Влюбленный капитан - Спенсер Минерва

– Я мигом.

Он захлопнул дверь, в замке щелкнул ключ. Значит, он не настолько отвлекся, чтобы забыть запереть за собой дверь.

Сара дождалась, пока его шаги затихнут, и только тогда кинулась к пистолетам, но споткнулась о вымокшую юбку и, налетев на тяжелое кресло тикового дерева, пробормотала:

– Проклятье!

Поднявшись на цыпочки и сняв со стены пару пистолетов, она открыла их затворы и чуть не разрыдалась от облегчения: оружие было настоящим.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – выдохнула она лихорадочно.

Сунув по пистолету в карманы рваной юбки, она принялась рыться в ящиках и на полках. Руки так тряслись, что она роняла на пол предметы одежды, книги и прочие вещи. Уже решив было, что все напрасно, она, наконец, обнаружила лакированную шкатулку. Внутри был порох, свинцовые пули и углубления в форме пистолетов, обтянутые красным шелком.

– О, слава богу! – всхлипнула Сара, опускаясь на пол и принимаясь заряжать пистолеты.

У ее отца имелся древний пистолет, и как-то раз, когда три льва напали на деревню, отец научил ее заряжать и чистить оружие. Хоть этот пистолет и был более изысканным, но по сути мало отличался от того.

Зарядив второй пистолет, она сунула его за пояс и убрала остаток пороха и пули в карман порванной нижней юбки. Едва она успела пристроиться у двери и взвести курок, как в замке снова щелкнул ключ.

Растерянный вскрик, сорвавшийся с губ Граафа, когда дуло его собственного пистолета коснулось виска, был музыкой для ушей Сары.

– Пистолет заряжен, и я без колебаний пущу его в ход. – Ни голос, ни рука ее не дрогнули, чем Сара гордилась. – А теперь садитесь.

Капитан, безвольно ссутулившись, сел.

– Чего бы вы ни хотели от меня, вряд ли вы это получите. Тот пушечный залп был произведен пиратом, который следовал за нами.

– Вы сказали – пиратом? – Сара крепче вцепилась в пистолет, и голландец скривился, во все глаза глядя на ее руку.

– Да, но не простым: он имеет разрешение от британского правительства на захват чужих кораблей именем короля. У корабля такого пирата не только преимущество в оружии: не сомневаюсь, что старший помощник начал подбивать матросов на бунт, когда я велел готовиться к переговорам. – Голландец закрыл глаза и помотал головой. – Люди недовольны. Никто из них не хотел служить работорговцу. Это все Геккерен, старший помощник, который втянул нас во все это. Но теперь, когда… – Грааф открыл глаза, но, видимо, не нашел во взгляде Сары сочувствия, поэтому протянул к ней руки, то ли успокаивающе, то ли умоляюще. – Прошу вас, мисс Фишер, вы должны мне поверить: это не я занимался работорговлей.

– Мне плевать! – процедила Сара сквозь зубы, едва удержавшись, чтобы не пристрелить Граафа за то, что вздумал себя жалеть, когда у него под ногами гибнут люди. – Мне плевать, кто так решил! Вы хоть осознаете, что разрушили нам всем жизнь? Из-за вас люди мучаются и погибают, но у вас есть шанс помочь покончить с этим кошмаром. Это не искупит и малой толики ваших грехов, но для начала сгодится. Вот как вы поступите: развернете корабль к берегу и освободите всех, кто заперт в трюме, или я вас просто пристрелю.

Грааф фыркнул:

– Думаете, что испугали? Да вы мне окажете услугу. Видимо, вы не вполне понимаете, что происходит, мисс Фишер. Хоть я и члены моей команды не хотели перевозить такой груз…

– Груз? – аж взвилась Сара. – Это живые люди, капитан Грааф, и я требую, чтобы вы это признали.

Он сжал зубы и пошатнулся, по вискам у него струился пот:

– Хоть я сам и кое-кто из моей команды не хотели торговать людьми, боюсь, вы не вполне понимаете, в какой ситуации мы все оказались. Я всего лишь символ, представитель семейства Грааф. На самом деле я даже не капитан, хоть и пользуюсь этим званием: всем заправляет Геккерен. – Грааф поморщился. – Он умелый моряк, его боятся, и не только я.

Сара озадаченно нахмурилась:

– Так это он капитан?

– Да, фактически. И это по его распоряжению мы покинули Уиду с полным трюмом… рабов. Мои люди не соглашались идти в море на корабле работорговца, но понимали, что, если повернут назад, ничего не получат. Некоторые из них ради денег были готовы выполнять приказы моего старшего помощника. – Грааф покачал головой. – Не возьмусь сказать, сколько таких.

Он опять согнулся пополам от кашля, и Сара, оценивающе глядя на капитана, не могла понять, к чему он клонит. Хочет сказать, что готов вернуться на берег – хотя бы ради мифического шипа Спасителя? Насколько он раскаивается в том, что позволил старшему помощнику набить трюм живым товаром? Достаточно, чтобы, рискуя жизнью, отпустить их на свободу?

Грааф кое-как отдышался и хрипло продолжил:

– Мои люди понимают, что, как только мы доберемся до Фритауна, протеже короля притащит всю команду в вице-адмиралтейский суд, а для некоторых эта угроза достаточно серьезна. Оставшись без командира, они последуют за Геккереном и предпочтут сразиться с пиратом, а не вести переговоры. И тогда мы все, скорее всего, погибнем.

– Боюсь, я не понимаю, как вы сами к этому относитесь, капитан. Что вы хотите сказать?

– Я предлагаю объединиться.

Сара рассмеялась от неожиданности.

– И чем же вы можете меня прельстить: мятежной командой, неизбежным прибытием целой толпы королевских прихвостней, которые разграбят наш корабль? Прошу вас, мне искренне любопытно, скажите, в чем здесь выгода для меня?

Грааф тяжко вздохнул, складки у его носа обозначились резче.

– Если бы все матросы были на стороне моего старшего помощника, я бы уже бултыхался в океане, и мы бы с вами сейчас не разговаривали, мисс Фишер. Я хочу сказать, что если мы поторопимся, то сможем заручиться поддержкой, пока не поздно.

Он умолк и вытащил из кармана носовой платок, чтобы промокнуть лоб, глядя на нее покрасневшими слезящимися глазами. Сара пыталась найти в его лице хоть намек на подвох, но видела лишь болезнь и усталость.

– Времени мало, – поторопил ее капитан.

Сара глубоко вдохнула, прежде чем заговорить.

– Что насчет пиратов?

– Как только возьмем корабль под свой контроль, приступим к переговорам, иначе нас атакуют. Так или иначе, нас возьмут на абордаж и конфискуют корабль за нарушение недавнего англо-голландского соглашения. Я бы предпочел сдаться, пока ни моему кораблю, ни моим людям не причинили вреда.

Сара так сильно прикусила губу, что почувствовала металлический привкус крови. Можно ли ему доверять? Она фыркнула. Как будто у нее есть выбор. Она смотрела на Граафа, но видела не его, а лица тех, кто остался в трюме. Покинуть это место можно было только одним способом – когда твое тело выбросят за борт, так что другого такого шанса может и не представиться.

– Если я соглашусь вам помочь, как вы намерены выполнить мою просьбу?

Грааф с облегчением расслабил плечи, словно они с Сарой уже достигли соглашения.

Что ж, пусть думает, что хочет. Сара не станет мучиться угрызениями совести, даже если решит использовать его, во всяком случае, пока ее поддерживают те, что заперты в трюме на корабле, кому она доверяет.

– Я вызову старшего помощника и предложу ему сдаться. Если получится, уверен: бунт подавить удастся. Вы затаитесь у двери, так же как перед тем, как я вошел. Я возьму второй пистолет и застану его врасплох.

– Что, если он окажется настолько предусмотрительнее вас, что пришлет вместо себя кого-то другого? Или тоже прихватит пистолет?

Грааф покраснел от такой откровенной насмешки над его беспечностью:

– Геккерен слишком самоуверен, чтобы ожидать от кого-то сопротивления. Он придет сам. К тому же пистолеты на этом корабле есть только у меня, а мушкет в такое тесное помещение он с собой не возьмет.

– И когда мы захватим старшего помощника, вы откроете трюм и всех освободите?

Грааф кивнул:

– Осмелюсь предположить, они будут нам верны, чего не скажешь о моей команде.

– И тогда мы начнем переговоры?

Грааф снова кивнул.

Сара медлила.