и сказать да извиниться, но я тоже был малость не в себе да застигнут врасплох».

«Ей-богу, а мне сдалось, что как раз ты-то в себе и был. Наука в тебе есть, или я голландец». Он оглядел атлетические конечности, широкую грудь, крепкие плечи да ладную голову незнакомца взглядом, что искрился одобрением. «Когда-нибудь — да ладно, не сейчас! Идём». Он повёл его к столику.

Усевшись, Пэт разглядывал землемера с довольным любопытством. «Ну и ну! Мир и вправду полон неожиданностей. Кабы сам старый дьявол хлопнул меня по плечу, я б не больше удивился, чем при виде вот этого парня. Скажи-ка нам, дружище, что ж тебя сюда привело».

«А вы двое ещё не были у Барбары?» — потребовал землемер, точно уличая их в какой-то забытой обязанности.

«Не были; и по тому ты поймёшь, что мы в этом городе меньше часа, коли судить по часам Текса, что ему Барбара подарила, а он их обронил в шахту в Голд-Центре».

Когда землемер объяснил своё присутствие в Рубио-Сити, а Техас с Пэтом согласились присоединиться к партии на Королевскую Впадину, незнакомец сказал: «Полагаю, самое время представиться. Вы мистер Ли, если не ошибаюсь».

Эйб подтвердил, и оба его товарища с интересом оглядели незнакомца.

Достав из кармана письмо и подавая его землемеру, молодой человек продолжал: «Я инженер-путеец. У меня указания от Шефа явиться к вам с докладом. Меня зовут Уиллард Холмс».

На следующее утро молодой инженер с Востока предъявил свою визитку в банке «Пионер» и спросил мистера Уорта. Человек, принявший аккуратно гравированный кусочек картона, лишь кивнул в сторону дальнего конца длинной перегородки из полированного дерева, зеркального стекла и бронзовых прутьев. «Найдёте его вон там, мистер Холмс».