Бывшая жена. Моей будешь, ясно? - Данилина Арина

— Андрей, я позвонил…

— Я уже в курсе, что она не была на работе, — перебиваю его, выходя из дома. — Нашел ее. Не волнуйтесь. С ней все в порядке.

— Слава богу! — выдыхает он. — Больше не оставляй ее одну. Мне совершенно не нравится ее состояние.

— Мне тоже. Но я уверен, что после отпуска она придет в норму. Все будет хорошо.

— Очень надеюсь на это.

Мы прощаемся, я прыгаю в машину, давлю на газ, колеса визжат, срываясь с места.

«Ну конечно, — плотно сжимаю челюсти, — куда она еще могла поехать? Подавать на развод!»

Сама все усугубляет. Я предупреждал: не зли меня. А теперь пусть получает. Думает, что может вот так просто взять и уйти? Развестись? Забрать Ульяну? Нет, этого не будет. Она моя жена, и останется со мной, хочет она этого или нет. Сегодня она раз и навсегда усвоит, что у нее нет другого выбора, и что ей придется уйти из своей больницы и быть рядом со мной. Всегда.

Подъезжаю к дому подруги Ульяны и сообщаю ее родителям, что мне придется забрать дочь домой. Уля смотрит на меня возмущенным взглядом, глаза полны обиды.

— Папа, ну почему ты меня забираешь? — хнычет она. — Мы же только начали играть в квест. У Даши родители приготовили столько всего интересного, я хотела тут ночевать с подружками, ты же сам разрешил.

Стараюсь говорить спокойно, но чувствую, как жесткость проскальзывает в голосе.

— Ульян, так надо. Мы едем домой. У Даши в другой раз останешься.

Она надувает губы, прощается с подругами, с родителями Даши, садится в машину и отворачивается к окну. Всю дорогу до дома молчит. А когда приезжаем, закрывается в комнате.

Я иду в спальню, беру с лоджии чемодан жены, с размаху распахиваю дверь гардеробной, и начинаю швырять в него платья, блузки, джинсы, белье. Движения резкие, почти судорожные, будто кто‑то другой управляет моими руками. В голове пульсирует: «Она думает, что я пошутил, когда сказал ей, что выставлю из дома с одним чемоданом? Посмотрим, что она на это скажет. Я никогда не бросаю слов на ветер, и она это прекрасно знает. Я должен ее как следует проучить. Пусть каждой клеткой своего тела прочувствует, каково это — остаться без крыши над головой, и без дочери».

Только так я могу донести до нее, что со мной лучше не шутить такими вещами, как развод.

— Слушаю! — застегивая чемодан, отвечаю на звонок с неизвестного номера.

— Андрей, это мама Даши вас беспокоит. Простите, я не поняла… вы разве Вике не сказали, что заберете от нас Ульяну? Она только что приезжала за ней, и была очень взволнована из-за того, что вы ее забрали.

— Я забыл предупредить жену. Не переживайте, сейчас ее наберу.

— Да, хорошо, спасибо! Доброй ночи!

— И вам.

Я как знал, что Вика захочет забрать Ульяну, и опередил ее. Я не позволю ей увезти дочь. Они обе останутся здесь. Со мной. Но для начала моей жене придется получить хороший урок.

На улице начинается ливень. Мощные струи дождя бьют в окна, стекают по стеклам, ветер раскачивает деревья за окном, где‑то вдалеке гремит гром.

Выношу чемодан Вики на крыльцо, с грохотом ставлю его у ступенек, и возвращаюсь в дом. Запираю дверь на внутренний замок, иду на кухню, и, остановившись у окна, вижу, как к воротам подъезжает машина жены.

Выпрямляюсь, поднимаю голову и наблюдаю за тем, как Вика выскакивает из машины, и, прикрывая голову сумкой, бежит к крыльцу. Пытается открыть дверь ключом, дергает за ручку, затем стучит.

— Андрей, открой!

Беру телефон, звоню ей, и на этот раз она отвечает.

— Открой дверь, пожалуйста! — произносит дрожащим голосом.

— Я тебя предупреждал? — спрашиваю, прищурившись. — Ты сама сделала выбор. Бери чемодан и уезжай. Ульяна останется со мной.

— Открой дверь! — кричит так, что динамик трещит. — На улице ливень, я промокла до нитки!

— Не сахарная, не растаешь, — отрезаю я и скидываю звонок.

Глава 7

Виктория

Я стою во дворе нашего дома под проливным дождем, крупные капли хлещут по лицу, стекают за воротник, пропитывая одежду насквозь. Волосы прилипли к щекам, руки дрожат, то ли от холода, то ли от ярости и отчаяния.

Андрей стоит у окна. Его силуэт четко вырисовывается на фоне тусклого света в доме, по стеклу бегут потоки воды, размывая черты его лица. Я чувствую его ледяной взгляд даже сквозь пелену дождя.

— Мразь… — протягиваю дрожащим голосом. — Даже не надейся, что я буду умолять тебя на коленях, чтобы впустил в дом.

Хватаю тяжелый чемодан. Мало того что он неповоротливый, так еще и колеса застревают в лужах. Качу его к машине, открываю багажник, с трудом закидываю его внутрь. Пальцы не слушаются, они онемели от холода. Сажусь за руль, хлопаю дверью, завожу двигатель. Руки трясутся так, что едва попадаю ключом в замок зажигания. Выруливаю со двора, колеса со свистом срываются с места, разбрызгивая воду.

Набираю Ульяне.

— Алло, — раздается в трубке сонный голос.

— Солнышко, я тебя разбудила?

— Ага, я уже сплю. А ты что не дома?

— Я… я на работе, — вру дочери, чтобы не волновалась. — Меня срочно вызвали. У тебя все хорошо?

— Да, все хорошо, — зевает в трубку. — Ладно, мамочка, я спать буду. Устала сегодня.

— Спокойной ночи, моя девочка. Сладких снов.

— И тебе.

Я не собираюсь унижаться, упрашивать Андрея, чтобы открыл мне дверь. Ломиться тоже не буду, чтобы не напугать Ульяшу, у которой сегодня уже был немного испорчен праздник, ведь она так хотела остаться у Даши. Когда я ехала за ней, чтобы забрать от подружки, переживала, что она расстроится. Ребенок не виноват в том, что ее отец мерзавец, но в то же время я понимала, что у меня нет другого выбора. Хотела, чтобы дочь была со мной, но этот подонок меня опередил. И я уже знаю, почему он поторопился забрать ее, а затем выставил на крыльцо мой чемодан.

Он уже в курсе, что я подала на развод. За это спасибо Марине и ее мужу-адвокату. Надо же было подруге вытянуть свой длинный язык! Кто ее просил говорить Андрею, что я ходила на консультацию к ее мужу и готовлюсь к разводу?

Мне просто стоило вовремя взять трубку от Марины, ведь она несколько раз звонила мне. Тогда я бы попросила ее не говорить ничего Андрею. Но в то же время мне даже в голову не пришло, что Андрей додумается обзвонить всех моих подруг.

Видимо, пришел в ярость, когда понял, что я не пошутила с разводом.

Сволочь!

Изменил, выставил меня перед отцом сумасшедшей, а затем после всего этого выгнал из дома.

Он впервые так со мной поступает.

Ну да, конечно, я же всегда была послушной женой, а тут вдруг посмела выпустить коготки, и это его взбесило.

Но я сдаваться не буду. Ни за что не прогнусь под него. Измену никогда не прощу. И всех собак спущу на него.

Сначала еду к отцу. В голове бьется одна мысль: «Он должен это увидеть. Должен понять, что я не лгала. Что Андрей действительно выгнал меня из дома, как и обещал, если я подам на развод».

Выхожу из машины, поднимаюсь на третий этаж, стучу в дверь — раз, еще раз, но никто не открывает. Дрожь пробивает все тело, зубы стучат, одежда липнет к коже.

Снова стучу, уже отчаянно, кулаками.

— Папа! Открой, это я, Вика!

Тишина.

Достаю телефон, набираю номер отца. Гудки идут, идут… а потом — «абонент недоступен».

Отчаянно прижимаюсь лбом к двери.

Я промокла до нитки, замерзла, устала так, что ноги едва держат. Но больше всего болит душа от предательства, от несправедливости, от того, что у меня больше нет ни одного близкого человека, который смог бы сейчас поддержать.

Выхожу из подъезда, сажусь в машину, включаю печку на полную, и набираю Лене — бывшему однокласснику, капитану полиции. Мы встречались с ним, когда учились в школе, и после общались, пока я не познакомилась с Андреем, который сразу обозначил свою позицию: больше никаких друзей из прошлого. С подругами общайся сколько угодно, но никаких бывших одноклассников в твоей жизни быть не должно.