Принц на черном пегасе - Блинова Маргарита

— Тетенька, а вы правда ведьма? — на правах самой смелой спросила девочка с косичками.

— Что вы, дети! — нервно рассмеялась я, поспешно пряча свое страшное оружие массового запугивания обратно в корзинку. — Я добрая колдунья.

Дети глянули на меня с выражением «ты за кого нас держишь, тетя?».

— Просто не выспалась, — поставила я мрачную точку в этом неутешительном для себя разговоре, решительно отвернулась и

бодрой козочкой поскакала вперед.

Одолев царь-лужу, пересекла городскую площадь, вежливо кивнула целеустремленно шагающей куда-то госпоже Заленвах, мэру нашего города, и взбежала на крыльцо. Ворвавшись в двухэтажное здание, совмещающее в себе библиотеку, начальную школу и класс для музицирования, торопливо сорвала с головы соломенную шляпку и, не сбавляя скорости, промчалась мимо библиотекаря, скучающего за стойкой.

— Опаздываете, госпожа светлая колдунья, — сказал подслеповатый старичок, всю жизнь проживший в окружении книг.

— Знаю! — коротко и зло выдохнула я, пересекая узкий зал и хватаясь за ручку двери, что вела в предоставленный для собрания читальный зал.

Распахнув створку, я с извиняющейся улыбкой ступила за порог.

— Добрый де… — начала я и запнулась.

Сидевшие тесным кружком женщины всех возрастов и социальных положений, как по команде, повернули ко мне головы.

— Не-е-ет… — в ужасе выдохнула я.

Но было поздно.

По радостным взглядам и заговорщическим улыбкам присутствующих стало понятно: случилось непоправимое.

Они начали собрание клуба без меня и уже выбрали книгу!

ГЛАВА 4. В которой ведьма вновь хочет пустить молоток в дело

— Госпожа Вайт! — попыталась изобразить бурный восторг по случаю моего появления Дина Марлоу, самая позитивная любительница романов в нашем маленьком книжном клубе.

— Вы как никогда вовремя, госпожа колдунья, — кивнула Гортензия Флау, дважды вдова с туманным прошлым.

Остальные дамы дружно кивнули, и стало очевидно: эта книжная банда сговорилась за моей спиной.

С трудом подавив в себе острый приступ профилактических проклятий светлыми искрами, я от души хлопнула дверью, прошла в притихший круг из стульев и села на заботливо оставленное для меня местечко.

— Даже не думайте, я уже выбрала книгу на месяц! — твердо сказала я, вытаскивая из корзинки чудом отбитый у книжной мебели томик «Страсть в пшеничном поле». — Вот.

Книга пошла по рукам.

— Какая обложка… — немедленно оценили Дина Марлоу с ее лучшей подругой Ниной Мау, покрутили в руках и передали дальше.

— Я читала, — сказала Гортензия, не удостоив любовный роман даже секунды своего внимания, передала следующей и презрительно скривилась. — Глупость несусветная.

— И я, — поддержала ее внучка судьи, вчитываясь в аннотацию, на миг задумалась и уверенно кивнула. — Кстати, подсудное дело.

На нее вопросительно уставились все участницы нашего литературного клуба. Даже я, ибо, хоть убей, не помнила в данном шедевре женской мысли ни одной противозаконной строчки.

Девушка шумно выдохнула и скопировала позу дедушки.

— Дамы, ну вы чего? — посетовала она и пустилась в объяснения. — Пшеничное поле из данного романа не на пустом месте выросло. Его кто-то вспахал, засеял и взрастил, а они сперва колосья поломали, пока друг за другом бегали, потом знатно так примяли своими телесами, пока отдавались во власть вспыхнувшей страсти, а на десятой главе так и вовсе едва не сожгли все к демонам. Хозяин вполне мог стребовать с этой парочки идиотов нехилую денежную компенсацию или заставить отрабатывать причиненный полю ущерб.

— И не забудь про комаров и прочих гадов! — напомнила наша дважды вдова с богатым прошлым.

— А что с ними? — не поняла мадам Буше, бывшая столичная актриса с не менее бурной молодостью.

— С ними в полях все как раз нормально, в отличие от авторской логики, — экспертно скривила губы Гортензия Флау. — Кусают, жалят, жужжат над ухом… Все, как и положено.

— И что?

— И то! — назидательно выдала вдовушка, поднимая палец вверх. — Знаешь, как тяжело сконцентрироваться на страсти, если тебя прямо в зад жалят?

— Кхм… — выразительно прочистила я горло, глянула на роман другими глазами и сдалась. — Ладно. Рассказывайте. Что вы там за книгу нашли?

Народ заметно воодушевился. Дамы и девушки принялись наперебой говорить, точнее расхваливать выбранную историю. Шум поднялся такой, что даже старичок библиотекарь не выдержал. Преодолев лень, артрит и усталость, он таки соизволил оторвать зад от продавленного кресла, дошаркать до нас и сделать замечание.

— Милые дамы, я все понимаю, — сказал он строго. — Литература волнует и мое старое сердце, но давайте же соблюдать тишину.

Словно в насмешку из-за стены, где располагался класс для музицирования, раздались первые аккорды расстроенного из-за влажности рояля. Концертмейстер откашлялся и звучным басом пропел:

— До, ре, ми, фа, соль, ля, си…

— Ты колдунью не беси, — дружно грянул хор, что обычно выступал на городских праздниках.

Все покосились в мою сторону. Я смущенно кашлянула. Опустила глаза. И вообще притворилась воспитанной светлой колдуньей без даже тени намека на темный ведьмовской дар.

— Си, ля, соль, фа, ми, ре, до… — вновь подал голос запевала.

— Колдунья знает тхэквондо, — поддакнул хор.

Не выдержав, я вскинула руку и выпустила светлую искру. Та взмыла в воздух, вертким комариком облетела читальный зал, касаясь каждой стенки и делая их звуконепроницаемыми, а после с мелодичным звоном растаяла в воздухе. Комната погрузилась в тишину, которую опасались нарушить все. Ну кроме меня, конечно.

— Продолжим? — вопросительно приподняла я брови, пряча коллективно отвергнутую «Страсть в пшеничном поле» обратно в корзинку. Именно этот момент молоток выбрал для того, чтобы выпасть, кувыркнуться и с победным «шлеп!» упасть на пол.

Библиотекарь впечатлился и предпочел сделать замечание по поводу шума пауку Сереже, что проживал в углу над закутком с конторкой. После чего совершил тихое стратегическое отступление в коридор и беззвучно затворил дверь.

Увы, но дамы из книжного клуба не пожелали проникаться наличием в моей дамской корзинке инструмента для вколачивания здравых истин. И вообще сделали вид, что таскать подобные вещи — это норма. То есть всем своим видом давали понять, что отступать не намерены и будут защищать выбранную книгу до победного конца.

Слово взяла Дина Марлоу, самая отважная любительница женских романов.

— Я предлагаю читать потрясающую новинку этого года. Книгу написали два автора. По слухам, это непробужденная ведьмочка по имени Розетта из городка Доротивилль и самый настоящий демон, которого она призвала из потустороннего мира.

— Что за бред, — не сдержалась я, ибо где это видано, чтобы выходцы оттуда ценили что-то кроме кровавых ритуалов и дармовой силы.

— Нет же, госпожа колдунья. Его зовут не Бред, а Фред! — исправила меня госпожа Гудок, жена отставного вояки, коротавшего законную пенсию в тихом Страшилвилле.

— Какой еще Фред, слепая ты курица, — возмутилась дважды вдова Гортензия Флау. — Демона зовут Федечка.

— Какое однако оригинальное имя для демона… — не удержалась я от сарказма, но его почему-то никто из присутствующих не уловил.

— Вот и мы так подумали! — обрадовалась Дина Марлоу.

— Книга называется «Злодей для моего романа», — подхватила ее закадычная подруженька Нина и вскинула руку с зажатым в ней письмом. — Моя столичная кузина уже прочитала и говорит что это… что это… — Она сделала многозначительную паузу, глянула на Дину, и они с придыханием выпалили:

— Ну полный отпад!

Верила ли я, что это будет восторг, отпад и прочие радости? Ни на грамм.

Хотела ли повторно вытащить из корзинки молоток? Однозначно!

Пустила ли я свое оружие в дело? Конечно нет.

Просто вовремя вспомнила, что вообще-то играю роль светлой колдуньи, а они сострадательны, открыты и, кажется, вообще не обременены такими важными глупостями, как личные границы и собственное мнение.