В Поисках Персефоны (ЛП) - Иден Сара М.

— Интересно, явится ли эта девчонка на самом деле? — это был мистер Эдкок. Адам узнал бы его гнусавый голос где угодно.

Адам слегка повернулся влево, бросая предупреждающий взгляд на прихожан. Его глаза встретились с глазами Эдкока, в то время как рука медленно потянула эфес церемониальной шпаги из ножен. Шпаги уже не были в большой моде, но Адам всегда носил её при себе. Эдкок знал это, как знал и то, что Адам может и готов пустить её в ход.

Эдкок тревожно откашлялся и замолчал. Остальные гости тоже нервно зашевелились. Адам позволил шпаге скользнуть обратно в ножны. Престарелый викарий, мистер Пойнтер, знавший Адама всю жизнь, не выглядел ни капли напуганным. Скорее, он казался тихонько притаившимся в предвкушении забавы. Адаму никогда не удавалось внушить этому человеку должного трепета.

Где, черт возьми, эта мисс Ланкастер? Еще пять минут — и Адам отправится за ней сам. Не лучшее начало для брака, но терпение никогда не входило в число его добродетелей.

— Постарайтесь не проткнуть никого из гостей, — вполголоса проговорил мистер Пойнтер.

Старый священник был одним из двух людей, которые смели дерзить Адаму. Вторым был его единственный друг, Гарри Уиндовер, который сейчас посмеивался, сидя в первом ряду.

Адам проткнет Гарри, если тот не угомонится.

Внезапно смех прекратился. Над часовней повисла необычайная тишина.

«Все-таки решилась прийти», — подумал Адам, не сводя глаз с викария. Он слышал шарканье нескольких пар ног, а затем отчетливый звук двух шагов, приближающихся сзади — несомненно, мисс Ланкастер и её отец. Он не оборачивался, просто ждал.

Спустя бесконечно долгий миг мисс Ланкастер поравнялась с ним, и церемония началась.

Мистер Пойнтер улыбнулся невесте. Впрочем, он улыбался и Адаму, так что на его реакцию нельзя было полагаться. Мистер Пойнтер улыбался бы, даже если бы мисс Ланкастер была похожа на лошадь.

Этой мысли хватило, чтобы Адам невольно скользнул взглядом в сторону невесты. Он был готов к невзрачной жене, но уж точно не к «лошадиному лицу». В тот же миг его лицо, должно быть, стало каменным. Его «пожилая дурнушка-бесприданница» на вид была не старше двадцати лет. И она была вовсе не дурна собой. Не то чтобы свет признал бы её красавицей, но она была определенно хорошенькой. А «хорошенькая» — это последнее, чего он хотел.

Адам выругался под нос и снова перевел взгляд на викария. Мистер Пойнтер, должно быть, услышал. Он на мгновение замер, приподняв бровь. Адам не счел нужным извиняться, и церемония продолжилась. Со стороны мисс Ланкастер не донеслось ни звука, хотя она не могла не слышать его замечания.

Значит, из тихих. Это к лучшему. Адам слегка сдвинулся, следя за тем, чтобы мисс Ланкастер видела только его левый профиль. Она стояла слева от него — этого должно было хватить, пока они не произнесут клятвы. А после ей просто придется научиться жить с лицом своего мужа.

Мысленно Адам призывал все кары небесные на голову Джоунса за его заверения, что мисс Ланкастер станет для него идеальной женой. Только леди без каких-либо перспектив и достоинств могла подойти под его требования — только такая согласилась бы на то, что ей предлагали. Тогда Адама нельзя было бы обвинить в том, что он погубил её жизнь.

Однако мисс Ланкастер, с её приятной внешностью и юностью, могла бы попытать счастья в другом месте.

Адам почти ожидал, что она воспротивится союзу, когда мистер Пойнтер спросил, есть ли причины, препятствующие браку. Никто другой не посмел бы и рта раскрыть, но о своей будущей жене он знал слишком мало. Она оставалась безмолвной и неподвижной.

— Адам Ричард Бойс, герцог Килдер, маркиз Килдер, граф Фалстоун... — Адам едва удержался, чтобы не закатить глаза при перечислении своих титулов. Нелепо. — ...пока смерть не разлучит вас?

— Согласен.

— Персефона...

Персефона?!

— Нелепо, — буркнул Адам себе под нос.

Краем глаза он увидел, как мисс Ланкастер едва заметно повернула голову в его сторону — это был первый знак того, что она вообще заметила его присутствие, не говоря уже о комментариях. Адам посмотрел на неё, желая увидеть реакцию.

Мисс Ланкастер выглядела озадаченной. Она не проронила ни слова и быстро перевела взгляд на мистера Пойнтера. В следующее мгновение она ответила викарию:

— Согласна.

Адам почувствовал, как всё его тело напряглось, понимая, что будет дальше. Через минуту мистер Пойнтер вложил правую руку Адама в руку Персефоны, и тому стоило огромных трудов держать голову так, чтобы она не увидела шрамов, покрывавших правую сторону его лица.

Вероятно, он зря беспокоился. Взор мисс Ланкастер не поднимался выше его галстука, что подтверждало первое впечатление: она была тихой и застенчивой девушкой. К несчастью, он также видел, что она действительно так же хороша собой, как ему показалось вначале.

В этот миг он почувствовал себя еще более уродливым, чем обычно. Адам ненавидел это чувство. Он прилагал все усилия, чтобы избегать людей, которые заставляли его ощущать себя подобным образом.

«Из этого ничего не выйдет», — подумал он.

***

Персефоне удавалось сохранять на лице подобие улыбки, пока она и её новоиспеченный муж пробирались сквозь толпу доброжелателей, собравшихся у часовни. Очевидно, представление герцога о «скромной церемонии» разительно отличалось от представлений правнучки мелкого барона.

— Мадам, — раздался глубокий, рокочущий голос на шаг впереди неё.

Персефона вернулась к действительности и поняла, что муж предлагает ей руку, чтобы помочь сесть в ожидающий экипаж. Он не смотрел на неё — он избегал этого на протяжении всей церемонии. Странно.

— Благодарю вас. — Она вложила руку в его ладонь, осторожно ступая на подножку изысканного ландо с откинутым верхом. Она устроилась на сиденье и быстро расправила юбки, внезапно занервничав при мысли о том, что останется наедине со своим мужем, за которым была замужем меньше десяти минут. Он поднялся следом и сел рядом, не глядя в её сторону.

Экипаж плавно тронулся. Персефона видела, как герцог кивает провожающим. Сама она тоже улыбнулась на прощание. Большинство собравшихся вскоре прибудут в замок Фалстоун на свадебный завтрак, так что долгих прощаний не требовалось.

Персефона наблюдала за мужем, пока они отдалялись от церковного двора. То немногое, что ей удалось разглядеть до сих пор, было вполне приятным. Его темные волосы были длинноваты и ложились волнами, полностью закрывая уши. У него были

волевые черты лица, намекавшие на внутреннюю силу и решительность. Телосложение выдавало в нем человека деятельного. Персефоне стало интересно, как он проводит свои дни — предпочитает ли верховую езду или фехтование?

Она заметила, как глаза герцога быстро метнулись в её сторону. Персефона опустила взгляд на колени, смущенная тем, что её поймали за разглядыванием мужа.

Несколько минут они ехали в молчании, пока герцог не заговорил резко:

— Вас действительно зовут Персефона? — Его голос не был громким, чтобы возница не услышал их за стуком копыт четверки лошадей.

— Да. — Она старалась говорить тихо и снова взглянула на него. Он смотрел на проплывающий мимо пейзаж, отвернувшись от неё.

— О чем думали ваши родители, выбирая такое имя?

Значит, ей всё же не послышалось во время церемонии. Сначала она пыталась убедить себя, что он не мог назвать её имя «нелепым» прямо во время венчания. Теперь же стало ясно, что так оно и было — и это всего через мгновение после того, как он выругался достаточно громко, чтобы викарий запнулся на полуслове.

— Мой отец — ученый. Он особенно увлекается греческой мифологией.

— Очевидно, чересчур увлекается, — заметил герцог. — Остальные ваши братья и сестры страдают тем же недугом?

— В каком смысле «недугом»? — Персефона отказалась признавать его очередное пренебрежительное замечание в адрес дорогого папы.

— Какие еще абсурдные имена ваши родители дали остальным членам семьи? — Его тон ясно давал понять, что её умственные способности не произвели на него впечатления.