Герцог для Дианы - Джеффрис Сабрина

Ее слова ранили, отчасти потому, что в них была правда. Джеффри и его покойный дед разделяли увлечение гражданским строительством. Именно поэтому Джеффри, а не его отец, в конце концов стал партнером в «Стокдон и сын», хотя по завещанию дед все-таки оставил компанию отцу. Но кто мог предположить, что отец, будучи всего лишь третьим сыном виконта, стал бы наследником герцогства Гренвуд, если бы не его безвременная кончина? Или что Джеффри унаследует титул от дальнего кузена?

Неожиданно Джеффри стал владельцем герцогского поместья Гренвуд в Йоркшире, а также охотничьего дома в Ричмонде. Имелся еще особняк в Лондоне – Гренвуд-Хаус; он стоял напротив Гайд-парка и, как понял Джеффри, предназначался в качестве жилища холостякам семейства Брукхаус. У него пока не было возможности осмотреть дом, поскольку он был очень занят встречами по поводу Теддингтонского шлюза. Однако Джеффри предполагал использовать Гренвуд-Хаус как семейную резиденцию, пока мать и Рози будут участвовать в сезоне. Охотничий дом в Ричмонде находился слишком далеко от города и не годился для дебюта Рози.

Его разъездная карета вздрогнула и остановилась, и, выглянув наружу, он увидел, что они прибыли к месту назначения. Джеффри проверил карманные часы; было десять утра – время, как ему сказали, не слишком раннее для деловых визитов в Сити. Выбежавший конюх принял лошадей, а его собственный лакей опустил подножку кареты.

Он попросил лакея подождать. Ему нужно было закончить разговор с Рози до того, как они выйдут из кареты.

– Я скажу тебе вот что, кроха. Если ты согласишься помочь нам устроить тебе дебют в этом сезоне и приложишь для этого все усилия, но не сможешь найти себе мужа, который будет тебе по душе, или добиться успеха в свете, или даже если тебе в конце концов все это опротивеет, я больше не стану на тебя давить. Один сезон – это все, что я прошу. А после делай что хочешь. Просто попытайся. Ради меня. И матушки тоже, разумеется.

Прищурившись, Рози посмотрела на него.

– А что, если в конце концов я решу, что хочу выйти за лорда Уинстона? Конечно, если он все-таки сделает мне предложение.

Мысль об этом приводила его в ярость, но как еще он мог заставить ее сделать шаг в сторону дебюта? Джеффри оставалось только надеяться на то, что после знакомства с несколькими другими достойными джентльменами она перестанет зацикливаться на лорде Уинстоне.

– Решать тебе, – произнес он ровно, стараясь не давиться словами. – Но ему не позволено являться к тебе с визитами, пока ты не проведешь здесь хотя бы часть сезона.

Рози склонила голову набок, словно пытаясь понять, правду брат говорит или нет. Затем кивнула с видом принцессы, которая одаривает его величайшей милостью.

– Поклянись, Розабел Мэри Брукхаус, – потребовал он. – Могилой отца.

– Джеффри! – прошипела мать. – Она не должна клясться, и уж конечно, не могилой отца. Это не аристократично.

Он фыркнул в ответ. Как будто мать имела понятие о настоящей аристократичности, хотя Джеффри никогда бы не сказал ей этого в глаза. Из-за отца идея аристократичности была важна для нее.

Но Рози чопорно произнесла:

– Мое слово – мой залог.

Джеффри чуть не расхохотался.

– Ты даже не знаешь, что это означает.

Это немного сбило с нее спесь.

– Хорошо. Я клянусь – могилой отца, – что дам моему дебюту шанс на успех. Достаточно?

Он решил, что следует принять оливковую ветвь, которую Рози ему протягивала.

– Вполне достаточно, ангел мой. – Оставалось только надеяться, что до конца сезона ею заинтересуется хоть кто-нибудь приличный.

Выскочив из кареты, он помог спуститься обеим дамам, а когда повернулся к зданию, осознал, что офис «Элегантных событий» располагался во впечатляющем особняке, стоявшем на роскошной Гросвенор-сквер. Как необычно! Но ведь дела компании вела женщина – возможно, она предпочитает, чтобы все выглядело более «аристократично».

Джеффри повел мать и сестру вверх по ступеням и, когда они оказались перед дверью, постучал. Дверь оставалась плотно закрытой. Джеффри постучал снова. Ничего! Только после третьего раза дверь открыл дворецкий; вид у него был весьма угрюмый – в особенности после того, как он оглядел их с головы до ног и остался недоволен зрелищем.

– Я – Гренвуд, – объявил Джеффри. – Здесь для того, чтобы проконсультироваться с миссис Пирс из «Элегантных событий».

В лице слуги ничего не изменилось.

– Подождите здесь.

Когда он начал закрывать дверь, Джеффри просунул в щель ногу, чтобы помешать ему.

– Нас ждут.

Тот посмотрел так, словно сомневался в этом. Потом вздохнул.

– Что ж. – Открыл дверь шире, жестом пригласил войти. – Мне все равно нужно посоветоваться с хозяйкой. Она и ее сестры предполагали, что вы приедете позже, в обычные часы для визитов.

Сестры? Может, он ошибся домом? Но нет, учитывая, как неприветливо вел себя дворецкий, этот малый отправил бы Джеффри восвояси, если бы он перепутал дома. Вместо этого дворецкий отвел в сторону одного из лакеев и что-то прошептал ему на ухо, отчего тот мигом помчался вверх по лестнице.

Джеффри смерил дворецкого взглядом.

– Вы понимаете, что это не светский визит? Сейчас как раз «обычные часы» для обсуждения деловых вопросов, не так ли?

– Конечно, ваша светлость. – Слуга охладил его пыл одним взглядом. – Однако леди вчера вечером выезжали весьма поздно по делам очень важного клиента.

Прежде чем Джеффри смог уточнить, какой клиент по важности мог превзойти герцога, в разговор вступила мать:

– Ничего страшного, Джеффри. Мне кажется, чайная лавка Гунтера где-то здесь неподалеку, а я как раз хотела попробовать их мороженого, чтобы понять, о чем вся шумиха. Можем вернуться сюда попозже.

– Я не возражаю, – добавила Рози.

К дьяволу! Сквозь стиснутые зубы он спросил дворецкого:

– Есть здесь комната, где мы можем подождать?

– Если настаиваете. Уверен, что леди очень скоро спустятся. – Всемогущий дворецкий распорядился, чтобы им подали чай, а потом провел их в прекрасно обставленную гостиную, каких Джеффри никогда не видел в Ньюкасле. Мебель здесь была хрупкой и не выдержала бы размеры такого человека, как он, если только этот человек был не из газетной бумаги. Посреди комнаты с ярко-желтыми занавесями из тафты на окнах Джеффри почувствовал себя как чайка, потерявшая курс над землей. Все это было слишком причудливо для него.

Дом деда и офисы были меблированы изделиями из прочного английского дуба с кожаной обивкой из Лидса и отделаны бронзой – жилище для мужчины и рабочее место для ведения мужского бизнеса. Возможно, при бабке все было по-другому, но Джеффри этого уже никогда не узнает, потому что та умерла, рожая его мать. Может, ее дом был обставлен вот в таком стиле, как комната перед ним, но он почему-то в этом сомневался. До того, как выйти замуж за владельца металлургического предприятия, бабка была дочерью фермера.

В любом случае Джеффри это место казалось подозрительным. Он расхаживал туда-сюда по обюссонскому ковру, и с каждой минутой ожидания его раздражение все больше перерастало в гнев. Кто же так ведет дела? Он же герцог как-никак. Предполагалось, что для герцога везде двери открыты – или так ему говорили, – однако дворецкий миссис Пирс обошелся с ним и его семьей, как будто они докучали «Элегантным событиям», а не пытались сделать заказ.

Никакому мужчине не дали бы спуску, попытайся он работать вот так, спустя рукава. Джеффри ожидал, что попадет в ателье или мастерскую, а это явно оказался жилой дом. Потом он вспомнил, как дворецкий упомянул, что леди – сестры, и признал, что семейные отношения хоть как-то объясняют использование городского дома в качестве рабочего места.

Наконец слуга внес чай, однако Джеффри был слишком раздражен, чтобы сделать хоть глоток. Вне всякого сомнения, «Элегантные события» отнеслись к ним так небрежно, потому что каким-то образом обнаружили, что он почти простолюдин. Или хуже того – узнали о его ремесле.