Пока бьется сердце - Бигси Анна

Клим уже командовал дезактивацией: Степан и Ян поливали друг друга из шлангов специальным раствором, смывая с костюмов остатки химии. Макс стоял рядом, стягивая перчатки, и смотрел на Захара.

— Нормально, командир?

— Нормально, — кивнул Архипов и начал расстегивать защитный костюм.

Его немного повело. Земля под ногами качнулась, а перед глазами поплыли черные пятна. Сердце заколотилось где-то в горле, гулкое, неровное, словно загнанный зверь.

— Командир, ты что? — Макс оказался рядом в ту же секунду. — Захар!

— Давление, — выдохнул Архипов, не оборачиваясь. — Ерунда. Жарко в костюме.

— Какое, к черту, давление? — Макс схватил его за плечо и попытался заглянуть в лицо. — Ты белый как мел. Давай к скорой.

— Сказал же ерунда, — Захар выпрямился, стряхнул его руку и утер пот со лба. — Отпусти, Макс. Все в порядке.

Тот помедлил, разглядывая его с откровенным сомнением.

— Не хочешь в скорую, пойдем я осмотрю — проговорил он наконец тихо. — Это не шутки. Я напишу рапорт

— Хорошо, — процедил Захар сквозь зубы. — Веди.

Глава 5

Алексей прислал сообщение в пятницу днем: «Слушай, у меня на завтра два билета в театр. На очень интересную постановку. Составишь компанию? По-дружески».

Марина перечитала сообщение дважды. Внутри что-то екнуло то ли предвкушение, то ли тревога. Она не ходила в театр уже сто лет. Последний раз, кажется, еще до рождения Дениса. Захар тогда ворчал, что билеты дорогие, а пьеса скучная. С тех пор они выбирались только в кино, да и то пару раз в год. Искушение оказалось слишком велико, чтобы отказаться.

«Давай, — написала она и, помедлив, добавила: — С удовольствием».

В субботу Марина готовилась особенно тщательно. Достала из шкафа темно-синее платье с открытыми плечами, которое висело без дела почти два года. Покрутилась перед зеркалом. Подкрасила глаза, чуть тронула губы помадой. Захар сидел на кухне с планшетом, просматривал сводки.

— Красивая, — бросил он, мельком подняв взгляд. — Куда-то идешь?

— В театр.

— Отлично. Хорошего вечера.

Он тут же уткнулся обратно в планшет. Марина замерла посреди прихожей, поправляя серьгу, и слова вырвались сами, раньше, чем она успела их остановить:

— Ты же меня не водишь по театрам.

Захар поднял голову. На лице отразилось легкое раздражение:

— Марина, не начинай

— А что «не начинай»? — она резко обернулась. — Ты вообще помнишь, когда мы в последний раз куда-то ходили вдвоем? Не на день рождения к Глебу, не к твоим коллегам на шашлыки, а просто так — вдвоем?

Он отложил планшет и потер переносицу:

— Марин, я устал. У меня завтра смена. Давай не сейчас.

— Конечно, — она усмехнулась невесело. — Не сейчас. И не вчера. И не завтра. Никогда.

Захар ничего не ответил. Просто смотрел на нее тяжелым, ничего не выражающим взглядом. Марина развернулась и вышла из квартиры.

У театра ее уже ждал Алексей. В легком костюме, без галстука, с букетом белых фрезий.

— Ты потрясающе выглядишь, — сказал он без тени лести. — Это платье тебе очень идет.

— Спасибо, — Марина улыбнулась, принимая цветы, и тут же спохватилась: — Слушай, может, на «ты»? А то как-то странно в театр вместе, а по имени-отчеству.

— Давно хотел предложить, — он широко улыбнулся. — Просто не решался. Вдруг ты подумаешь, что я нарушаю субординацию.

— Я не твой начальник, — рассмеялась она. — Так что субординация не работает.

— Тогда договорились. Марина. Просто Марина.

— Просто Алексей.

В фойе театра гудела нарядная толпа. Они поднялись по лестнице, и Алексей чуть поддержал Марину под локоть, легко, мимолетно.

— Знаешь, — сказал он, когда они нашли свои места в партере, — у меня странное чувство. Будто мы знакомы сто лет.

— У меня тоже, — призналась она и сама удивилась тому, что сказала это вслух.

Спектакль захватил с первых минут. Свет, музыка, голоса актеров — все дышало чеховской тоской, надеждой на Москву, на другую, лучшую жизнь. В антракте они стояли у окна в фойе, и Марина смотрела на вечерний город, на огни машин, на купола церкви вдалеке.

— О чем думаешь? — спросил Алексей, протягивая ей бокал шампанского.

— О том, что чеховские сестры хотели в Москву. А я вот никуда не хочу. Просто хочу, чтобы меня замечали. Это ведь так мало, да?

— Это не мало, — он покачал головой. — Это самое главное. Человек не может жить без внимания. Он исчезает, становится призраком. Ты не призрак, Марина. Ты очень живая. Просто кто-то рядом с тобой этого не видит.

Она подняла на него глаза.

— Ты всегда так точно говоришь?

— Только с теми, кто мне интересен, — он улыбнулся, но взгляд остался серьезным.

После спектакля они долго гуляли по вечернему городу. Фонари размывали свет в лужах. Разговор тек сам собой о театре, о книгах, о работе.

— Знаешь, что меня бесит? — вдруг сказала Марина. — Все думают, что IT-безопасность — это скучно. Кнопки, пароли, регламенты. А на самом деле это как шахматы. Ты просчитываешь ходы противника, которого даже не видишь. Он умный, он хитрый, он хочет проникнуть в систему. А ты должен быть на шаг впереди.

— Вот именно, — Алексей оживился. — Я своим клиентам все время говорю: безопасность — это не продукт, это процесс. Можно поставить самый дорогой файрвол, но, если сотрудник записывает пароль на стикере и клеит на монитор, все старания бессмысленны.

— О, да! — Марина рассмеялась. — У нас в прошлом году один менеджер умудрился отправить тендерную документацию конкурентам. Просто перепутал адресатов в почте. Ты представляешь?

— Представляю. Я однажды пришел в компанию, а там все пароли лежали в общей папке на рабочем столе. В текстовом файле. С названием «пароли».

— Нет!

— Честное слово. Я говорю: ребята, у вас дыра размером с черную дыру. А они обижаются.

Марина расхохоталась в голос, запрокидывая голову. И поймала себя на том, что ей так легко и комфортно, а Алексей понимает ее как никто другой.

— Удивительно, — сказала она, отсмеявшись. — Мы с тобой говорим о работе, а мне кажется, что мы говорим о жизни.

— Потому что работа — это и есть жизнь, — Алексей пожал плечами. — По крайней мере, для таких, как мы.

— Для таких, как мы? — переспросила она.

— Ну да. Для тех, кто не умеет делить себя на части. Ты же тоже все пропускаешь через себя. Я вижу.

Марина опустила глаза. Он действительно видел ее настоящую.

— Захар — начала она и запнулась. — Мой муж Он не такой Ему после работы нужна тишина.

— Тишина бывает разной, — тихо сказал Алексей. — Бывает покой. А бывает пустота.

Она вскинула голову:

— Вот именно. Именно пустота. Ты откуда ты знаешь?

— Я тоже жил в пустоте, — он посмотрел куда-то вдаль, на огни проспекта. — После развода. Мы с женой прожили восемь лет, и последние два года были просто соседями. Разговаривали о быте, о продуктах, о ремонте. Никогда о настоящем. А когда я понял, что разучился с ней говорить, было уже поздно.

— И как ты справился?

— Никак, — он усмехнулся. — Просто научился жить с этим. И пообещал себе, что больше никогда не буду молчать в отношениях.

Они остановились у моста через реку. Внизу медленно текла темная вода, отражая фонари и окна домов. Марина облокотилась на парапет и вдруг сказала то, что никогда не говорила никому:

— Я иногда думаю, а что, если я не заслуживаю внимания? Что, если я правда просто удобная функция? Готовлю, убираю, воспитываю сына. А меня, как женщины, уже нет. Я исчезла, растворилась в быту.

Алексей повернулся к ней. Его лицо было серьезным.

— Ты не функция. Ты женщина. Умная, красивая, живая. И если твой муж этого не видит, это его проблемы, а не твои.

— Спасибо, — прошептала Марина.

Он не пытался взять ее за руку. Не пытался обнять. Просто стоял рядом и смотрел на ту же воду. И от этого молчания, наполненного пониманием, ей стало легче, чем от любых слов.