Пока бьется сердце - Бигси Анна

Марина подняла глаза. Алексей смотрел на нее внимательно, чуть прищурившись, а потом легко и почти незаметно коснулся руки. Марина вздрогнула и мягко отдернула пальцы.

— Извините, — сказал он сразу, отступая на полшага. — Это случайность.

— Ничего, — она покачала головой и зачем-то поправила лямку сумки. — Все в порядке.

До дома оставалось совсем немного. У знакомого поворота Марина остановилась.

— Спасибо за компанию. Дальше я сама.

Алексей не стал спорить. Просто улыбнулся, открыто, без претензий:

— Хорошо. Приятно было пообщаться. Спокойной ночи, Марина.

— Спокойной ночи.

Он развернулся и пошел по дороге дальше, не оглядываясь и не задерживаясь. Марина проводила его взглядом и медленно двинулась к дому. На душе было странно и неуютно, а мыслей стало гораздо больше. А еще появилась глухая тревога и чем ближе Марина подходила к подъезду, тем сильнее она становилась.

У подъездной двери стоял Захар, прислонившись спиной к стене. Он ждал ее и видел? Марина по инерции обернулась, чтобы проверить, видно ли было их с Алексеем.

— Ты задержалась, — сказал Захар без упрека, просто констатируя факт.

— Да, — она остановилась в двух шагах. Сумка оттягивала плечо, хотелось скорее домой, под горячий душ и одеяло.

— Я волновался.

Марина посмотрела на мужа, на его уставшее, бледное лицо, на темные круги под глазами. Когда-то от этих слов у нее теплело внутри, теперь ничего не дрогнуло.

— Сочувствую, — бросила небрежно и вошла в подъезд.

Муж не пошел за ней. Дверь мягко закрылась за спиной. Внутри было светло и тихо, только на втором этаже хлопнула чья-то дверь да где-то наверху работал лифт. Марина поднялась по лестнице и остановилась у своей квартиры. Прислонилась лбом к холодной двери. Закрыла глаза.

Она не хотела быть жестокой, но и притворяться больше не хотела. А это, наверное, было одно и то же.

Глава 4

Рабочий день вымотал Марину до дна. Она вышла из офиса позже обычного, задержавшись на совещании, и теперь стояла на крыльце бизнес-центра, глядя на мелкий, противный дождь, который зарядил, судя по всему, на всю ночь. Зонта у нее не было, такси задерживалось, а голова гудела от цифр, отчетов и бесконечных обсуждений нового регламента безопасности.

Серебристый седан притормозил у тротуара. Стекло поползло вниз.

— Марина? Вы без зонта? — Алексей наклонился к пассажирскому окну и улыбнулся. — Садитесь, подвезу. Мне все равно в ваш район.

— Спасибо, не стоит, — она мотнула головой, поправляя сумку на плече. — Я такси жду.

— Такси будет минут через пятнадцать, не меньше. Промокнете.

— Переживу, — усмехнулась Марина, но Алексей уже вышел из машины и открыл перед ней заднюю дверь.

— Я не настаиваю, — сказал Алексей с легкой полуулыбкой. — Но выглядит это глупо: вы мокнете, я стою. Давайте хотя бы довезу до ближайшего перекрестка, а там решите.

Она хотела снова отказаться, но вдруг почувствовала, как усталость последних дней лишила ее воли к сопротивлению. В конце концов, что в этом такого? Коллега предлагает подбросить в дождь. Обычное дело.

— До перекрестка, — сдалась она, садясь на заднее сиденье.

В машине пахло каким-то дорогим, едва уловимым ароматизатором, играло негромкое джазовое радио. Алексей тронулся плавно, без лихачеств, и Марина невольно отметила, что он водит совсем не так, как Захар.

— Как прошел день? — спросил Алексей, глядя в зеркало заднего вида.

— Долго, — честно ответила она. — Совещание на два часа. Новый регламент, старые проблемы. Ничего интересного.

— А зря вы так. Регламенты — это скучно, но, когда их нет, начинается хаос. Я как консультант по безопасности это очень хорошо знаю.

Марина хмыкнула и поймала себя на том, что уголки губ поползли вверх.

Они проехали мимо парка, потом мимо торгового центра, и она уже хотела сказать: «Достаточно, дальше я сама», но Алексей свернул к ее дому. Она заметила это и напряглась.

— Откуда вы знаете, где я живу?

— Запомнил, когда гуляли после фитнеса, помните? Дом я не знаю, до перекрестка довезу и высажу, как обещал.

Напряжение отпустило. Случайность. Ничего больше.

У перекрестка, за два квартала до ее дома, Алексей остановил машину. Вышел, открыл перед ней дверь, галантно, но без тени навязчивости. Марина выбралась наружу. Дождь почти прекратился, только моросило мелкой водяной пылью.

— Спасибо, — сказала она искренне.

— Подождите, — он на секунду нырнул обратно в салон и достал с переднего сиденья букет. Пионы, бордовые с розовым, в крафтовой бумаге, перевязанные бечевкой. — Это вам.

Она опешила.

— Алексей, вы что? Зачем?

— Просто так. Для настроения, — он улыбнулся широко, открыто. — Увидел у метро цветочницу и почему-то подумал о вас. Никакого подтекста, честное слово.

Марина замялась. Взять значило принять что-то, что выходило за рамки рабочих отношений. Отказаться — выглядеть неблагодарной и чопорной. Она понимала это головой, но где-то глубже, там, где жило чисто женское, почти забытое чувство, что-то дрогнуло. Ей так давно никто не дарил цветы просто так. Захар не делал этого уже сто лет. И она вдруг с болезненной ясностью поняла, как соскучилась по этому простому, бессмысленному, ни к чему не обязывающему вниманию.

— Спасибо, — сказала Марина и взяла букет.

Пионы пахли одуряюще сладко. Алексей кивнул, сел в машину и уехал, не добавляя лишних слов. Все вышло так легко, будто и правда ничего не значило.

Остаток пути Марина прошла пешком, прижимая к груди цветы, а внутри нее все качалось. Когда-то ее жизнь была ясной и прочной, как железобетонная плита. Муж, сын, дом, работа все стояло на своих местах. Теперь же плита, на которой все держалось, пошла трещинами. То, что еще недавно казалось незыблемым, теперь раскачивалось из стороны в сторону. Земля буквально дрожала под ногами, и Марина никак не могла найти надежную точку опоры.

Марина вошла в квартиру, сбросила туфли и сразу прошла на кухню. Достала вазу, самую красивую, хрустальную, которую они когда-то получили в подарок. Налила воды, аккуратно подрезала стебли, расставила цветы. Отошла на шаг и полюбовалась.

Потом взяла вазу и поставила ее на журнальный столик в гостиной, на самое видное место. Чтобы нельзя было не заметить. Чтобы Захар вошел и сразу увидел.

Вошел он минут через пятнадцать, прошел в гостиную, мельком взглянул на столик. На цветы. Марина замерла, ожидая хоть какой-то реакции, но не дождалась.

Захар перевел взгляд на нее.

— У Дениса опять двойка по физике. Надо бы репетитора найти.

И все. Он развернулся и пошел на кухню. Марина осталась сидеть с телефоном в руках, чувствуя, как внутри медленно, отвратительно знакомо поднимается волна раздражения. Она сама себе напоминала подростка, который нарочно оставил дневник на столе, чтобы мама заметила пятерку, а мама прошла мимо. Только она давно не подросток. И муж не мама. Надо проблемы решать по-взрослому.

Марина поднялась и пошла за ним. Захар стоял у холодильника, доставал масло и сыр. Собирался сделать бутерброд, быстро, на скорую руку, как делал всегда.

— Захар.

— М-м-м?

— Ты ничего не хочешь спросить?

Он обернулся. Посмотрел на нее непонимающе.

— О чем?

— О цветах.

Захар пожал плечами.

— Красивые.

— Красивые, — повторила Марина деревянным голосом и замолчала.

Захар не спросил ничего, ни кто подарил, ни почему она поставила их на самый центр, словно вызов. Он просто не заметил вызова. Был спокоен, как танк и уверенный в ней, как в себе самом. И эта уверенность, которую она когда-то считала главным достоинством их брака, теперь душила ее.

Марина стояла, прислонившись плечом к дверному косяку, и смотрела, как муж намазывает масло на хлеб. Ей хотелось закричать или заплакать, выхватить у него этот дурацкий бутерброд и швырнуть в стену. Но она молчала. Потому что кричать было бесполезно. Она уже сто раз кричала, а он сто раз не слышал.