Непристойные уроки любви - Мюррей Амита

– Знаешь, я так и не выяснила, что случилось со шкатулкой. Я все думаю, что это Сара подложила ее твоей матери.

Мэйзи покачала головой.

– Ой, она была гадкой женщиной. Но пока моя мама была в доме, миссис Марли не приходилось возиться с вами и вашими сестренками. Сомневаюсь, чтобы миссис Марли так уж хотела от мамы избавиться. Сама я на слуг думала. Нехороший дом был, и многим слугам не нравилось, что мама меня при себе держит, а им так нельзя с ихними детьми.

Выходит, кто-то из слуг? Подобное объяснение было правдоподобным. Однако… однако казалось предвзятым.

Лайле мучительна была мысль о том, что Мэйзи занялась проституцией, едва перешагнув порог детства. Губы ее сжались.

– Мэйзи, я уже больше четырех лет держу салон. Если бы ты тогда пришла ко мне, тебе бы не надо было… – Она смахнула слезы, ненавидя себя за то, что плачет. Мэйзи страдала больше ее.

– Перестаньте по мне плакать, мисс Лайла, я своей жизнью вполне довольна, – голос Мэйзи дрогнул. – Я только хочу, чтобы Сунил вернулся. Больше никто… – Секунду она колебалась. – Кроме него никто не сможет терпеть мой характер. Думаете, мужики стерпят вопящую баньши вроде меня? Я ж вещами швыряюсь, когда бешусь. Как-то раз стул сломала. Сунил меня совсем выбесил тогда – видом своим невозмутимым, понимаете? Не могла взять в толк, как можно сидеть спокойно, точно цветик полевой, когда у меня пена изо рта идет. Вот я и схватила этот стул – схватила и треснула им со всей силы об стену.

– И что сказал Сунил?

– Сказал, хорошо, что стул колченогий был. А вдруг бы я за хороший схватилась.

Лайла захихикала, Мэйзи тоже. Они разошлись и принялись истерически смеяться, утирая слезы. И тут Лайла услышала далекий звон дверного колокольчика. И Мэйзи услышала.

Не говоря ни слова, они вскочили на ноги и бросились к дому.

Глава 30

У задней двери стоял Уолшем. Лайла хотела протиснуться мимо него, чувствуя, как в затылок дышит Мэйзи, но Уолшем не подвинулся. Одну руку он удержал на лацкане сюртука, другую – за спиной. Дворецкий как есть.

Он бросил многозначительный взгляд на Мэйзи.

– Ох, оставьте, Уолшем, – нетерпеливо проговорила Лайла. – Мэйзи пойдет со мной.

– Там лорд Беддингтон, мисс Марли, – произнес Уолшем голосом, полным бесконечного терпения.

Лайла и Мэйзи, потрясенные, застыли. Уолшем не удержался и отвесил едва заметный поклон.

«Джонатан… что здесь делает Джонатан?» – лихорадочно соображала Лайла. Он никогда не приходил к ней в салон и уж точно не наносил утренних визитов. Он ни разу не навестил ее за то время, что она жила одна. Когда два года назад Лайла пришла на похороны Сары Марли, они с Джонатаном не разговаривали – едва кивнули друг другу. А когда встречались на приемах, следуя взаимному молчаливому соглашению, обходили друг друга стороной. Такое, правда, было редкостью. Лайлу не приглашали на приемы, где бывали графы.

Тот их визит на Гросвенор-сквер… Джонатан знал, зачем она приходила.

Лайла покосилась на Мэйзи и перевела взгляд на Уолшема.

– Мне придется его принять. – Она повернулась к девушке и покачала головой. – Не сейчас, Мэйзи. Пока рано. Давай я послушаю, что он скажет.

Джонатан знает о пуговице. Он знает, что она обо всем догадалась.

Лайла расправила плечи. Мэйзи нахмурилась, но не стала требовать, чтобы и ей разрешили встретиться с Джонатаном Марли.

Пригладив волосы рукой, Лайла отправилась в гостиную. Остановилась на пороге, сделала глубокий вдох – и вошла. При виде сводного брата отвращение наполнило все ее существо, но она этого не выказала. Или, во всяком случае, не выказала слишком явно.

– Джонатан… какой сюрприз, – голос ее был ледяным.

Джонатан, по своему обыкновению, вяло улыбнулся и отвесил легкий поклон.

– Я обязан был нанести ответный визит, сестрица. Было бы невежливо не сделать этого. И, сказать по правде, мне всегда было любопытно взглянуть на твой дом. Я все гадал, какие цвета выберет Лайла? Алый с золотом или что-то поскромнее, фисташковый и шампань? Легкую ткань с цветочным узором или плотную, жаккардовую? Конечно, ты можешь позволить себе и то, и это. Я знаю, твой салон пользуется успехом – я совершенно восхищен. Хотя и не слишком удивлен. Учитывая то, где ты родилась и как тебя воспитывали в ранние годы… Мы с мамой, конечно, делали что могли, но кровь не вода, верно? Я хочу сказать, индийские штрихи повсюду: зеркала, узоры, статуэтки, даже угощение и напитки, которые, как я слышал, у тебя подают. Все это на виду.

– Что тебе нужно? – оборвала его Лайла.

Джонатан был в подогнанном по фигуре костюме для верховой езды, хотя в любой одежде он ухитрялся смотреться так, словно она ему не впору. В своей обычной беспардонной манере он окинул Лайлу цепким взглядом, невольно напомнив ей, что весь последний час она пролежала в траве. Не осталось ли пятен на спине и травинок в волосах? Она не могла отделаться от ощущения, что Джонатан раздевает ее глазами догола.

– Похоже, ты не слишком рада видеть меня, Лайла. Что же, вполне естественно. Давай перейдем к главному. – Его светлые волосы и бесцветные глаза придавали ему такой вид, словно он вылез из гроба. – У нас не так много времени.

Лицо Лайлы скривилось от отвращения, но она промолчала.

– Вот именно, Лайла, – сказал Джонатан с усмешкой. – Я слышал, ты приютила у себя одну… беременную девушку.

Лайла застыла, стиснув рукой ткань муслинового платья. Как он узнал? Никто из прислуги не стал бы болтать, хотя случайно обмолвиться способен любой. Но у этой задачки простой ответ. Притчард. Иезекиль Притчард. Он продолжал следить за Мэйзи.

Мысли Лайлы неслись вскачь. Ее так смутили этот визит и эта прямая атака, что она не имела ни малейшего представления, что ему сказать. Времени на раздумья не было. Как поступить? Отрицать, что Мэйзи у нее? Имеет ли это смысл? Так или иначе, что Джонатан может сделать Мэйзи? Он знает, что они знают. Сунил уже в тюрьме. При чем тут Мэйзи?

– Вижу, я смутил тебя, – сказал Джонатан, рассматривая ее лицо. – Хотя не понимаю чем. Я всего лишь хочу выполнить данное обещание, вот и все.

Лайла уставилась на него.

– Эта девушка попросила меня о помощи – финансовой, хочу пояснить. Я согласился. И я должен выполнить обещанное. Поэтому я здесь.

Лайла нахмурилась.

– Что же тебя заставило согласиться кому-то помочь, Джонатан?

– Я бы хотел увидеться с ней.

– Нет.

Он поднял брови.

– Почему же нет?

Лайла, моргнула, судорожно придумывая ответ.

– Ей больше не нужна твоя помощь. У нее есть я.

– Но ты еле дотягиваешь до конца месяца, Лайла, все это знают, – мягко сказал Джонатан.

– А ты, жабёныш, просадил все, что у тебя было, на выпивку и азартные игры! – выпалила она.

Джонатан смерил ее удивленно-насмешливым взглядом.

– Именно так, – наконец сказал он. – Но, видишь ли, меня с детства учили не крохоборствовать.

Никто из них не потрудился сесть. Джонатан стоял, прислонившись к столу, но теперь отошел от него.

– Рад слышать, что за Мэйзи хорошо присматривают. В таком случае у меня больше нет дел, поэтому позволь мне откланяться. – Он направился к двери.

– Странно как-то, – не удержавшись, пробормотала Лайла. – Как это люди, с которыми Мэйзи близка, так часто оказываются не на той стороне закона?

Она понятия не имела, что вынудило ее это сказать. Возможно, что-то такое было в гадком человечке, с которым она находилась в одной комнате. В ее голове все сошлось воедино. Джонатан напал на Тиффани Тристрам. По обвинению в этом схватили Сунила. И теперь ее братец будет делать все возможное, чтобы тень подозрения, пока Сунила не казнят, не упала на истинного виновника происшествия, то есть на него. Тюрьма ему, разумеется, не грозит, его даже не будут судить, если правда всплывет. Однако обвинение такого рода – обвинение в нападении на женщину, когда он был в гостях у ее кузена, – не только ляжет на репутацию Джонатана позорным пятном, но и положит конец его притязаниям на руку наследницы. А учитывая его долги, он наверняка предпримет все, чтобы избежать обвинения, даже если для этого потребуется отправить кого-то другого на виселицу. Но Мэйзи? Какие претензии у него могут быть к Мэйзи?