Annotation
Заведите мопса. Однажды он украдёт для вас новую жизнь.
Марк и Вероника — образцовая пара. Дом, бизнес, фитнес, секс по субботам. Всё как у людей. Только есть одно «но»: они давно не чувствуют друг друга. Они — соседи с общим псом и общим молчанием.
Всё меняется, когда их мопс Гоша ворует у незнакомки конверт. Внутри — приглашение в клуб «Цилиндр». Закрытый. Элитный. Анонимный. Без имён, без разговоров, без привычных «нормально» и «устала».
Марк и Вероника втайне друг от друга проходят по ссылке. Им меняют внешность, выдают маски и новые роли. Она — Стюардесса. Он — Хищник. Они встречаются в комнате с искусственным небом — и не узнают друг друга.
А потом начинается то, чего не было в их браке давным-давно: желание. Настоящее. Острое. Запретное.
«Спасибо, Гоша» — тёплая, дерзкая и очень откровенная история о том, как легко потерять друг друга, даже живя под одной крышей. И о том, как важно вовремя заговорить — пока не стало слишком тихо.
Анна Светличная
«Идеальная пара»
Глава 1. «Годовщина, или Как мы пытались»
Глава 2. «Советы подруг и друзей»
Конец ознакомительного фрагмента.
Анна Светличная
Спасибо, Гоша
А вы когда-нибудь задумывались – почему с посторонними людьми нам порой проще, чем с близкими?
Незнакомцу мы можем сказать то, о чём молчим с мужем. Случайному попутчику — признаться в том, что скрываем от подруги. Коллеге — открыть то, что не решаемся сказать матери. Чужие не знают нашего прошлого, не помнят наших провалов, не ждут от нас ничего. С ними легко: они видят нас такими, какими мы хотим казаться. Или такими, какими боимся быть.
А близкие знают всё. Они помнят нас вчерашних, позавчерашних, пятилетней давности. С ними нельзя примерить новое лицо — они узнают старое. И именно поэтому с ними так трудно. И именно поэтому мы молчим.
Что, если самый близкий человек — тот, кого мы ещё не встретили?
И что, если он уже живёт с нами под одной крышей?
«Идеальная пара»
Утро в их квартире начиналось одинаково.
Сначала просыпался Гоша. Мопс выползал из-под хозяйского пледа — там, где он спал, оставалась теплая вмятина и несколько коротких рыжих шерстинок — и шлепал по коридору к миске. Звук его когтей по ламинату был первым, что слышала Вероника каждое утро: цок-цок-цок, пауза, вздох, цок-цок-цок.
Гоша садился у пустой миски и смотрел на нее с таким выражением, будто его не кормили со времен основания Рима. На самом деле ужин был в одиннадцать. Он всегда был в одиннадцать.
— Сейчас, сейчас, — пробормотала Вероника, нащупывая тапочки. — Дай хоть глаза открыть.
Гоша не дал. Он чихнул — мопсы чихают так, будто хотят вытряхнуть из себя душу, — и поставил лапу на миску. Та опрокинулась и покатилась по полу с оглушительным жестяным грохотом.
С кухни донесся голос Марка:
— Гоша, ты опять?
Марк уже был на ногах. Он всегда вставал раньше — сказывалась привычка к режиму, которую он выработал еще в институте, а потом отшлифовал в армии и добил в бизнесе. Он сидел за кухонным столом, в футболке и домашних штанах, и пил кофе. Перед ним лежал раскрытый ноутбук с таблицей по аренде автомобилей.
Вероника вышла на кухню, кутаясь в халат. Волосы собраны в небрежный пучок, глаза еще сонные, но даже так — даже в семь утра, без макияжа и с отпечатком подушки на щеке — она была красива. Зеленые глаза, светлые волосы, та самая мягкая женственность, которая заставляет мужчин оборачиваться. Марк когда-то говорил ей об этом постоянно. Теперь он просто кивнул:
— Доброе.
— Доброе, — она наклонилась, чтобы поцеловать его. Поцелуй пришелся куда-то в висок. — Как спал?
— Нормально. Александр звонил, там с «камри» опять проблемы. Клиент говорит, что коробка стучит, а по факту — он просто ездить не умеет.
— Угу.
Вероника налила себе кофе. Машинально взяла с полки собачий корм. Гоша у ее ног исполнил ритуальный танец: два оборота вокруг своей оси, подпрыгивание, фырканье. Она поставила миску. Гоша посмотрел на еду так, будто она его предала — корм был тот же, что и вчера, — но все-таки начал есть.
Марк что-то печатал, хмурясь. Вероника смотрела в окно. За окном был ноябрь — серый, мокрый, с голыми ветками и лужами на асфальте. В такое утро хотелось залезть обратно под одеяло. Или дописать картину. Или просто посидеть в тишине, никуда не спешить.
Но она работала менеджером по продажам в автосалоне. Смена начиналась в девять.
Пауза.
В этой паузе можно было услышать, как Гоша хрустит кормом и как капает вода из крана — Марк опять плохо закрутил. Пауза была не тяжелой, не напряженной. Она была... привычной. Как старые тапочки. Как маршрут до работы. Как секс по субботам — тоже привычный, тоже по маршруту, с одними и теми же остановками.
Вероника подумала об этом и тут же запретила себе думать. Она вообще много чего запрещала себе думать в последнее время.
Она поставила чашку в раковину. Подошла к мольберту, который стоял в углу гостиной. На нем — недописанный натюрморт. Яблоко, кувшин, драпировка. Она начала его полгода назад, но так и не закончила. Яблоко было каким-то мертвым. Кувшину не хватало объема.
— Ты допишешь когда-нибудь? — спросил Марк, проходя мимо.
— Когда-нибудь.
— Я серьезно. У тебя талант. Надо только время найти.
— Я ищу.
Она искала. Честно. Просто работа, дом, фитнес, Гоша — и дни сжимаются в какую-то пружину, которая никогда не разжимается.
Марк подошел сзади, положил руки ей на плечи. Она вздрогнула — не от неожиданности, а от того, что отвыкла. Прикосновение было теплым, но каким-то... механическим? Как будто он прочитал в учебнике «Как быть хорошим мужем: глава четвертая, поддерживаем творческие начинания жены».
— У тебя все получится, — сказал он.
— Спасибо.
Он поцеловал ее в макушку. Она закрыла глаза. Когда-то от такого поцелуя у нее подкашивались ноги. Когда-то они не могли оторваться друг от друга. Когда-то...
Ладно. Когда-то было давно.
— У тебя сегодня что? — спросила Вероника, наливая кофе.
— В обед встреча с корпоратами, — Марк потер переносицу. — Хотят три машины на полгода. Если выгорит — закроем план на квартал. А потом в офис — Александр документы приготовил, надо подписать. К семи освобожусь. Ты во сколько сегодня?
— Я до семи, — Вероника помешала кофе. — Потом с Катей на часок пересечемся, она хочет кофе и поплакаться. К девяти буду в зале.
— Отлично. Тогда в зале и встретимся.
— Договорились.
Марк допил кофе, поцеловал ее в висок — привычно, коротко — и ушел собираться. Вероника осталась на кухне одна. Гоша доел корм, подошел и сел у ее ног, глядя снизу вверх с тем выражением абсолютного обожания, на которое способны только мопсы и только после еды.
— Вот ты меня любишь, — сказала Вероника, почесывая его за ухом. — И не притворяешься.
Гоша чихнул. Видимо, это означало «да».
День прошел как обычно. Автосалон, звонки, клиенты. Вероника работала в утреннюю смену — с девяти до семи. Смена была спокойной: три тест-драйва, один оформленный кредит, пара звонков от тех, кто «просто узнает цену». Один посетитель — мужчина лет сорока, в дорогом пальто и с лысиной, которую он явно компенсировал уверенностью — пытался пригласить ее на кофе. Вероника улыбнулась, показала кольцо и предложила вместо кофе тест-драйв. Он согласился, но кольцо его не убедило. Вероника привыкла.
В семь она сдала смену и вышла на улицу. Заехала домой — быстро покормить Гошу, переодеться. Мопс встретил ее так, будто она вернулась с войны. Пока она насыпала корм, он описал три круга вокруг своих лап и один круг вокруг ее ног.
— Гоша, у тебя вся жизнь — ритуал, — сказала Вероника. — Проснулся, поел, погулял, поспал. И никаких тебе кризисов.
