Ловушка для вратаря - Кайроуз Р. С.

— Так-так, — бормочет дедушка, но по нему видно: он в своей стихии. В его глазах всё по-прежнему: горит огонь от азарта и интереса.

— Грейсон Старр! — раздаётся голос капитана команды, и к нам тут же направляются двое игроков. — Вы были на трибунах сегодня?

— Я бы не пропустил, — он с улыбкой пожимает руку мужчине, а Уилл незаметно исчезает среди игроков, явно охотясь за интервью.

Мой взгляд скользит по раздевалке, пока не находит его.

Элайджа сидит на лавке, всё ещё в экипировке. Влажные волосы прилипли ко лбу, а капли пота всё ещё стекают по вискам, а на губах слабая, но настоящая улыбка.

Э л а й д ж а

Раздевалка, которая ещё вчера казалась чужой, сегодня была полна громких, довольных возгласов и ощущением, что впереди меня ждёт что-то большее.

Форма насквозь мокрая, а руки немного дрожат от выброса адреналина, пока в голове всё ещё слышен гул трибун. Первая игра. Первая победа. И, чёрт возьми, я снова чувствую себя живым и среди своих. Наконец-то спало напряжение.

Кто-то уже переодевался, кто-то ещё сидел в экипировке, облокотившись на стены, с красными от напряжения лицами и потными волосами. В воздухе — эйфория от сухой победы. Сегодня лёд был наш.

— Эй, Рейвен! Ты грёбаная стена, мать твою! — кто-то орёт через раздевалку и швыряет в меня перчаткой.

Я ловлю её на автомате, и улыбаюсь, пока внутри всё гудит. Стараюсь впитать в себя этот момент.

Проверяю телефон — пара сообщений от сестры. Отвечаю ей быстро, и ровно в этот момент приходит ещё одно уведомление.

Грейс:

«Вратарь у вас ничего такой. Может, и правда так хорош, как о нём говорят».

Я замираю. Пару секунд тупо пялюсь на экран, а потом… снова эта тяжесть появляется внутри меня. Это не тревога или боль от удара. Это что-то тёплое, обволакивающее тебя, проникает как дым — в твои лёгкие и кровь, вот только это чувство не только парализует, но и даёт надежду. Оно останавливает всё, кроме сердца. То стучит чуть быстрее.

Я набираю ответ, затем стираю его, набираю другой, но и он не нравится мне, снова не то. Это уже не просто флирт или подкол. В итоге я отправляю короткое сообщение, и как раз в этот момент тренер начинает речь. Слушая сначала тренера, а затем и капитана, я отвечаю на сообщения, когда выдаётся возможность. Я не хочу проявлять неуважение к игрокам или тренерскому штабу, но и не могу перестать надеяться как можно скорее получить от Грейс ответ на каждое своё сообщение.

Кто-то орёт: «За Рейвена!» — и на этот раз в меня прилетает уже не перчатка, а бутылка воды.

Товарищи похлопывают меня по спине, поздравляя с «сухим» матчем в мой первый вечер в воротах Портленда. Но почему-то мысли всё равно возвращаются к сероглазой брюнетке — со мной такое впервые. Я всегда был максимально собран, но что ещё хуже — кажется, что меня не тревожит моя новая «одержимость», и я не хочу избавляться от неё.

Медленно качаю головой. Этот город всё ещё кажется чужим, а команда — временной, небольшим перешейком перед чем-то большим. Но сейчас, в этот момент, с каждым новым появляющимся на экране сообщением, я чувствую, что рядом уже есть то, что может стать домом.

В коридоре раздаются голоса, но я слишком занят тем, что смотрю на экран, снова перечитывая её последнее сообщение. Она пишет:

Грейс:

«Прямо сейчас».

Что она имела в виду? Она прямо сейчас выезжает? Или уже поблизости? Плечи тянет после игры, я чувствую, что устал, но мне хочется увидеть её. Этот день может закончиться ещё лучше, чем это возможно. Мысли путаются.

Я снова перечитываю это сообщение, будто в нём скрыт тайный смысл, подсказка или намёк, как вдруг я слышу знакомый голос поблизости.

— Привет, незнакомец.

Я поднимаю голову от телефона и всё. На пару секунд я теряюсь, весь мир куда-то проваливается. Передо мной стоит она. Вживую, здесь.

Вроде бы это была всё та же девушка, с которой я флиртовал в баре совсем недавно, но теперь всё было по-другому. Грейси выглядела так, словно не боялась видеть меня настоящим: уставшим, с мокрой шеей от формы, в раздевалке, где пахнет потом и победой.

На ней шарф цветов команды. Она не кричит об этом, не делает пафосных фото, просто стоит в нём, как будто это естественно. Как будто она здесь, со мной, с нами, а не просто гость на трибуне.

И в её взгляде нечто опасное. Будто она может меня прочитать.

— Ты правда умеешь выбирать момент, — говорю я, глядя на Грейс, не в силах поверить, что она сейчас здесь, стоит передо мной. Что за сумасшедший день. Мой голос мне кажется чужим. Я не ожидал встретить её здесь. — Ты правда тут? Это… сюрприз.

— Надеюсь, приятный? — она улыбается, заправляя прядь волос за ухо, и этот невинный жест оказывает на меня какое-то странное влияние.

— Не то слово, — качаю головой, не в силах поверить, что Грейсправда здесь. В голове лишь один вопрос: как? — Я не ожидал… но, чёрт, я рад тебя видеть.

— Я старалась, — она улыбается, её голос звучит мягче, и мне кажется, что я слышу в нём лёгкую неуверенность. — Не знала, обрадуешься ли ты.

— Я?.. — не успеваю закончить, потому что позади неё замечаю несколько журналистов, берущих интервью у капитана, а один из них — седой мужчина, с тёплым, уверенным взглядом — подходит к нам.

— Так вот ты кто, номер пятьдесят девять, — он подходит ближе. Он не нуждается в представлении. Он и есть представление.

— Элайджа, познакомься, это мой дедушка, Грейсон Старр, спортивный обозреватель, — говорит Грейс, и всё становится на свои места.

— Подождите… Грейсон Старр? Из «The Globe»?

— В прошлом, — он усмехается, протягивая руку. — А ты, похоже, в настоящем. Отличная игра, мальчик. Тебя зовут Рейвен?

— Элайджа Рейвен. Это честь для меня, сэр, — я пожимаю ему руку, крепко, почти с благоговением, и мне всё равно, что он только что назвал меня мальчиком. — Я вырос на ваших статьях.

Это правда. Я с упоением читал все его обзоры, хранил архивные статьи о великих хоккеистах прошедших десятилетий, которых он застал вживую. Читал о старых матчах, как о мифах. Грейсон Старр в каком-то видении был легендой. А теперь он стоит передо мной — и говорит об отличной игре. Моей игре.

Я не знаю, что сказать. Просто киваю, всё ещё находясь в лёгком шоке. Я думал, меня сложно удивить, но семейство Старр явно преуспело и в этом.

— А теперь ты — один из тех, о ком стоило бы написать, — спокойно замечает он. — Если бы я ещё писал, конечно.

Перевожу взгляд на Грейс. Она смотрит на нас так, будто для неё это тоже важно. Будто она гордится мной.

— Ты хорошо стоял сегодня. Спокойно. Я это сразу подметил.

— Спасибо, — быстро смотрю на девушку, будто проверяя, что всё это — на самом деле происходит. — Это… много значит, особенно от вас.

— О, ты такой фанат, да? — Грейсон хмыкнул.

— Конечно. Я читал ваши материалы. Особенно колонку после плей-офф 2009.

— Тогда, возможно, ты не такой уж и мальчишка. — Грейсон протягивает руку, чтобы похлопать меня по плечу. — Удачи тебе, Рейвен. Если будешь держать такой темп, Бостон тебе откроется быстрее, чем ты сам успеешь подумать.

— Спасибо, сэр.

Когда он отходит, я всё ещё прихожу в себя от его слов.

— В шоке? — Грейс заливисто смеётся.

— Ещё в каком, — понижаю голос.

Когда нас оставляют одних, я почти не замечаю этого сразу. Просто в какой-то момент мистер Старр кивает Грейс, говорит, что подождёт у входа, и растворяется в потоке людей, оставляя нас вдвоём.

Мы стоим у стены, чуть в стороне от основной суматохи раздевалки. Я всё ещё в экипировке — наполовину, потому что не успел даже снять защитный нагрудник, только стянул джерси, перчатки и шлем. Она в свитере и джинсах, и выглядит уютно и по-домашнему.

Я не знаю, кто первый нарушает тишину. Наверное, я.