За окнами на улице неожиданно раздаётся хлопок, и я чуть не подскакиваю на стуле, ударившись коленом о стол.
– Что за чёрт? – выхожу из комнаты и иду на улицу.
Пахнет всё же первоклассно: тёплый дым, треск жирка на решётке, кислинка маринада. Давно я не ела шашлык. Да и, в принципе, давно не ела.
Прислушиваюсь.
С соседнего участка доносятся мужские голоса. Те же работники? Странно, что мясо жарят, а не работают.
До слуха доходит дружный мужской хохот.
Возвращаюсь на кухню, заглядываю в холодильник.
М-да.
Надо бы выбраться в город за продуктами. Без машины в деревне грустно. Придётся просить кого-нибудь из местных. А для закупки на пару дней можно дойти до местного райпо… Вечером прогуляюсь.
На перекус иду собирать ягоды. Как раз клубника вовсю зреет. Под яблонями разрослась ковром. Бабушка за ней приглядывала и не давала так заполонить свободное место. Мне же нравится. Может, потом я поменяю своё мнение. А пока пусть так растёт, мне не жалко. Места много, и ягоды тоже.
Набираю себе в небольшую миску, промываю водой из шланга и возвращаюсь в дом. Из холодильника достаю сметану, добавляю в неё немного сахара и сажусь за стол.
– М-м-м, – вкус детства. Клубника со сметаной.
А ещё свеженького бы батончика, хрустящего, ещё тёплого, и стакан холодного молока. Вот жизнь-то была! Ничего лучше придумать нельзя было. А сейчас! Нужно быть взрослой. И всем остальным из этого вытекающим.
Вздохнув, наевшись до отвала, несу себя во двор. Дела себя сами не сделают.
Дальше по плану… Оглядываюсь. Собрать ещё две грядки. Но сегодня я всё же смогу сделать одну. Завтра с утра — третью. А потом уже буду заниматься их наполнением.
И, кивнув своим мыслям, приступаю к работе.
– Шурик, мать твою, – вздыхаю, – когда понимаю, что аккумулятор шуруповёрта сел не вовремя.
Несусь к дому, проверяю второй. Ну я была бы не я, если бы второй аккумулятор оказался заряженным.
– Ася, блин, – ругаю себя.
Ставлю на зарядку. И приземляюсь на ступеньки крыльца.
Ну и какой план?
Вскакиваю, схватив пилу. Пойду подготовлю бруски.
И работа снова закипает.
Как говорила моя бабуля, беспокойная голова рукам покоя не даёт. Вот это прям моё кредо. Но мне и так неплохо. Мою неуёмную фантазию не усмирить. А нехватка денег с детства привела к тому, что я себе сама что-то да делала, мастерила. Начиная с новогоднего костюма, заканчивая… да и не заканчивая до сих пор.
– Девушка!
Замираю с пилой в руке. Прислушиваюсь. Показалось?
Продолжаю пилить.
– Девушка? Эй!
Выпрямляюсь и оглядываюсь.
У забора, с того самого «нелюбимого» мной соседского участка, стоит мужчина — тот самый, который шумел сегодня с утра. Стоит, руки сложил поверх штакетника и лыбится. На нём выцветшая футболка с пятном маринада, бейсболка козырьком назад; от него тянет дымком и уксусной кислинкой. Голос — баском, с хрипотцой.
– Чё надо? – спрашиваю.
– Вам помочь?
На вид лет сорок. Высокий, подтянутый. Да-да, я наблюдательная. На левой брови тонкий шрам — заметила сразу, когда улыбнулся.
– Себе помогите, – отвечаю и, отвернувшись, продолжаю своё дело.
Что-то себе пробубнил, но отстал.
Ишь какой. Помочь мне собрался. Знаю я вас, рукож… тьфу, настроение всё испортил!
Но я не бросаю на полпути начатое. Поэтому злюсь на себя, но делаю. Ёжики, они такие: кактус жрут и плачут.
Установив вторую грядку, сажусь на её край и выдыхаю. Стягиваю перчатки с рук, кидаю рядом. Ой, кажется, мозоль натёрла.
Смотрю на часы на запястье.
Почти семь.
Вскакиваю. Райпо закроется через час. Нужно переодеться и бегом до магазина добежать. Что и делаю.
Собираюсь быстро. Переодеваю свой рабочий комбез на выходной. Люблю я этот вариант одежды. Удобно, практично. Под комбез — рубашку, закатываю рукава. Повязываю бандану на голову, убрав торчащие в разные стороны непослушные завитки. Ну вот я и готова.
Хватаю связку ключей с холодильника и выхожу из дома. Закрываю входную дверь. Замок пока навесной. Вот поменяю дверь, тогда хороший вставлю. Выскальзываю во двор открываю калитку и выхожу на улицу. С уличной стороны возвращаю калитку на место и, просунув руку между штакетинами, накидываю крючок обратно: у меня там выведена тонкая петелька из шпагата – вернусь, дёрну, открою. Так удобнее, пока новый замок не поставлен.
И всё, бегом до магазина.
– Ася, давно не заходила ко мне, – за прилавком стоит Людмила.
– Заработалась, – вздыхаю. – Привет, Люд.
– Что хочешь? У меня всё свеженькое.
– Всего, – глаза аж разбегаются. – Молока, хлеба, чтобы завтра с утра не бежать, – и продолжаю набирать.
– Ась.
– М? – расплачиваюсь на кассе.
– А не хочешь маникюр сделать? – спрашивает она, заострив своё внимание на моих руках.
Я невольно сама разглядываю свои коротко стриженные ногти.
– А что не так?
– Да всё так, – улыбается. – У меня племянница учится. И она потренируется, и ты — красивая.
– Да какие ногти при моих делах? Ты лучше мне скажи, что прикупить у тебя из семян? Кстати, спасибо за рассаду, огурчики поспевают, – благодарю её и разглядываю на стенде пакетики с семенами.
– А что хочешь? Сажают-то в апреле—мае, – подходит ко мне.
– Не знаю, тебе виднее. Я только начинаю.
– Ты бы у Семёна Михайловича спросила, он бы тебе профессиональную лекцию зачитал, – смеётся.
– Ну, то профессиональная. Я многих слов, которыми он выражается, не знаю. А ты по-свойски, по-домашнему. Давай вот, – показываю на укроп.
– Он и сам растёт, – пожимает плечами. – Но возьми. Я тебе еще лук-севок отдам. У меня немного осталось. Дозреть может и не успеет, но на зелень взойдёт, – убегает в подсобку. И возвращается через минуту, держа в руках небольшую коробочку. – Вот. Потыкаешь в грядку. Ещё можешь салат посадить, взойдёт. Плёнкой накроешь – быстрее будет дело.
– Пока хватит. С этим как разберусь, приду к тебе ещё, – усмехаюсь.
Возвращаюсь домой. Мимо проносится машина. Та самая, что с утра сигналила. И водила тот же, что предлагал помощь свою.
Бип-бип, – сигналит и улыбается, проезжая мимо.
Арр, пусть едет подальше отсюда.
Подходя к своему забору, замечаю на соседнем движение. Там остался второй мужик. Интересно, он что, не уедет?
Глава 2. Не тронь забор
Ася
Захожу домой. Ставлю пакеты на пол, разбираю продукты. Потом изучаю купленные семена. Надо сегодня доделать грядки и засеять. И луком, и укропом. Можно ещё петрушки посадить, да салат. И будет мне счастье.
Переодеваюсь в свой рабочий комбез. И, налив себе в чашку чай и сделав бутерброд, выхожу на крыльцо. Сижу на ступеньке, жую. И денёк сегодня хороший, и настроение.
Оставляю кружку на перилах и, взяв тачку, качу её назад, за участок. Там, метров через сорок – лес. А до него – заросший луг. Бабушка там раньше козу на выгул выводила, траву на сено косила. А я туда за землёй и ветками. Для начала набираю у кромки леса всё, что плохо лежит: палки, ветки, сухие листья. И так туда-сюда раз двадцать, не меньше, пока набрала по половине одну и вторую грядку. А потом уже вооружилась ещё и лопатой.
И когда в одну из своих ходок с полной тачкой, которую еле толкаю, замечаю у смежного с соседним участком забора того второго мужика, который остался. Стоит, щупает доски. Трясёт, будто проверяет на прочность.
Это что ещё такое?
Вытираю мокрый лоб рукой и приглядываюсь к мужику. Высокий. С бородой. В футболке цвета хаки.
Ну точно рабочий. И зачем ему понадобился мой забор?
Замечаю, как он трясёт его сильнее, что все сооружение идёт волной.
