— Потому что они всё выдумывают.
— Читай.
Она тяжело вздохнула.
— «Герцог Эдельгейм вновь посетил закрытую репетицию леди Глории Вандер. По словам очевидцев, после выступления они провели вместе почти час. Герцог преподнёс танцовщице белые розы и лично проводил её до экипажа. Близкие ко двору источники утверждают, что объявление о помолвке может состояться до первого зимнего бала».
Мелли замолчала.
На снимке Глория снова смеялась.
Она была красивой. Не той неподвижной, нарисованной красотой, которую создавали корсеты, пудра и дорогие платья. Её красота жила. Двигалась. Запрокидывала голову, взлетала над сценой, опускалась на сильные, послушные ноги.
Я стала читать дальше.
Рядом со снимком находилась небольшая колонка, обведённая чёрной рамкой.
Глава 37
ДОЛГ ДРАКОНА
«Мы не сомневаемся, что леди Глория Вандер достойна восхищения. Её лёгкость, красота и редкий талант покорили не только столицу, но, судя по всему, и герцога Эдельгейма.
Однако некоторые наши читатели задают неудобный вопрос.
Всего несколько дней назад другая молодая женщина бросилась под падающую арку, чтобы спасти жизнь Его Светлости. Герцог не получил ни единой царапины. Мисс Флорис Моллард, напротив, лишилась возможности ходить и, вероятно, тех надежд на брак и семью, которые имеет любая девушка её возраста.
Разумеется, никто не вправе приказывать мужчине, кому отдавать сердце.
Но честь не всегда спрашивает сердце.
Пока герцог Эдельгейм посылает редкие цветы женщине, которая танцует перед восхищённой публикой, девушка, спасшая его жизнь, учится существовать без движения. Достаточно ли денежной компенсации, чтобы считать этот долг исполненным?
В некоторых салонах уже открыто говорят: единственным поступком, способным окончательно прекратить пересуды, стал бы официальный союз герцога Эдельгейма и мисс Моллард.
Как стало известно нашей редакции, вчера Его Светлость был приглашён на личную аудиенцию к королю. Представители дворца отказались раскрывать содержание разговора».
Я вспомнила, как герцог смотрел на меня там, под разрушенной аркой. Значит, общество решило вернуть мне будущее, отняв его у него?
«Я не собираюсь жениться на женщине исключительно потому, что она совершила у меня на глазах подобную глупость».
Конечно, не собирался.
Зачем дракону женщина, которую придётся переносить с кровати в кресло, если рядом была та, что умела парить так, словно вообще не касалась земли?
— Он действительно ею увлечён, — тихо сказала я, а внутри дёрнулось что-то болезненное, живое и неприятное.
— Мы не знаем, что там на самом деле. Помните, в том году они писали, что виконт Дейваль женится на дочке миллионера? Так вот, оказалось, что это просто сплетня, чтобы от него наконец-то отстали кредиторы!
— Я смотрю, ты любишь читать газеты, — вздохнула я.
Я попыталась улыбнуться, но губа треснула, и во рту появился солёный вкус крови.
— Положи газету на столик. Я потом её почитаю.
Мелли сложила её так, чтобы снимок оказался внутри.
Но я всё равно продолжала его видеть перед глазами.
Герцог склоняется к танцовщице. Она смеётся. Белые розы лежат у неё на руках.
Возможно, скоро он женится.
Возможно, когда-нибудь, проезжая по этой улице с молодой женой, он вспомнит девушку, которая бросилась под арку и испортила ему настроение.
А может быть, уже не вспомнит.
Так было бы даже лучше.
Мелли уже собиралась взять поднос, когда с улицы донёсся тяжёлый, глухой грохот колёс. Звук был непривычным для нашей улицы — не цоканье лёгких пролеток, а лязг металла и тяжёлое дыхание огромных лошадей.
Карета остановилась прямо перед домом. Лошади громко фыркнули. Скрипнули рессоры. Через несколько секунд хлопнула дверца, и звук её был таким резким, что Мелли вздрогнула.
Мы посмотрели друг на друга.
— Кто это может быть так поздно? — спросила она, и в её голосе прорезалась тревога.
Глава 38
— Эвелин. Наверное, приехала ещё раз поблагодарить мамочку. Или сообщить, что мужу понадобилась дополнительная сумма для окончательного возвращения в семью, — мрачно бросила я.
Всё! Хватит! Надежда умерла! Пора похоронить ее и больше никогда не выкапывать. Мне нужно смириться с тем, что никто не собирается меня лечить, что жизнь будет идти где-то за стенами, что сейчас я просто обуза, которую придется тянуть еще много лет. И этот мерзкий запах станет единственным запахом, который я буду чувствовать в этой комнате.
Мелли подошла к окну и осторожно отодвинула край тяжелой бархатной занавески.
— Нет, — спешно произнесла она, выглядывая на улицу.
— Что? — спросила я, насторожившись. Если не Эвелин, то кто?
— Это не госпожа Эвелин, — прошептала Мелли, всматриваясь в темноту.
— Тогда кто? — прошептала я, видя, как горничная пытается что-то рассмотреть и протирает стекло рукавом.
Мелли прижалась к стеклу, пытаясь рассмотреть гостя в темноте. Фонарь у подъезда горел тускло, пробиваясь сквозь осеннюю морось. И я знала, что там почти ничего не видно.
— Приехал какой-то мужчина, — неуверенно произнесла Мелли.
— Какой мужчина? — сглотнула я. «Доктор?» — екнула надежда, но я тут же ее задушила. Не смей! Не смей даже думать об этом! Хватит! Хватит рвать себе сердце. Ты никому не нужна!
— Не знаю, — задумчиво произнесла Мелли. — Я его раньше не видела.
— Молодой? Старый? — уточнила я.
— Кажется… молодой… Да! Молодой. Высокий. В тёмном пальто...
Я невольно посмотрела на свои спутанные волосы, на несвежую сорочку, на тарелку с застывшим, мутным бульоном.
— Что незнакомому мужчине нужно в нашем доме? — спросила я, полагая, что это приехали к матери.
— Не знаю. У него очень дорогая карета. И слуги в одинаковой форме. Кучер в ливрее, — сглотнула Мелли. — Видимо, он очень богатый…
— Посмотри на герб. Что там изображено? — прошептала я. Богатый мужчина приехал в дом Моллардов? Может, кредитор?
— Не вижу. Фонарь мешает. Морось…
Мелли отшатнулась, выпуская занавеску из рук.
— Всё. Уже не видно. Он направился к крыльцу. Мне пора. Я вернусь и всё-всё вам расскажу! Обещаю!
В доме раздался громкий стук. Один удар. Второй. Третий. Звук был не таким, каким стучат торговцы или просители. Это был стук человека, который не привык ждать, пока ему откроют.
Мелли бросилась к двери моей комнаты, на ходу поправляя передник.
— Подождите одну секундочку, госпожа. На кухне никто не услышит. Я открою и сразу вернусь. Госпожа наверху, так что она тоже вряд ли успеет спуститься…
Она выбежала. Я услышала, как её легкие шаги застучали по коридору, как скрипнула тяжелая входная дверь.
Послышались голоса.
Мужской — низкий, спокойный, лишенный всяких эмоций. От него даже сквозь закрытые двери веяло холодом. Мелли что-то ответила, её голос дрогнул.
Затем раздался мамин вскрик. Голос её сорвался на высокую, пронзительную ноту, в которой смешались ужас и подобострастие:
— Ваша светлость! Чем обязаны?
Я замерла. Кровь отлила от лица, оставив меня звенящей, холодной пустотой.
Ваша светлость.
Герцог? Неужели это тот, чью жизнь я купила своим позвоночником. Тот, кто назвал меня дурой.
Нет. Не сейчас. Только не сейчас.
Глава 39
Я попыталась пригладить волосы ладонью. Пальцы застряли в спутанных, жестких прядях, выдирая их с корнем. Попробовала подтянуть одеяло выше, но ткань лишь смялась возле талии, открывая вид на грязную сорочку. Я была грязная, сломанная, пахнущая болезнью и…
Я принюхалась и тут же поморщилась.
В коридоре быстро приближались шаги. Торопливые, семенящие шаги матери, а тяжелые, размеренные, от которых, казалось, вибрировал пол.
— Ваша светлость, прошу вас, пройдёмте в гостиную! — торопливо говорила мама, её голос звучал жалко и суетливо. — Дочь отдыхает. Она пока не готова принимать гостей. Ей нужен покой…
