— Доктор был здесь один раз, — сказала я. — И то, когда меня сюда привезли. Больше доктора не вызывали.
— Потому что в повторном визите не было необходимости! — продолжала оправдываться мама, понимая, что ситуация приобретает прескверный оборот.
— Он велел немедленно начать восстановление магических каналов, — равнодушно продолжала я, хотя раньше бы в такой ситуации я бы расплакалась. Но сейчас слез больше не было. Их давно впитала подушка.
Мама побледнела.
Я продолжала смотреть на герцога.
— Он сказал, что у меня есть семь, самое большее десять дней. Потом шанс будет почти потерян.
Взгляд герцога опустился к моим ногам, скрытым под одеялом.
— Сколько дней прошло? — спросил он, а мы вместе посмотрели на мои неподвижные ноги.
— Я не знаю. Здесь нет часов. И шторы часто задернуты очень плотно. Так что я не вижу, день сейчас или ночь.
Его лицо не изменилось, но в скулах проступило напряжение.
— Флорис просто не хочет понимать, — торопливо заговорила мама. — Такое лечение стоит безумных денег! А результат никто не гарантирует! Мы не могли выбросить всё состояние на призрачную надежду!
— У нас были деньги, — сказала я.
Я не знаю, что я чувствовала. Торжество? Нет. Скорее я чувствовала, словно в руках сжимаю не одеяло, а истину. И эта мысль поддерживала меня.
“Смотри, смотри внимательно! Во что превратили мою жизнь!” — мысленно шептала я, надеясь, что герцог не станет молчать. Он расскажет правду. И тогда матери придется за мной ухаживать как следует.
Мама резко повернула голову.
— Не начинай, прошу тебя.
Глава 43
— Почему? Его светлость должен знать, что компенсацию действительно выплатили. Сто пятьдесят тысяч золотых, — скрипнула зубами я.
Герцог прищурился.
— И где они?
— Флорис! — взвизгнула мать.
— Сто двадцать пять тысяч мама отдала моей сестре. Остальное потратила на долги. И ни золотого на лечение, — спокойно говорила я.
И только сейчас я разгадала секрет собственного спокойствия. Я знала, что уйду. Скоро. И моим последним желанием было сказать правду. Я хотела, чтобы о ней знали. Чтобы перестали верить в газетные строчки и красивые сказки о заботе и любви.
— На долги семьи! — выкрикнула мама. — На наш дом! На наше имя! На детей твоей родной сестры, которые могли оказаться на улице!
— А я могла снова ходить, — сглотнула я, чувствуя, как боль обиды сжимает мне горло.
— Никто не обещал, что ты встанешь!
Мамин голос сорвался на визг.
Она тяжело дышала, сжимая пальцами край занавески.
— Я приняла единственно возможное решение! — продолжила она, обращаясь уже не ко мне, а к герцогу. — У моей старшей дочери трое детей. Трое! А Флорис… Флорис всё равно теперь…
Она осеклась.
— Теперь что? — спросил герцог.
Мама несколько раз моргнула.
— Ей нужно привыкать к новой жизни, — прошептала она, пытаясь поправить одеяло.
— Лёжа в грязной постели без врача? — спросил герцог, а я усмехнулась. Усмешка получилась кривой.
— Я не виновата, что прислуга не справляется! — мягко ответила мама, разглаживая мое одеяло так, словно она целыми днями проявляла заботу обо мне.
— Мелли справляется, — сказала я. — Насколько может справляться одна девушка, которой нарочно не дают находиться рядом со мной.
— Нарочно? — Герцог посмотрел на маму.
Она нервно рассмеялась.
— Ну что вы! Разумеется, нет! Флорис всё воспринимает слишком остро. Больные люди бывают капризными. Ей кажется, что весь мир настроен против неё.
— Мне так не кажется, — помотала я головой.
Я почувствовала, как губы дрогнули в улыбке. Получилось, наверное, жалко и страшно.
— Я точно знаю, — добавила я, глядя в глаза герцогу.
Мама сделала шаг к кровати.
— Флорис, замолчи.
— Зачем? Чтобы его светлость продолжал думать, что я окружена любовью и заботой? Чтобы поверил статье, которую ты продиктовала газетчикам? Ты ведь так и не пустила их сюда. Ну еще бы! Вы прекрасно могли пить чай в гостиной, где не пахнет немытым телом. Интересно, что бы они написали, если бы увидели правду?
Герцог резко повернул голову к ней.
— Вы разговаривали с газетами?
Глава 44
— Они сами приехали! — всплеснула руками мама. — Я должна была защитить нашу семью от сплетен! Я всего лишь сообщила, что моя дочь находится дома и ни в чём не нуждается.
— Я нуждалась в лечении! — сорвалась я.
— Ты нуждалась в покое! — отозвалась мама.
— Я нуждалась в воде! — сглотнула я.
Мама замолчала.
Я посмотрела на полный стакан, который стоял рядом с моей рукой.
— Теперь вода здесь. Потому что Мелли догадалась переставить столик. Но я стараюсь не пить, — произнесла я.
Герцог медленно посмотрел на мои губы.
— Почему?
Я отвела глаза.
Говорить об этом было стыднее, чем лежать перед ним в грязной сорочке.
— Потому что потом мне понадобится помощь. Придется менять простыню. К сожалению, я сама не могу этого сделать. И мне приходится часами лежать и ждать, когда придет Мелли.
Он все понял.
Я увидела это по тому, как изменилось его лицо.
Не смягчилось. Нет. Но что-то тяжёлое, мрачное появилось в его взгляде.
— А Мелли одна не может меня поднять, — продолжила я. — А мама считает, что горничная нужна всему дому, а не только мне. Поэтому проще не пить. Не есть. Не просить. Чем меньше я создаю неудобств, тем всем спокойнее. Знаете, я жалею только об одном. О том, что я не умерла тогда. Вот об этом я искренне жалею.
— Прекрати немедленно! — потребовала мама. — Ты намеренно выставляешь меня чудовищем!
— Мне ничего не приходится выставлять, — опустила я глаза на свои дрожащие руки, собранные в нервный замок.
Она отшатнулась, будто я её ударила.
— Мелли, выйди! — закричала мама. — Немедленно выйди и принеси цветы!
Мелли вздрогнула и направилась к двери.
— Останься, — сказала я.
Она остановилась.
— Я приказала ей выйти! — приказала мама, указывая на дверь.
— А я прошу остаться.
Мама рассмеялась.
— И что с того? Она моя служанка!
— Она единственный человек в этом доме, который не хотел, чтобы я умерла.
Тишина стала густой, тяжёлой.
Я снова посмотрела на герцога.
— Мама просто ждёт, когда это случится. Чем быстрее я умру, тем лучше будет для всех. Не понадобится лечение. Не понадобится уход. Не придётся объяснять, куда исчезли деньги. И главное — больше никто не станет спрашивать, что делать с девушкой, которую всё равно никто не возьмёт замуж.
Мама ахнула.
— Как ты смеешь!
— Это твои слова. Не мои, — прошептала я.
— Я… я никогда такого не говорила! Ты сочиняешь на ходу! — вспылила мама.
— Ты сказала, что жена, которая не может ходить, станет обузой для любого мужчины.
На последних словах мой голос дрогнул.
Герцог едва заметно изменился в лице. Возможно, вспомнил то же, что и я.
Разрушенную арку. Мою кровь на белом камне. Свой холодный голос:
«Сразу предупрежу, миледи: таким способом замуж не выходят».
Он несколько секунд молчал, а потом выпрямился.
— Оставьте нас, — произнёс он.
Глава 45
Мама растерянно моргнула.
— Что?
— Я сказал: оставьте нас, — повторил герцог с нажимом.
— Но… ваша светлость, Флорис нездорова. Она может наговорить вам… — затараторила мама.
Она метнула взгляд на герцога, потом на дверь, словно искала способ прекратить этот разговор.
— Мелли останется, — кивнул герцог в сторону горничной, а та испуганно вжала голову в плечи.
— Мелли?
— Мисс Моллард, очевидно, доверяет ей больше, чем собственной матери.
Мама побагровела.
— Я не могу позволить… Тем более, что они давно сговорились. Они очень дружат. И сейчас будут поливать меня грязью! Я не могу этого допустить! — мама сделала шаг вперед.
