Победа Барбары Уорт - Райт Харольд

«Мы сейчас стоим вот тут». Он коснулся основания указательного пальца Провидца. «Это Ладонь Божьей Руки, сеньор — La Palma de la Mano de Dios», — повторил он благоговейно. Он выпустил руку инженера и стоял тихо, ожидая вопросов.

Провидец снова протянул руку и, указывая собственным пальцем на внутренний край ладони меж основанием указательного пальца и большого, спросил: «Земля тут высокая?»

«Си, сеньор, немного. Точно как рука. Тут вот совсем низко». Он коснулся самой глубокой части ладони. «А тут, где мы стоим, немного высоко. Иногда, когда много воды приходит, река разливается по всему тут». Он указал на самый крайний внутренний край ладони. «Чаще всего эта вода идёт вся вот так» — к открытому пространству между большим пальцем и ладонью. «Иногда немного идёт сюда». Он провёл по линиям, что пересекают ладонь к запястью.

«Ты можешь показать нам этот край?»

«Си, сеньор».

«Сколько времени это займёт?»

«Как захотите. Отсюда до Одинокой Горы напрямик — может, один день пути, может, два дня пути».

«Там есть вода?»

КАРТА LA PALMA DE LA MANO DE DIOS (ЛАДОНИ БОЖЬЕЙ РУКИ), НАРИСОВАННАЯ АЛЛЕНОМ КЕЛЛИ, РАНЧО ТЕКОЛОТЕ, 1911

«Си. Много воды осталось от реки, с тех пор как последний раз большая вода приходила».

Шеф поглядел на молчаливого Эйба, затем снова на старого индейца. «Хорошо, Хосе; мы выезжаем поутру — ты, сеньор Ли и я. Будь готов».

«Си, сеньор. Буэнос ночес, сеньорес».

«Доброй ночи! Доброй ночи!» — отозвались оба белых.

Немало было толков среди удивлённых землемеров на следующее утро, когда Шеф выдал каждому расчётный чек и поставил во главе старожила, дав указания насчёт упряжки, когда та прибудет в Рубио-Сити.

Два гружёных вьючных мула да три верховых пони были готовы, когда Провидец покончил со своими делами с людьми. Прощались со всеми по кругу, и Провидец с Эйбом, а впереди Хосе, повернули обратно на юг.

«Похоже, они чего-то позабыли», — сказал один из новичков, покуда вся группа стояла, глядя, как маленький отряд ровной рысью удаляется вдаль, судя по всему, повторяя тот же путь, каким экспедиция шла накануне.

«Сынок, — заметил ветеран, оставленный за старшего, — чего один из этой парочки позабудет, другой уж наверняка вспомнит. Все приметы говорят, что затевают они большое колдовство. А нам с этим и дела нет, кроме как поспешать в Рубио-Сити да обналичить наши чеки. Господи, вот бы мне с ними», — прибавил он с сожалением, отворачиваясь.

С припасами на три недели на вьючных животных да с заверением Хосе, что в разливных землях найдётся корм и вода для лошадей, Провидец с Эйбом собирались обойти большую часть той территории, что лежит между Рио-Колорадо и Одинокой Горой. Именно здесь великая река, в давно минувшие века, возвела дельтовую плотину, отрезав тем самым северный конец залива, что теперь стал пустыней Королевской Впадины. По их плану, они должны были пройти вдоль этой возвышенности, что отделяла океан от Впадины, до самых гор, а затем как можно дальше углубиться во Впадину от воды и корма. Затем они собирались вернуться вдоль реки, со стороны Впадины, в Рубио-Сити.

Едва скрывшись из виду основной партии, Хосе повернул прямо к реке. При таком уровне воды длинная песчаная коса выдавалась в поток, и от её края течение крепко несло к противоположному берегу.

«Тут переправимся», — коротко сказал индеец.

Соорудив грубый плот для припасов и переправив животных вплавь, они добрались до другого берега на некотором расстоянии ниже места отплытия без единой помехи и в ту ночь разбили лагерь поодаль от реки, на дельтовой земле.

День за днём они ехали от рассвета до темноты; изучая землю, оценивая расстояния и уклоны, наблюдая за руслами, прорезанными разливами, и следами высокой воды, отмечая характер почвы и растительности; порой вместе, порой врозь, а Хосе выбирал им места для стоянок и помогал своим индейским знанием этого края.

И всегда по вечерам, после долгого тяжёлого дня, когда ужин — приготовленный их же руками — был окончен, они с трубкой да самокрутками пересматривали свои наблюдения, сверяли записи, подводя итоги, прежде чем закутаться в одеяла и уснуть под звёздами.

Быть может, когда-нибудь, когда мир станет много старше и много мудрее, Цивилизация воздвигнет должный памятник в честь таких людей, как эти. Но пока Цивилизация слишком жадно грызётся из-за своего недавно нажитого богатства, чтобы признать свой долг чести перед теми, кто это богатство сделал возможным.

Но Провидец с его товарищем такими мыслями себя не занимали. Они думали лишь о том, возможно ли обратить тысячи акров пустыни Королевской Впадины в плодородные фермы. В этом видели они своё дело.

Они прошли всю Впадину до Одинокой Горы и обратно, к реке, почти напротив той рощицы тополей, где оставили экспедицию. Завтра к ночи они будут в Рубио-Сити.

«Эйб, — сказал Провидец, — наш водозабор пойдёт прямо здесь. Мы могли бы провести канал вдоль старого русла Сухой Реки миль на двадцать, поставить голову канала и отвести магистрали да отводы».

Часа два или три они обсуждали планы и расчёты, затем инженер захлопнул свою записную книжку. «Коли эти нью-йоркцы не станут слушать того, что я теперь могу рассказать им об этом крае, значит, они куда тупее, чем я о них думал».

«Стало быть, вы решили рискнуть своей догадкой на этом деле», — лукаво спросил Эйб.

Провидец рассмеялся, точно мальчишка. «Завтра вечером выезжаю в Нью-Йорк», — ответил он.

Во второй половине следующего дня они вышли на тропу Сан-Фелипе, в нескольких милях от Рубио-Сити. Быть может, именно вид той старой дороги, со всеми воспоминаниями для Провидца и его товарища, заставил инженера сказать: «Странная штука, Эйб, но не могу я отделаться от чудного чувства, будто жизнь Барбары как-то связана с тем краем, вон там». С этими словами он развернулся в седле, чтобы взглянуть назад, на Впадину. «Она словно принадлежит тому краю, и тот край, в каком-то смысле, принадлежит ей. Порой в её глазах есть такой взгляд, что напоминает мне пустыню, а пустыня всегда напоминает мне о ней. Одно я знаю точно, — закончил он с коротким смешком, — дай я волю кой-каким своим фантазиям на этот счёт, это бы меня навек погубило в моём ремесле».

Эйб не ответил, быть может, оттого, что у него тоже были свои фантазии — фантазии, о которых он не мог рассказать даже Провидцу.

Удивительно, какое облако пыли способны поднять пятеро животных на пустынной тропе. Покуда маленький отряд неспешно трусил вперёд, огромная жёлтая масса вздымалась в воздух высоко над их головами и висела — длинным, медленно плывущим шлейфом — над тропой, покуда не растворялась вдали.

Барбара, что выехала верхом из города на Месу, увидела то облако и остановилась, пристально разглядывая его несколько мгновений, точно решая какой-то вопрос. Затем, тронув коня шпорой, она стремительно поскакала навстречу приближающимся всадникам; покуда двое мужчин следили за пылью, поднятой копытами одинокого коня, с тем интересом, что всегда испытывают путники в безлюдных краях к любой жизни, что случайно попадается им на пути.

«Эйб, это женщина», — воскликнул спустя время Провидец.

Эйб ничего не ответил. Этот занятный факт он приметил несколькими мгновениями раньше.

Инженер приподнялся в стременах. «Эйб, ставлю месячное жалованье, что это Барбара».

«Я не играю в азартные игры», — отозвался тот, улыбаясь волнению своего товарища. — «Я это знаю наверняка».

Большой инженер с ворчливым разочарованием опустился в седло. «Молодой человек, у тебя глаза, точно у стервятника», — сказал он, поворачиваясь лицом к товарищу. — «По всем правилам мне бы следовало сказать 'орёл', да только на этого благородного царя птиц ты не больно-то похож. Ты на себе столько грязи везёшь — впору коня хоронить».

Провидец снял сомбреро и принялся отряхивать пыль с собственных плеч, покуда землемер молча наблюдал за ним с усмешкой.

«По той пыли, что вы поднимаете, она решит, что тут какая-то заваруха идёт, да лучше свернуть в другую сторону».