Принц на черном пегасе - Блинова Маргарита

«Тихим» город с названием Страшилвилль тоже никогда не был и уже вряд ли станет.

Мысленно пожелав господину Року удачи, я свернула с улицы и прибавила шаг, торопясь попасть в центр как можно скорее. Пронеслась по дороге, завернула за угол и приготовилась к штурму царь-лужи, что нынче перекрывала проход по перекрестку между Главной и Школьной.

По слухам, каждый год госпожа Заленвах, местный мэр, тратила кучу нервных клеток и средств из городского бюджета, чтобы побороть царь-лужу. И каждый год в Страшилвилль приезжала бригада умельцев.

Умельцы чистили ливневки. Туда-сюда ходили со странными приспособлениями, вымеряя уровни. Рыли, копали и сочно матерились, обогащая лексикон местных мальчишек интересными словечками.

За пару недель при помощи грубой силы и такой-то матери умельцы отводили лужу в глубокий овраг за городом и с чистой совестью и большим гонораром покидали город.

Лужа на время исчезала с улиц, давая горожанам надежду на будущее без мокрой обуви. Но будущее это всегда оказывалось обманчивым, а надежда тщетной.

Стоило разразиться первой же крупной грозе, как лужа с царственной неумолимостью образовывалась в другой части Страшилвилля, вольготно перегораживая дорогу и поглощая тротуар.

Жителям не оставалось ничего иного, кроме как натягивать резиновые сапоги и отправляться строить переправу из досок и камней покрупнее, а госпоже мэру в очередной раз пить успокоительные капли и писать претензию начальству повыше.

Придерживая подол платья, я резво штурмовала водную преграду, порхая с одного сухого островка на другой, аки грациозная голубая бабочка. Прыжок, быстрая проходка по узкой деревяшке, широкий шаг и снова прыжок. Остановка.

— Да вы издеваетесь? — ругнулась я, обнаружив, что некто не самый умный откатил следующий камень так далеко, что при всем своем желании хрупкая девушка до него не допрыгнет.

Что делать? Как быть? Тихонько колдануть или не стесняться в выражениях?

И тут ручка молотка, припрятанного в корзинке под любовным романом «Страсть в пшеничном поле», ткнула меня в бок.

— Точно.

Выхватив инструмент из корзинки, я присела на корточки и максимально вытянула руку вперед. Подцепила откатившийся камень, перевалила его на бок и приготовилась к тому, чтобы подтянуть к себе поближе, но тут вода в луже разошлась в стороны и аккурат прямо передо мной из мутных глубин всплыла жуткая морда.

Гибрид мерзкой жабы с руками-щупальцами болотного цвета сосредоточил выпученные глазки на моем офигевшем от такого поворота событий лице. Насмотревшись, жабосьминог растянул рот в подобии улыбки и глубоким грудным голосом спросил:

— Госпожа ведьма, у вас закурить не найдется?

ГЛАВА 3. В которой ведьма опаздывает на собрание и приходит последней

Я вздрогнула от неожиданности. Пришла в ужас от того, что меня раскусили. И в результате так разнервничалась, что со всей дури шарахнула молотком по физиономии курильщика.

Последовал влажный звук удара. Молоток спружинил и отскочил от морды, как мяч от стенки. Выпученные глаза жабосьминога едва не вылезли из орбит. Существо с трудом свело их в кучку, выдало нечто непроизносимое и с трагическим «бульк!» затонуло в мутной воде царь-лужи.

Я посидела в тишине и замешательстве, пытаясь переварить случившееся.

М-да… Нехорошо, как-то вышло.

Дело в том, что популярность Страшилвилль получил отнюдь не за свой мировой рекорд по заплыву в тазиках (целых восемьдесят идиотов, в смысле бравых энтузиастов, форсировали огибающую город речку). И не за самую высокую статую короля на боевом жеребце (судя по кривому оскалу его величества, в процессе он парочку раз таки упал и сильно зашибся). И даже не за массовую драку в день дружбы…

Страшилвилль получил свою славу и название задолго до драки, появления памятника и рекорда в тазиках. После окончания последней магической войны между темным и светлым ковенами здесь возник уникальный магический фон, спровоцировавший отвратительную экологию. И эта самая, которая экология, лезла из нижних миров, поражая простых обывателей многообразием форм и размеров.

Массовые прорывы случались редко. В основном диковинки, типа жабосьминога, выползала из мира демонов поодиночке. Пришельцы вели себя с местными вежливо, на рожон не лезли, не наглели и старались как можно быстрее доползти до госпожи мэра и встать на городской учет.

В самом Страшилвилле они обычно долго не задерживались: королевство кишмя кишело нетрадиционно одаренными на парочку извилин учеными и воистину странными коллекционерами, которые заключали с выходцами из нижних миров трудовые договоры и увозили из Страшилвилля в лучшую жизнь.

И вот поэтому, прижав к груди инструмент самозащиты от неглубоководных монстров, я лихорадочно соображала, что светит одной «доброй колдунье» за непреднамеренный удар молотком по темечку.

Штраф? Беседа один на один с госпожой Заленвах? Или что-то похуже?

Интересно, если соврать, что я била не из вредности и уж тем паче не из желания навредить, а тестировала новый инновационный метод отучения от курения, мне хоть кто-нибудь поверит?

Или лучше уйти в несознанку и все отрицать? Мол, ничего не знаю, это вообще не я была, ваш жабосьминог что-то путает. Вы ничего не докажете. Где улики? Где свидетели?

— Ва-а-ау! — выдал нестройный хор из восторженных голосков.

Демоны! А вот и свидетели.

И что ж мне так сегодня не везет-то? Не иначе, как Светлые боги психанули и решили лично проучить одну конкретную ведьму, порочащую доброе имя светлой колдуньи.

Быстро встав, я в расстроенных чувствах обернулась и узрела оживший кошмар любой ведьмы, не обремененной таким важным социальным явлением, как семья и отпрыски.

Да, вы верно поняли. Свидетелями оказались четверо детишек, сгрудившихся на подоконнике открытого окна на первом этаже.

По всей видимости, кто-то из них (а может, и все разом) крупно накосячил, и родители в качестве педагогической меры решили запереть несносное дитятко дома. Но дитятко не растерялось и организовало себе веселый досуг самостоятельно, благо лужа под окнами уже имелась и делать ее заново не было необходимости.

В жилище провинившегося были приглашены друзья-соседи, которые решительным образом пустили в ход очумелые ручки, попутно перевернув весь дом в поисках ниток, пуговиц, красок и прочих жутко нужных в творчестве предметов. В результате сорванцы организовали бардак, обеспечили инфаркт для родителей и, видимо исключительно ради разнообразия, смастерили разномастные кораблики, после чего открыли окно и приготовились спустить на бурные воды царь-лужи свой флот. А тут «колдунья», молоток и рожа жабосьминога.

Я выпрямилась, строго глянула на малолетних капитанов и строгим голосом сказала:

— Вы ничего не видели.

Дети обменялись быстрыми взглядами.

— Да-да, — энергично закивали два брата-близнеца.

— Мы будем молчать, как партизаны на допросах, — подтвердила удивительно серьезная девочка с двумя забавными косичками.

— Рыбы разговорчивее, чем мы, госпожа колдунья, — заверил самый высокий парнишка из банды.

И лица у всей компашки стали такими невинными-невинными, что сразу стало ясно — уже вечером об этом инциденте станет известно всем жителям Страшилвилля от мала до велика.

— Заколдую, — пригрозила я, наставив на них молоток.

Угроза заклятья, подкрепленная молотком, произвела ошеломительный эффект.

Малолетняя банда с корабликами мгновенно скисла. Разочарованно вздохнула. Кивнула.

— Вот и чудненько, — резюмировала я.

«Бульк!» — раздалось с противоположного края лужи, намекая на то, что жабосьминог не только выжил, но и добровольно отказался от мысли стрелять у ведьмы сигаретку.

Мы дружно повернули головы в сторону звука. После чего малолетняя банда переглянулась. Банда просигнализировала друг другу бровями. Банда уставилась на меня с интересом. С нехорошим таким интересом. Прямо скажем — пугающим!