Спасибо, Гоша - Светличная Анна

Гоша хрустнул кормом. Кризисы его действительно не интересовали.

Катя ждала в кофейне на Малой Бронной. Они сидели за угловым столиком: Катя с капучино и корицей, Вероника с американо и чизкейком, к которому она почти не притронулась.

— Понимаешь, он просто не понимал, чего я хочу, — Катя сделала драматическую паузу и подула на кофе. — Ни-че-го. Ему было нормально. А мне — нет. А когда тебе «нет», а ему «нормально» — это конец.

— У нас с Марком иначе, — Вероника отломила кусочек чизкейка, но есть не стала. — У нас все хорошо.

— «Хорошо» — это не ответ, — Катя прищурилась. — «Хорошо» — это слово, которым прикрывают дыру. Вот скажи мне: когда ты в последний раз чувствовала, что он тебя хочет? Не как жену, не как удобную женщину в доме. А как... ну, как раньше?

Вероника хотела ответить: «Вчера». Потом — «На прошлой неделе». Потом поняла, что не помнит.

— У нас все нормально, — сказала она упрямо. — Просто устаем оба.

— Вы не устаете, — Катя отставила чашку. — Вы молчите. А когда молчат — оно копится. Как в чайнике. Свистит пока нет, но крышку уже подбрасывает.

Вероника перевела разговор на другую тему. Катя пожала плечами и больше не возвращалась. Но осадочек остался.

В девять Вероника вошла в фитнес-центр. Кофейня была в пяти минутах ходьбы, так что машина осталась на парковке у кафе. В холле ее уже ждал Марк — в серой майке, с полотенцем на плече и с бутылкой воды. Выглядел бодро, хотя день у него тоже был долгий.

— Как корпораты? — спросила она, целуя его в щеку.

— Подписали, — он улыбнулся. — Три машины, полгода, предоплата. Александр уже шампанское открыл. Я сказал — в следующий раз. Сегодня зал.

— Молодец. А документы?

— Все подписал. Даже без скандала.

— Чудеса.

— Сам в шоке. Как Катя?

— Все так же. Опять жаловалась на бывшего.

— Это у нее спорт такой, — Марк хмыкнул. — Жалобы на бывших — ее кардио.

Вероника рассмеялась. Марк иногда умел быть смешным. Когда-то она влюбилась в него именно за это — за легкость, с которой он шутил. За то, как он мог разрядить любое напряжение одной фразой.

Сейчас напряжение не уходило. Но шутка все равно была хорошая.

Они разошлись по залу. Она на беговую дорожку, он в тренажерку. Ритуал.

Пока она бежала, боковым зрением заметила, как парень на соседней дорожке скосил глаза. Потом еще раз. Вероника сделала вид, что ничего не заметила. Поправила наушники. Прибавила скорость.

После пробежки она пошла в зону растяжки. Марк как раз закончил подход и шел к ней через зал — подтянутый, мокрый от пота. Две девушки у тренажера проводили его глазами. Он не заметил. Или сделал вид.

— Как пробежка? — спросил он.

— Пять километров. Ты как?

— Уже никак. Пойдем домой.

— Пойдем.

Они приняли душ и вышли на парковку фитнес-центра. Ноябрьский вечер был сырым и ветреным. Фонари отражались в мокром асфальте — желтые разводы, похожие на масляные пятна.

— Я на своей, — сказала Вероника.

— Я на своей, — кивнул Марк.

Она — в «солярис», припаркованный у кофейни. Он — в старый «лексус», который мыл чаще, чем некоторые люди моются. Поцелуй на прощание — в щеку, почти по-дружески.

— Давай за мной, — сказал Марк. — А то потеряешься.

— Я знаю дорогу, — улыбнулась она. — Десять лет езжу.

— Ну, мало ли.

Два автомобиля выехали с парковки друг за другом. Марк махнул в боковое зеркало. Вероника махнула в ответ. Два взмаха руки. Разделенные стеклом, расстоянием и той самой пустотой, которую оба чувствовали, но не называли.

На подземной парковке дома они припарковались рядом. Его «лексус» и ее «солярис». Две машины, два человека, одна квартира на четырнадцатом этаже.

Поднялись в лифте молча — оба устали. Вероника прислонилась к стенке, Марк смотрел на бегущие цифры этажей.

Дома их встретил Гоша. Так легли спать — каждый на свою половину кровати. Гоша устроился между ними, как мохнатый пограничный столб.

— Спокойной ночи, — сказала Вероника.

— Спокойной, — сказал Марк.

Свет погас.

В темноте, когда дыхание мужа стало ровным, Вероника открыла глаза. Она думала о том, что у них все хорошо. Действительно хорошо. Квартира, работа, машина, пес. Никто не пьет, никто не бьет, никто не изменяет.

Тогда почему ей иногда хочется закричать?

Она не знала. Она запретила себе об этом думать. Завтра новый день, завтра она встанет, нальет кофе, насыпет корм Гоше, улыбнется мужу.

У них идеальная семья.

Идеальная, черт возьми, семья.

Гоша вздохнул во сне. Ему снилось, наверное, что-то собачье: бескрайнее поле, миллион мисок с кормом, вечная прогулка. Мопсы вообще не склонны к рефлексии.

В этом смысле Гоша был счастливее своих хозяев.

Глава 1. «Годовщина, или Как мы пытались»

Годовщина выпала на субботу. Пять лет — первая круглая дата, которую они вообще заметили. Предыдущие четыре проходили как-то мимо: то переезд, то ремонт, то у Марка запуск автопарка, то у Вероники смена в праздники, и они поздравляли друг друга открытками на холодильник.

В этот раз Вероника решила: будет по-настоящему.

Она готовилась неделю. Заказала платье — не то чтобы откровенное, но достаточно узкое, чтобы Марк заметил. Купила туфли, в которых невозможно ходить, но очень возможно стоять в спальне. Записалась к косметологу, к парикмахеру, на маникюр. Гоша наблюдал за этими приготовлениями с дивана и явно не одобрял: слишком много суеты, слишком мало внимания к его миске.

— Гошенька, сегодня важный день, — сказала Вероника, подкрашивая ресницы перед зеркалом. — Мы будем романтичными. Как раньше.

Гоша чихнул. Романтика его не интересовала.

Утром они поздравили друг друга. Марк подарил серьги — красивые, с изумрудами под цвет ее глаз. Вероника растрогалась: он помнил про ее глаза. Он вообще всё помнил — в этом и была проблема. Он помнил даты, помнил предпочтения, помнил, что она любит пионы, а не розы. Помнил, что кофе без сахара, а чай — с мятой. Помнить — это у него получалось безупречно.

Чувствовать — сложнее.

Она подарила ему часы. Хорошие, швейцарские, с гравировкой: «Марку, который всегда вовремя». Он оценил, перевернул коробочку в руках, улыбнулся.

— «Всегда вовремя», — прочитал он вслух. — Это ирония?

— Это комплимент.

— А по-моему, наезд, — он засмеялся.

— Комплимент с наездом, — улыбнулась она. — Твой любимый жанр.

Они поцеловались. Долгий поцелуй, почти как раньше — и у нее на секунду екнуло сердце. В голове мелькнуло: «Может, сегодня? Может, получится?»

— Вечером продолжим? — спросил он шепотом.

— Обязательно, — она улыбнулась.

Вечером.

Вечером всё пошло не так.

Во-первых, Александр. Он позвонил в шесть — ровно в тот момент, когда Вероника вышла из душа и начала одеваться. Марк ответил, думая, что это на минуту.

— Да?.. Что?.. Какая авария?.. Подожди, какой клиент?.. Он в столб въехал или столб в него?.. Так, давай по порядку...

Вероника стояла перед зеркалом в спальне. Платье сидело идеально — она даже покрутилась немного, оценивая, как ткань ложится по бедрам. Туфли поблескивали. В ванной ждал тот самый набор из посылки — она выложила его на полку, но еще не решила, принесет ли в спальню. Это был сюрприз для Марка. Если он вообще дойдет до спальни.

Из гостиной доносилось:

— Да?.. Что?.. Какая авария?.. Подожди, какой клиент?.. Он в столб въехал или столб в него?.. Так, давай по порядку...

Пауза. Потом громче:

— Что значит «столб не по ГОСТу»? Сань, он что — охране аэропорта это доказывает?.. Он юрист, что ли?.. А, у него комплекс... Понял. Комплекс «я всегда прав». Сань, успокой его. Объясни, что страховка без франшизы, он ничего не теряет. Пусть просто напишет объяснительную и едет домой... Что?.. Почему он не хочет писать?.. Что значит «он не виноват»?! Он въехал в столб! Столб стоял на месте!.. Сань...