Annotation
«Андрей, я Анна. Твой сын Максим, он – твой фанат, он ждет тебя у входа. У него твои глаза».
Я выронил трубку и засмеялся сухо, зло, как псих.
Сын.
У меня сын.
Твою мать!
На выходе я увидел его. Пацан сидел на скамейке, рядом с охранником, и ковырял носком кроссовка землю. А в руках – старый, потрепанный футбольный мяч.
Я сжал ключи от своей тачки, как будто они меня заземляли, что ли. Мелкий пацан лет шести смотрел на меня как на божество.
Что ему сказать?
Я лучший нападающий страны, умел забивать голы, умел обхаживать моделей, умел врать агенту и журналистам.
Но что делать с ребенком-подкидышем, из-за которого я теперь точно попрощаюсь с высшей лигой? Этому меня не учили.
Татьяна Донченко
Глава
1
2
3
4
5
6
Конец ознакомительного фрагмента.
Татьяна Донченко
Арендую няню для холостяка (футболиста)
Глава
1
Андрей
– Эй, мелкий! Вали с поля! А то мяч башка попадет, совсем мертвым будешь, – крикнул я, кощунственно коверкая классику.
Мой голос ленивый, с ноткой «я-тут-главный» всегда срабатывал. Я ждал, что малец испугается, оглянется на мамку и свалит.
Но он не испугался. Пацан лет шести, не больше, просто поднял голову, и я увидел его глаза.
Серые, с трещинками, как у меня, с наглой, голодной до вызовов и амбиций искрой, с которой я сам когда-то смотрел на мир в его возрасте.
И в этих глазах было столько злости! И я его понимаю – какой-то дядька в форме прогоняет его с лучшего места на стадионе.
У меня зачесалась спина. Холод прошел по позвоночнику, хотя солнце пекло так, что плавились бутсы.
Я поежился, встряхнул плечами, будто сгоняя муху.
– Ты кто? – спросил я почему-то шепотом.
Он не ответил. Только сжал губы и зыркнул в сторону. Там стояла молодая девушка в платке. Подозрительно знакомая…
Внутри что-то ёкнуло. В воспоминаниях словно кадрами из кино, флешбэки: тот город, тот матч и та девушка. Не помню, как ее звали. Я был невменяемый, но ее лицо я запомнил. А еще помнил гостиничный номер, ее со мной и головную боль наутро.
Агент потом сказал: «Забудь, Андрюха, эти провинциальные девчонки только и ждут, чтобы прицепиться к твоим деньгам». И я забыл. Легко. Мне было от силы двадцать. Кто в этом возрасте будет помнить?
– Ты откуда тут? – снова спросил я, уже зная ответ.
Пацан молчал. Он просто смотрел, и от его взгляда у меня опять по спине холодные мурашки побежали. А ведь я не считал себя робким человеком.
Я выругался про себя, подхватил его за шкирку, как котенка, и вынес за поле, вручил выбежавшему охраннику стадиона:
– Займись своей работой, чего у тебя дети на поле выползают, как тараканы?
Состроив каменную мину, развернулся и побежал обратно к команде. В глазах защипало, но я заставил себя улыбнуться, чтобы никто не заметил как меня подкосила эта встреча.
– Че, Андрюха, младшего брата на матч притащил? – заржал наш левый защитник, Петренко.
– Иди ты! – скривился я. – Дети совсем обнаглели!
Встряхнул головой, глядя, как пацаны разминаются. Они все были никем. Послушными и никем.
Вот, подпишу контракт (а я его подпишу) и тогда – адьос, амигас!
Я смотрел на них сверху вниз, кидал снисходительные шутки, хлопал по спинам, но в голове была одна мысль: я больше их не вижу. И,в общем-то, не очень-то расстроен по этому поводу. Не моя лига. Не мой уровень. Я достоин большего!
И еще чувствовал, как сценарий, который я писал для себя всю жизнь, может схлопнуться в… ничто. Если только пацан мой.
А он… кажется, мой. Я это пятой точкой предчувствовал. Тут и тест на отцовство не нужен. Достаточно на него посмотреть – я в детстве. Черт!
Нет, я конечно, для проформы тест бы потребовал, но это как если убедиться в том, что трава на поле зеленая, а мяч – черно-белый.
– Эй, Ветров, ты сегодня работать собираешься? – заорал тренер.
– Есть, босс, – крикнул я в ответ. – Когда там переговоры? Через неделю? Я уже заказал костюм.
Тренер, старый болван, только махнул рукой, мол: «Работай, звезда».
Я побежал дальше. Бил по мячу, орал, подкалывал защитников, но взгляд серых глаз чувствовал на затылке, как клеймо.
К концу тренировки я валился с ног. В раздевалке я сорвал футболку, бросил ее в угол и уставился в зеркало. Из отражения на меня смотрел красивый мужик с… пустыми глазами.
Взял телефон. Там было три пропущенных от агента. И одно сообщение от неизвестного номера:
«Андрей, я Анна. Мне осталось жить полгода. У меня больше нет никого. Твой сын Максим, он – твой фанат, он ждет тебя у входа. У него твои глаза».
Я выронил трубку и засмеялся сухо, зло, как бродячий пес, которого ударили палкой.
Сын.
У меня сын.
Твою мать!
На выходе я увидел его. Пацан сидел на скамейке, рядом с охранником, и ковырял носком кроссовка землю. А в руках – старый, потрепанный футбольный мяч.
Я сжал ключи от своей тачки, как будто они меня заземляли… что-ли. Вокруг никого. И этот мелкий пацан, который теперь смотрел на меня не как на чужака, а как на божество.
Что ему сказать?
Я умел забивать голы, умел обхаживать моделей, умел врать агенту и журналистам. Но смотреть в глаза собственному ребенку? Этому меня не учили.
– Пошли, – выдавил я наконец. – Я есть хочу. И ты, судя по всему – тоже. Видок у тебя тот еще!
Мальчишка встал и взял меня за руку. Ладошка маленькая, горячая и липкая.
Я не одернул руку, сглотнул ком и огляделся. Девушки не было рядом. Вообще никого.
– Блеск… – проворчал я и повел его к машине.
А в голове уже крутилось: как я скажу агенту? Как я скажу команде? Что теперь делать к контрактом?
2
Стефания
Ну что ж, Стефания, поздравляю!
Еще три месяца назад я переехала из глуши в столицу, надеясь, что покорю ее чисто обаянием!
Но Москва показала мне зубы и оставила совершенно без денег! Поэтому я была готова на любую работу.
Если надо стать няней – что ж, буду няней.
Это решение привело меня сюда.
Теперь сидела в кожаном кресле перед агентом футбольной звезды и пыталась понять, в какой именно момент моя жизнь свернула не туда.
Агент – мужик лет пятидесяти, с дорогими часами и лицом человека, который привык продавать и покупать всё, включая людей.
Он разглядывал моё резюме с таким видом, будто прикидывал, сколько за меня можно выручить.
– Стефания, у вас нет опыта и вы очень юны, но… – начал он, растягивая гласные. – У нас непростая ситуация. Почти безвыходная. Вы должны понимать, что работа в этом доме – не совсем обычная работа.
– Я читала объявление, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала. – Присмотр за ребенком, развитие, прогулки, питание. Всё стандартно. У меня пятеро братьев в семье, трое – младшенькие. Мама и папа на хозяйстве, я им и мамка и нянька…
Агент хмыкнул и откинулся в кресле. Он смотрел на меня так, словно я сказала что-то невероятно наивное.
– Видите ли, – он сцепил пальцы в замок, – Андрей Ветров – человек занятой. Очень занятой. Он много тренируется, у него переговоры, сборы. Ребенок будет жить с ним, но большую часть времени проводить с вами. Однако есть нюанс.
– Нюанс? – переспросила я, чувствуя подвох.
– Когда у Андрея выездные матчи – а это регулярно, раза два-три в месяц, – он берет сына с собой. Соответственно, вы тоже едете. Жить будете в том же доме или в гостинице, где остановится команда.
Я моргнула. Агент молчал, давая мне переварить информацию.
– То есть я буду жить в доме футболиста, – медленно проговорила я, – и ездить с ним на выезды. Как член семьи.
