Победа Барбары Уорт - Райт Харольд

«Моя не знает, босс Эйб. Шеф, он туда пошёл». Он указал своей длинной бамбуковой трубкой в сторону реки. «Винг думать, Шефу плохо, босс Эйб; чёрт».

Белый мужчина молча поглядел на китайца с мгновение, затем сказал: «Ты хороший парень, Винг. Доброй ночи».

«Ночи, босс Эйб», — донёсся жалобный ответ, и землемер пошёл дальше, туда, где грубым лагерем расположилась партия индейцев-кокопа. Их он приветствовал по-испански и спросил: «Шеф был с вами после ужина?»

«Нет, сеньор. Он там, у реки, недавно был», — сказал один, указывая на группу тополей, что поднимались над зарослями ив.

«Буэнос ночес, омбрес», — сказал Эйб.

«Буэнос ночес, сеньор», — донёсся хор тихих голосов в сумерках.

На высоком берегу, под тополями, сидел Провидец, склонив голову. Он не замечал широкого жёлтого потока илистой воды, что так безмолвно катился мимо него; не видел мириад звёзд на бархатном небе, не замечал золотой луны, что медленно взбиралась над тёмной равниной земли. Весёлые голоса и смех его людей доносились до него из лагеря, но он их не слышал. Завтра экспедиция закончится, партия разойдётся. Он составит доклад капиталистам, что послали его в путь. Доклад! — Провидец застонал. Немного слов понадобится, чтобы подытожить труд последних двух месяцев, да только сложить их будет непросто. Ухо его уловило треск ветки, и запах табачного дыма долетел до него. Он быстро повернул голову. «Это ты, Эйб?»

Долговязая фигура землемера опустилась на берег рядом с ним. С минуту оба молчали, покуда Провидец неспешно набивал и раскуривал трубку.

«Ну что ж, парень, — сказал он наконец, — вот мы и подошли к концу ещё одной неудачи».

«Поедете в Нью-Йорк, сэр?»

«Нет, в том нужды не будет. Всё, что нужно сказать, я уложу в полсотни слов».

«Может, они пошлют вас снова», — предположил землемер.

«Их интерес недостаточно крепок. Они взялись за это дело только потому, что кто-то другой присматривался к тому же предложению. Оттого им и подумалось, что тут может что-то быть. Кабы у меня был капитал на изыскания, да я мог бы прийти к ним с данными по какому другому проекту, они бы, может, и подумали, но…»

Эйб скрутил ещё одну самокрутку, и вместе с первым облачком дыма пришли неспешные слова: «Ну что ж, тогда давайте раздобудем эти данные».

Даже от этого предложения, казавшегося безнадёжным, упавшее сердце старого инженера забилось быстрее. Он повернул лицо к младшему товарищу. «Где?»

Эйб протянул длинную руку к широкой Колорадо у их ног и к пустыне за ней. «Королевская Впадина. Вы мне не раз рассказывали про тот край. Коли я верно смекаю расположенье земли, мы сейчас где-то у южного её конца, у начала возвышенности той дельты, что отгораживает от океана. Воды тут хватит на впятеро большую территорию».

«Ты хочешь сказать…» — быстро начал было Провидец и осёкся.

«Я хочу сказать вот что: северную и северо-восточную часть Впадины вы уже знаете по железной дороге. С запада вы прошли её по тропе Сан-Фелипе. Отправьте завтра упряжку с ребятами. Выдайте им расчёт в банке и отпустите. Мы с вами вдвоём можем разведать дельтовый конец той земли, вон там, недельку-другую, и коли выглядеть будет хорошо, вместе с тем, что вы уже видали, у вас хватит на что говорить. Тогда поезжайте в Нью-Йорк, и когда будете докладывать по южному проекту, обрушьте на них вот это».

«Эйб, — задумчиво сказал инженер, — предложи мне такое кто другой, а не ты, — пойти к этим капиталистам и заинтересовать их проектом, к которому даже прибор не приложен, — я бы его с ног сшиб. Эдакая дерзость погубила бы любого инженера-путейца на свете, коли…»

«Коли бы он ошибся в догадке», — сухо закончил Эйб.

«Коли бы он ошибся в догадке», — неохотно признал Провидец.

«А коли вам покажется, что дело выглядит достаточно хорошо, чтоб рискнуть своим суждением, у вас найдутся веские доводы», — рискнул заметить Эйб. — «В том старом морском дне не меньше пятисот тысяч акров. Колорадо несёт воды впятеро больше, чем на такую площадь нужно. Железная дорога уже проложена вдоль одного края; Сан-Фелипе да всё побережье под боком. Это дело побьёт то, другое, во сто раз, коли его вообще можно сделать».

Провидец встал и принялся расхаживать взад-вперёд в ярком лунном свете. Наконец он сказал: «Коли примешь то место у Ханта на севере, тебе стоит выехать немедля. Та работа — лучшее, что тебе выпадало. Не хочешь ли ты его принять?»

«Вы знаете, чего я хочу, коли я вам сгожусь».

«На эту поездку я могу выкроить тебе прежнее жалованье, но дальше того — сам знаешь, как всё это неверно. Хант больше ждать не может».

«Послушайте, — сердито сказал Эйб, — когда я делал своё предложенье, я так понимал, что жалованье наше кончится, как только мы отпустим упряжку. Вы что, думали, я хотел, чтоб весь риск вы одни несли? Я всего лишь землемер, а вы учёный инженер, но дело это для меня значит не меньше, чем для вас. Дайте мне разделить расходы, и я с вами, а на других условиях — нет. Пускай Хант со своей работой катится ко всем чертям. Не пойму, с чего вы взяли, что я работаю только за жалованье». Для Эйба это была длинная речь.

Инженер положил свою большую руку на плечо молодого человека. «Спасибо, Эйб, — сказал он. — Это мне по душе. Я всегда знал, что в тебе это есть. Но путь тяжёлый, парень, чертовски тяжёлый!» Затем: «Интересно, есть ли у нас в отряде индеец, что знает этот край?»

«Есть, сэр, — тут же ответил Эйб. — Хосе знает его хорошо. Я его целый месяц прощупывал. Сейчас приведу».

Покуда долговязая фигура землемера скрывалась в стороне лагеря кокопа, Провидец улыбнулся про себя. «Прощупывал его целый месяц», — повторил он. — «Стало быть, он смекнул почти прежде меня самого, что то, другое предложение никуда не годится. Хм!»

Он повернулся к реке и вгляделся в ночь, туда, где лежала Королевская Впадина — причудливая страна грёз под лунным светом. И оттого что немыслимо было думать о Пустыне Барбары, не думая о самой Барбаре, он снова улыбнулся, размышляя, что мало сна выпало бы этой ночью девушке в Рубио-Сити, узнай она, что они с Эйбом затевают. С другого берега реки донёсся пронзительный, рычащий, тявкающий хор койотов, и инженер вновь увидел тело мёртвой женщины у сухого водопоя, пустую флягу и большеглазую, каштановолосую малышку, протягивающую к нему руки.

Хоть Провидец был слишком осторожным инженером, чтобы с ходу принять предложение Эйба, он повидал слишком много доказательств гения этого выросшего в пустыне землемера, чтобы не отнестись к его предложению всерьёз. К тому же он был слишком мечтателем, чтобы не поддаться мыслям о Барбаре и её связи в его сознании с этим самым проектом. Могло ли статься, что земля, столь трагически подарившая ему это дитя, теперь готова была воплотить его мечты об Освоении земель?

Его размышления прервало возвращение Эйба, за которым следовал старый, седой кокопа.

«Расскажи Шефу то, что рассказал мне, Хосе», — сказал землемер и, отступив в сторону, скрутил неизбежную самокрутку с видом человека, вовсе устранившегося от обсуждаемого дела.

«Ты знаешь тот край, вон там, Хосе?» — спросил Шеф.

«Си, сеньор», — донёсся тихий ответ, и, протянув руку, индеец мягко повернул инженера так, что тот встал спиной прямо к реке. Взяв правую руку Провидца и держа её раскрытой, ладонью вверх, в своей собственной, другим тёмным пальцем прочерчивая линии, точно по рельефной карте, он продолжал по-испански, ведя пальцем осторожно вдоль большого пальца белого от запястья: «Вот тут горы, что отгораживают край у Большого Моря, где Сан-Фелипе. Я бывал там однажды, давно. Мой народ там жил». Он указал на промежуток между первым и вторым суставом большого пальца. Затем коснулся основания мизинца Провидца. «Тут Рубио-Сити». Затем, проведя по внешнему краю ладони к запястью: «Тут холмы, и железная дорога, что построил сеньор». Палец его остановился в ложбинке между основанием большого пальца и внешним краем ладони у запястья. «Дорога сеньора идёт через Перевал в высоких горах, вот тут». Затем, от внешнего края ладони, он провёл линию через ладонь у основания пальцев. «Река идёт вот так, к большой воде, что заходит с моря, вот тут». Он указал на открытое пространство между отставленным большим пальцем и внутренним краем ладони.