Ловушка для вратаря - Кайроуз Р. С.

— Ты правда приехала.

Она улыбается чуть сильнее, чем минуту назад.

— Да. И я правда не была уверена, можно ли.

— Можно. — Я делаю шаг ближе. Чувствую, как из меня уходит остаточное напряжение. — И нужно.

Она кивает, но глаза не сразу поднимает на меня. Похоже, обдумывает слова. Я даю ей время.

— Я скучала, — говорит она тихо. Ей приходится задрать голову, чтобы посмотреть мне в глаза на таком маленьком расстоянии. — Хотя сама удивилась, насколько быстро.

— Я тоже скучал, — отвечаю просто, поражаясь, какой смысл в себе несут эти несколько слов. — Больше, чем привык признавать.

Нас снова на секунду окутывает шум: кто-то хлопает дверью, кто-то кричит что-то про послематчевую пиццу, кто-то смеётся. Но для меня всё это звучит будто через стену. Я смотрю только на неё.

— Это было важно для меня — видеть, как ты играешь, — добавляет она. — Я не знаю, почему. Просто… это казалось правильным.

— Наверное, потому что ты стала для меня чем-то правильным, — говорю почти шепотом. И в первый момент не уверен, услышала ли она. Но потом она медленно поднимает на меня взгляд, и в её глазах отражается именно то, что я чувствую внутри. Тот самый дым. Тепло. Что-то невыносимо родное.

Я медленно поднимаю руку и поправляю прядь волос, которая выбилась из-за её уха, совсем как она недавно. И когда она не отстраняется, не делает ни шага назад, я мягко касаюсь её щеки.

— Хочешь уйти отсюда? — спрашиваю. — На пару часов. Просто… быть рядом. Без интервью. Без шума. Без никого.

Я никогда не был тем, кто торопит события, но что-то в Грейс было такое, в том, что она была на трибунах, не сказав, в том, что она говорит и пишет — это не даёт меня играть по старым правилам. Новый город — новые правила, верно?

Она кивает. Не сразу — будто это решение требует храбрости, но затем она говорит:

— Хочу, — я чувствую, как внутри меня всё, наконец, встаёт на свои места.

Мы стоим так ещё пару секунд — будто ничего не хочется менять, даже позу. Но потом я слышу шаги, и Грейс чуть отступает назад.

— Но мне надо отвезти дедушку, — говорит она с лёгкой улыбкой. — Он может и крутой журналист в прошлом, но теперь у него сон по расписанию.

Я киваю. Всё правильно. Реальность зовёт.

Но теперь — впервые за долгое время — я не боюсь возвращения в реальность.

Потому что чувствую, что после всего — она останется.

✗ ഠ