Спасибо, Гоша - Светличная Анна

Глава 2. «Советы подруг и друзей»

Понедельник начался с дождя.

Мелкий, противный, майский — он барабанил по карнизу с шести утра, и Гоша, который обычно спал до побудки хозяев, проснулся и начал скулить. Его пугал не столько дождь, сколько звук: капли били по жестяному отливу с таким грохотом, будто кто-то методично просыпал горох.

— Гоша, это просто вода, — пробормотала Вероника, не открывая глаз. — С неба. Такое бывает.

Гоша не поверил. Он залез под одеяло и прижался к ее ногам — мокрый нос, полный комплект собачьей паники. Пришлось вставать на полчаса раньше.

К тому моменту, когда Марк вышел на кухню, Вероника уже выпила половину чашки кофе и смотрела в окно с выражением человека, который морально готовится к понедельнику. Гоша сидел у нее на коленях, завернутый в плед, и глядел на дождь с видом оскорбленного достоинства.

— Он что, всю ночь не спал? — спросил Марк.

— Он боится дождя.

— Это мопс или болонка?

— Это мопс с тонкой душевной организацией, — Вероника погладила Гошу. — В отличие от некоторых.

— Я тоже с тонкой, — Марк налил себе кофе. — Просто не показываю.

Он сел напротив. После субботней годовщины они провели воскресенье в режиме «вежливого перемирия»: не говорили о том, что случилось, но и не делали вид, что ничего не было. Где-то посередине — как трещина на стене, которую заклеили обоями. Вроде не видно, но ты знаешь, что она там.

— У тебя сегодня что? — спросила Вероника.

— Встреча с корпоратами в двенадцать, потом офис, потом — не знаю. Может, в гараж заеду. Давно не был.

— Ты там был в прошлые выходные.

— Это было не «был». Это было «зашел на десять минут». А мне надо карбюратор перебрать.

— Ты про этот карбюратор уже полгода говоришь.

— Значит, пора.

Вероника вздохнула. Спорить было бесполезно. Гараж Марка — это отдельная вселенная со своими законами. Время там текло иначе: «на десять минут» превращалось в три часа, «мелкий ремонт» — в полную разборку двигателя. Она давно перестала с этим бороться. В конце концов, у нее тоже была своя вселенная — художественная студия, которая существовала только в мечтах.

— А ты? — спросил Марк.

— Работа, потом встреча с Катей.

— Опять? Вы же виделись в среду.

— У нее кризис. Она рассталась с очередным парнем и хочет обсудить.

— По-моему, она расстается с очередным парнем каждые две недели. Это не кризис, это график.

— Не будь занудой. Она моя подруга.

— Я не зануда. Я аналитик.

— Ты автослесарь.

— Автослесарь с аналитическим складом ума.

Вероника улыбнулась. Вот за это она его и любила когда-то — за способность превратить любой спор в шутку. Сейчас это работало через раз, но, когда работало — напоминало о том, как им было хорошо вместе.

— Ладно, иди к своей Кате, — Марк допил кофе. — Передай ей привет. И скажи, что все мужики — козлы. Это сократит разговор на полчаса.

— Обязательно.

Катя выбрала новое место — кофейню с веганскими десертами и латте на миндальном молоке. Вероника смотрела на меню и думала, что веганский чизкейк — это оксюморон. Чизкейк не может быть веганским, как борщ не может быть без свеклы. Но Катя уверяла, что это «полезно и вкусно», и спорить с ней было бесполезно — Катя всегда находила новые способы быть здоровой, расставаться с парнями и давать советы, которых никто не просил.

— Ну, рассказывай, — Катя отпила свой миндальный капучино и подалась вперед. — Как годовщина?

— Нормально.

— «Нормально» — это как?

— Нормально — это нормально. Ужин, подарки, свечи.

— Свечи? — Катя оживилась. — Это уже интересно. И что было при свечах?

— Ничего. Они погасли.

— Свечи погасли или вы погасли?

Вероника помолчала.

— Мы тоже, — сказала она тихо. — Кажется.

И она рассказала. Про звонок Александра, про клиента, который въехал в столб, про платье, вернувшееся в шкаф, про новогодние свечи с запахом хвои, про смех и про то, как она сказала «не надо». Катя слушала, не перебивая, — что было для нее редкостью.

Когда Вероника закончила, Катя отставила чашку и сказала:

— Так. У меня есть три совета. Первый: тебе нужно встряхнуться.

— В каком смысле?

— В прямом. Ты сидишь в этом браке, как в коконе. Работа — дом — фитнес — Гоша. Где страсть? Где адреналин? Где ощущение, что ты еще живая?

— Я живая.

— Ты функционируешь. Это разное. Тебе нужно что-то, что выбьет тебя из рутины. Что-то... — Катя сделала паузу, подбирая слово. — Что-то запретное.

— Например?

— Например... — Катя понизила голос, хотя вокруг никого не было. — Вы с Марком не думали о чем-то... новом? В смысле — в постели?

Вероника покраснела.

— Катя!

— А что «Катя»? Я серьезно. Вам нужно расшевелить эту вашу идеальную жизнь. Игрушки, ролевые игры, может, что-то еще...

— Ты предлагаешь нам купить наручники?

— Я предлагаю вам перестать быть удобными. Удобный брак — это мертвый брак. А вы очень удобные. Ты, Марк, ваш пес, ваши свечи с хвоей... Тоска смертная.

Вероника хотела возразить, но не нашла слов. В чем-то Катя была права. Не в наручниках — боже упаси, — а в том, что они стали слишком удобными. Слишком предсказуемыми. Слишком... идеальными.

— Второй совет, — продолжала Катя. — Поговори с ним. Серьезно. Скажи, что тебя беспокоит. Без намеков, без «я устала», без этого твоего рабочего голоса.

— Я не говорю с ним рабочим голосом.

— Говоришь. Я слышала. Ты включаешь режим «менеджер по продажам» и пытаешься закрыть сделку. «Я тебя понимаю, Марк. Твои потребности важны. Давай найдем компромисс». Кошмар.

Вероника открыла рот, чтобы возразить, и закрыла. Она действительно так делала. Это была профессиональная привычка — в сложных разговорах она переключалась в режим переговоров. С клиентами это работало. С мужем, видимо, не очень.

— И третий совет?

— Третий — самый важный, — Катя подалась еще ближе и понизила голос до шепота. — Купи себе что-нибудь красивое. Не для него. Для себя. Чтобы ты сама себе нравилась.

— У меня полный шкаф красивого.

— Это не то. Я говорю о чем-то, что ты никогда бы не купила. О чем-то дерзком. О чем-то, что надето только для тебя. И плевать, заметит он или нет.

Вероника задумалась.

— Ты странная, — сказала она наконец.

— Я не странная. Я разведенка с опытом. А разведенки знают о браке больше, чем замужние. Потому что мы уже наделали все ошибки.

— Звучит как слоган для тренинга.

— Возьму на заметку, — Катя усмехнулась. — Так что? Сделаешь?

— Подумаю.

— «Подумаю» — это «нет» вежливыми словами. Я знаю этот трюк, я сама его использую.

— Я правда подумаю.

Катя вздохнула и допила кофе. За окном всё так же барабанил дождь. Вероника смотрела на веганский чизкейк, к которому так и не притронулась, и думала о том, что Катя, при всем ее сумбуре, сказала одну важную вещь. Они стали удобными. Удобный брак — мертвый брак.

Но что делать с этим знанием, она пока не понимала.

В то же самое время — точнее, в тот же самый понедельник, но на другом конце города — Марк сидел в гараже и получал советы совсем другого рода.

Гараж был его убежищем. Не та мастерская при автопарке, где они с Александром держали рабочие машины и делали мелкий ремонт, а личный гараж в кооперативе — бокс номер семнадцать, с облупившейся краской на воротах и вечным запахом бензина и машинного масла. Здесь стоял его ретро-автомобиль — «Волга» шестьдесят восьмого года, которую он восстанавливал уже два года. Она была его гордостью, его болью и его лучшим способом не думать о проблемах.

Александр сидел на старом диване в углу — диван был еще советским, с продавленными пружинами, и достался Марку вместе с гаражом от предыдущего владельца. Над диваном висел плакат с полуголой моделью на капоте, приклеенный на скотч еще в те времена, когда они учились в институте.