Пока не высохнет земля - Муньес Фернандо Х.

Две недели спустя Амиль собрался нанести визит дону Исидро: он выбрал один из отцовских «карточных дней» – дважды в месяц отец исчезал на какое-то время, чтобы поиграть в мус и пообщаться с приятелями в одном частном клубе в Хинсо-де-Лимии. Тогда мать едва покидала свои покои: из-за отъезда мужа она пребывала в мрачном расположении духа. Ей не нравилось, что супруг целый день пропадает за картами, сигарами и распитием спиртного, да еще и, весьма вероятно, в женском обществе. Поэтому именно этим утром, пока все спали, а дом походил на кладбище в безлунную ночь, Амиль покинул Ас-Айрас. Ему пришлось миновать одну только раннюю пташку Сельсу, и Амиль воспользовался заранее заготовленным предлогом: он, мол, собирается проведать винодельни в Сан-Мартине, что находится в Кироге, за горой О-Серенго. Няня кивнула, не изменяя своей привычной сговорчивости, и Амиль отправился в путь. Выехав за границы имения, он сразу же свернул на дорогу, ведущую в А-Руа, а оттуда поскакал в Понферраду, куда прибыл к ночи. На ночлег он остановился на маленьком постоялом дворе, хотя в городе у них был дом, поскольку не хотел, чтобы о его визите стало известно.

Амиль поднял взгляд к высоким окнам, за которыми отступала ночь, когда услышал скрип паркета, доносящийся снаружи кабинета. Он одернул сюртук, поднялся и сделал шаг вперед, оставив позади два одинаковых кресла, облицованный деревом камин и столик с точеными ножками. Наконец дверь открылась, и дворецкий пропустил вперед дона Исидро. Тот, безупречный от лацканов жемчужно-серого сюртука и брюк в тон до носков ботинок, зашел в комнату, поглядывая на карманные часы.

– У меня есть на вас пять минут, сеньор Кастронавеа, – сказал делец, спрятав часы и доставая огромную гаванскую сигару. Он уселся в одно из кресел и жестом велел Амилю устраиваться поудобнее.

– Мне больше и не нужно.

Делец посмотрел на него пристально и выжидательно. Облик дона Исидро напомнил Амилю бюст римского императора, бесчувственный и безглазый. Он воспользовался приглашением хозяина, но прежде сунул руку в карман и высыпал на мраморную столешницу мелкую серебряную крошку. Дон Исидро подался в кресле вперед, внимательно наблюдая за его действиями. Он закурил сигару и выдохнул дым, сохраняя невозмутимость перед лицом раскрытия своей тайны. Амиль подождал пару мгновений, чтобы густое облако растворилось под потолком, и победно улыбнулся.

– Дед не знает ни что я здесь, ни чем вы заняты в горах, – наконец произнес он. – Пока не знает.

Дон Исидро не изменился в лице. Только слегка нахмурил брови и откинулся на спинку кресла. То тихонько скрипнуло, словно свидетельствуя о своей надежности и способности вынести любые потрясения. Амиль ждал, скажет ли что-нибудь делец, пока аромат нарциссов в воздухе истончался под натиском густого сигарного дыма.

– Чего вы хотите?

– Стать вашим партнером.

– Мне не нужен…

– Мы оба понимаем, – прервал его Амиль, перехватывая инициативу, – если корона проведает, что вместе с углем вы добываете серебро, вы окажетесь за решеткой и потеряете все.

Повисла тишина; дон Исидро, прищурившись, вперил в собеседника свой безжалостный взгляд и продолжал курить. Амиль стал ждать, чувствуя, как от нервов покалывает кончики пальцев. «Скажи любому другому, что раскрыл такой секрет, и у него бы волосы дыбом встали, – подумал он, – но этому, кажется, все нипочем».

– Как я и говорил, – продолжил дон Исидро безмятежнее ясного летнего неба, – мне не нужен партнер.

Предприниматель снова невозмутимо закурил. Амиль ничего не ответил и продолжил ждать; между ними разверзлась яростная тишина, подобная дикому зверю, способному заставить его замолчать навеки. Он понял, что для дона Исидро разговор окончен, а его мечты о независимости умирают в муках. Нужно идти ва-банк, убедить его, что амбиции Амиля – не пустой звук.

– Послушайте, сеньор Ордас, когда я покину эту комнату…

Делец на мгновение поднял указательный палец, привычным жестом показывая, кто хозяин ситуации, и слегка наклонился к нему.

– Не лгите, – сказал дон Исидро с поистине кошачьим хладнокровием. – Не лгите мне в моем собственном доме.

Побледневший Амиль непонимающе покачал головой.

– Вы пришли сюда не для того, чтобы стать моим партнером, – пояснил он. – Во-первых, потому что у моих партнеров есть деньги, а у вас нет; во-вторых, потому что мои партнеры готовы пойти на риск ради выгоды, а вы нет; в-третьих, потому что у моих партнеров хватает пороху вести со мной дела, а у вас нет.

Амиль не знал, как отвечать на такие слова. Он почувствовал себя неожиданно беззащитным, потерянным, с него слетела вся уверенность, с какой он пересек этот порог, все его силы поглотил не ведающий жалости взгляд дона Исидро.

– Я только хочу сказать, что если уйду отсюда без…

– Помолчите. – Приказ и жестокий взгляд, уничтожающий людскую волю, вдавили Амиля в кресло. Ему оставалось только внимать словам дельца. – Будьте правдивы, сеньор. Вы пришли шантажировать меня, а не стать моим партнером или предложить сделку. Неужели вы и правда думаете, что мне не приходилось иметь дело с нечистоплотными авантюристами, c голодающими самохвалами, с жадными проходимцами, с посредственными выскочками или с болванами вроде вас, вздумавшими поживиться за мой счет?

– Я не думал оскорбить вас, дон Исидро, – сказал Амиль. – Я только хотел…

– Знаю я, чего вы хотели. Я уже несколько дней жду вашего визита, – ответил предприниматель, поднявшись на ноги и пыхнув сигарой. – С учетом сложившейся ситуации предлагаю заключить сделку. – Он развернулся, подошел к рабочему столу и позвонил в колокольчик. – Если вы согласитесь, будем считать вопрос закрытым; если откажетесь, а у вас есть на это право, боюсь, вам придется обсудить ваши требования с доном Орасио Сальватеррой и его людьми.

В этот момент дверь открылась, и зашел дворецкий, пропуская того самого дона Орасио, высокого человека, которого Амиль видел на званом вечере деда. Той ночью его внимание привлек приметный шрам дона Орасио. Он говорил о том, что этот человек опасен. Амиль выдержал его взгляд, пытаясь сохранить лицо. Дон Орасио – вытянутый, как винтовка, облаченный в темно-синее, с резко очерченными скулами и линией челюсти – со зловещей улыбкой жестом руки предложил Амилю сделать выбор. Побежденный, тот сдался и опустил глаза. За рослым вожаком зашли еще четверо крепких мужчин, судя по виду, не понаслышке знавших, что такое отнимать чужую жизнь. Амиль сглотнул, силясь сдержать панику и нервную дрожь. «Они тебя убьют, – подумал он. – Если не примешь предложение, полетишь с какой-нибудь скалы неподалеку от собственного имения – и дело с концом». Он почувствовал смерть близко, как никогда, и в животе его завязался узел, лишающий дара речи. Один из вошедших неспешно придвинулся к нему справа и скрестил руки на груди, демонстрируя татуировку с черным скорпионом на запястье. Еще двое зловеще нависли у него за спиной. Амиль судорожно вздохнул, чтобы справиться с собой, и вжался в кресло. Теперь он водил по нему кончиками пальцев, не теша себя мыслями о богатстве, растворившимися в воздухе, а думая о неотвратимой смерти.

– Я вас слушаю, – ответил Амиль.

– Я сделаю вас богатым человеком, – сказал дон Исидро и вдруг улыбнулся, – но мне понадобится кое-что взамен, чтобы удостовериться в вашем молчании. – Амиль едва сумел кивнуть. Дон Орасио подошел к нему своей страшной звериной поступью, подавляя его своим присутствием. Амиль мельком взглянул на него и кашлянул с напускным спокойствием. – Я хочу, чтобы вы рассказывали мне обо всем, что происходит в Ас-Айрасе, – продолжил дон Исидро. – Прежде всего, каковы намерения вашего деда в отношении меня. Мы договорились?

Амиль легонько кивнул. Независимость, которой он так жаждал, в обмен на предательство семьи. Ему не нравились эти условия, но другой возможности у него, наверное, не будет. Он немного подождал под тяжелыми и безмолвными взглядами всех собравшихся. Молодой Кастронавеа показался себе крошечным человечком с непомерными амбициями и ухватился за них, чтобы не намочить штаны, ибо больше храбрости взяться было неоткуда.